Орден драной курицы (часть 21) (1/2)
Поздний вечер после отбоя слизеринцы в этот день провели на удивление сплоченно. Все, кто присутствовал на занятии Клуба, как-то скучковались, устроились рядом, при этом занимаясь своими делами, но и не закрываясь от соседей.
Геланор увлечённо корректировал учебный план для двух наметившихся групп и не особо следил за происходящим в гостиной, а когда поднял голову, чтобы дать глазам отдохнуть, то с удивлением увидел, что студенты сидят довольно близко к нему, окружив, будто вожака слизеринской стаи. Как Малфоя ранее. И как, наверное, Тома Реддла.
— Есть успехи, Геланор? — поинтересовалась Дафна, глядя на пергамент, где он делал заметки.
— Почти закончил. Осталось только окончательно решить, кто войдёт в слабую группу. Будет видно на следующем занятии, когда мы проверим владение боевыми трансфигурационными заклинаниями. Не волнуйся, ты уже вошла в сильную.
Слизеринцы, как по команде, повернулись к ним.
— Мы, конечно же, все в сильной группе? — спросил Малфой.
— Не все, — Геланора позабавила его уверенность в таланте слизеринцев. — Олдридж и Барлоу точно в слабой, ещё думаю отправить туда Харпера.
— Что?! Почему?! — тотчас возмутились трое упомянутых.
— Потому что ты, Олдридж, вместо того, чтобы обезоружить противника, ударил себя по уху и превратил его в гигантскую фиолетовую ракушку, очевидно, заодно задев и мозг, раз вопрос о группе у тебя ещё остался. А Барлоу справился один раз из пяти.
— А я? — обиженно спросил Харпер.
— А тебе я чётко сказал, что используем Экспеллиармус, а не кулаки, но ты не понял.
Малфой прочистил горло, привлекая к себе внимание, и все головы повернулись к нему.
— В любом случае, отстающие будут стараться и быстро нагонят остальных, — с уверенностью сказал Драко. — Нас волнует ещё один вопрос. Ты собираешься проводить дополнительные занятия для сильных участников?
— Логичнее было бы для слабых, разве нет? — усмехнулся Геланор, хотя прекрасно понимал, что тот имеет в виду.
— Я про особую магию, Вьен. Для достойных.
— Про тёмную. Я считаю это перспективной областью, но, Драко, большинство из вас не всегда может отразить банальный Ступефай. Или ты забыл, как Гиббсон тебя уделал? Рано для дополнительных занятий, ребята, очень рано.
Слизеринцы насупились и начали бубнить под нос оправдания: да-да, все они бы справились на отлично, если бы сосед не говорил под руку, залетевшая муха не отвлекала, гриффиндорцы не бесили.
— А я о чем, — вздохнул Геланор. — Вы не способны концентрироваться. Куда вам сейчас в тёмную магию?
— Давайте не будем торопиться, — примирительно сказала Элеонора, прервав поднимающееся среди студентов возмущение. — И правда, одно занятие, а вы уже собрались мир покорять. Я вот понимаю, что мне не достаёт выносливости в дуэли, и сперва проработаю свои слабые стороны. Кстати, Геланор, меня беспокоит другая вещь.
— Амбридж?
— Ты резко перестал с ней переругиваться, она может что-то заподозрить.
— А как я буду вас учить, если меня исключат из школы?
— Я же не говорю о вопиющих нарушениях! Что-то по мелочам.
— Я подумаю, — кивнул Геланор и вновь вернулся к своему пергаменту, не желая больше вести споры. Но Элеонора была права: Амбридж что-то давно не трепали нервы.
***
Идея пришла на следующий же день. Вернее, выпала в виде рекламки из принесенной совой почты. Обычно Геланор накладывал на все эти моющие-летающие-омолаживающие штуки немедленное заклятие исчезновения, но в этот раз его внимание привлекла яркая листовка.
«Новый роман Марии-Сьюзен Манографф: «Мантикора для магозоолога», — окунитесь в захватывающие приключения, безумную любовь и ощутите себя хрупкой в руках сильного мужчины! Вы и ваш возлюбленный — на месте главных героев. Просто впишите ваши имена в строку на первой странице и наслаждайтесь историей!»
— Геланор, ты задумал кого-то убить? — с опаской наклонилась к нему Анабель. — У тебя как-то нехорошо блестят глаза.
— Ну, почти, — усмехнулся тот. — Скоро сама увидишь. А пока мне нужно в совятню.
Близился день — точную дату Геланор не знал, но был уверен, что это будет в двадцатых числах января — когда Волан-де-Морт должен освободить своих сторонников, заключённых в Азкабане. План по заполучению Лестрейнджей был всего один, полный дыр и рисков. Но все же лучше, чем ничего, потому что иного способа добраться до чаши Геланор не видел.
Если повезёт — должно же ему когда-нибудь повезти для разнообразия? — с помощью портала он перенесёт Беллатрису (именно её узнать легче всего) в Визжащую хижину.
Он привязал к лапке выбранной совы небольшой свёрток, выглядящий вполне безобидно. Никто бы и не подумал, что внутри сидит и, наверное, тихо проклинает хозяина трансфигурированная змея с порталом в зубах — шариком из игры в плюй-камни. И над змеей, и над порталом Геланору пришлось потрудиться, а ведь таких посылок ему, вероятно, предстояло отправить несколько. Каждый день по одной, пока какой-нибудь портал не сработает, о чем он сразу же получит оповещение.
Далее оставалось надеяться на разумность животных. Сове приказано сбросить посылку в море поближе к Азкабану. Змее приказано плыть к тюрьме и в момент беспорядка выплюнуть портал на безумную ведьму с кудрявыми чёрными волосами.
«А если там будет несколько таких ведьм?» — спросила змея, когда Геланор её инструктировал.
«Выбирай ту, которая громче всех орёт и хохочет», — ответил он ей. Мерлиновы носки, это будет чудо, если все пройдёт как задумано…
В хорошо зачарованных клыках посыльной находилась концентрированная харперова кислота, чтобы мгновенно уничтожить портал в случае, если сову перехватят. Сам портал должен был утратить свои свойства через пару суток, что снижало потенциальное количество перенесенных по ошибке русалок.
Глядя вслед улетающей сове, Геланор подумал, что более шаткого плана у него ещё никогда не было.
***
Геланор не впервые в жизни читал любовный роман — в детстве он проштудировал всю домашнюю библиотеку, а там чего только не попадалось. Плохие книги он тоже читал, взять хотя бы третьесортную литературку Локонса. Но впервые в жизни он читал плохой — нет, просто ужасный — любовный роман с удовольствием. И не он один. Все вокруг держали в руках ту же книгу, умноженную заклинанием, и смеялись громче табуна пьяных кентавров. Харпер ржал больше всех, то и дело признаваясь в любви:
— Вьен, я тебя обожаю, сукин сын! Это лучшее, что я когда-либо видел!
После прочтения романа Марии-Сьюзен Манографф, которой можно было поставить несколько психиатрических диагнозов по её писанине, Геланора, кажется, обожала вся школа, за исключением главных героев, чьи имена он вписал в роман.
— Послушайте, послушайте только! — орал Харпер. — «Долорес трепетала в сильных волосатых мужских руках, с такими мужскими венами, которые толкали кровь к мужскому органу… Она знала, что Рональд хочет её, но они не могли сделать это на глазах у её подчинённых!»
Вся гостиная зашлась в почти истерическом смехе. Хохотали даже те, кто уважал Амбридж — ведь одно дело уважать лицом к лицу, и совсем другое издеваться за спиной.
Студенты перебивали друг друга, зачитывая самые яркие художественные обороты.
— «Долорес не могла дождаться, когда волшебная палочка Рона медленно и чувственно войдёт в её кипящий котёл…» Волшебная палочка! В котёл! Я сейчас умру, ребята!
— Сложно сказать, кому «комплимент» — Амбридж или Уизли!
— Ты ещё на восьмой главе? Тут, в двенадцатой, они наконец дошли до дела. «Квиддичное кольцо Долорес плотно обхватило горячий вытянутый бладжер Рональда Биллиуса Уизли, и они оба взлетели под небеса на метле взаимного удовольствия»!
— Это что! Я на пятнадцатой, и здесь у них секс во время критических дней: «Он потянул за нить Ариадны, извлёк окровавленного Тесея и ввёл своего минотавра в её лабиринт»!
Харпер уже не мог смеяться и бессильно раскинулся на ковре, тихонько постанывая и задыхаясь каждый раз, когда кто-то читал вслух очередную строку.
— Так и знала, что Геланор запланировал убийство, — хихикнула Анабель, глядя на полуживого Джонатана. Поначалу она отмахивалась от жемчужины современной литературы, с недовольством ворча про то, что Амбридж хорошая преподавательница и этого не заслужила, но потом сдалась и стала развлекаться чтением вместе со всеми.
Роман быстро разошёлся по школе, и теперь его читали все, кто умел читать. Смеялись даже на Гриффиндоре, хоть и не целым факультетом. Поттер, Уизли и Грэйнджер сидели со злыми лицами и кидали яростные взгляды на Геланора, хотя у них не было никаких доказательств, что именно он распространил книгу, дав главные роли в ней Амбридж и Рону. Зато студенты других факультетов, не сомневаясь, кто за этим стоит, постоянно отпускали комплименты его идее или просто подмигивали и показывали большие пальцы.