Турнир Трёх Волшебников (часть 18) (1/2)
— Расскажи ещё раз!
— Да я уже два раза рассказывал.
— Ну пожалуйста!
Геланор не мог избавиться от ощущения, что перед ним не ровесник, а маленький ребёнок, требующий в сотый раз подряд прочитать любимую сказку. Но Криви смотрел на него такими сияющими глазами — разве можно было ему отказать?
Второй тур ещё не был окончен — кто-то из Чемпионов до сих блуждал в озере, и все внимание зрителей оставалось приковано к водной поверхности. Геланор и Колин сидели в шатре, не обращая внимания на происходящее снаружи.
Геланор снова пересказал произошедшее под восторженные возгласы Криви.
— И там правда огромная статуя тритона? И целая армия нас охраняла?
— Ну, армией я бы это не назвал… Так, отряд.
— И они все уснули от винных бомбочек?
— Я даже сам не ожидал, что русалки так чувствительны.
— С ума сойти! Вот бы это все увидеть!
Лицо Колина было совсем близко, Геланор даже чувствовал на своей коже его дыхание.
«Не буду снова первым целовать, — решил он. — А то правда как Серый Волк».
Они оба замолчали. Криви всматривался ему в глаза, как будто перед ним было упоительное зрелище. Воспоминания о тритонах он пытался прочитать, что ли? Потом взгляд Колина переместился — теперь Геланор мог с уверенностью сказать, что тот смотрит на его губы.
«Ну давай уже, целуй», — нетерпеливо подумал он.
— Гел… — Криви сглотнул. — Ты не…
Он не договорил — полог шатра с громким хлопком распахнулся, являя раздраженного Снейпа.
— Вижу, вы нисколько не сомневаетесь, что произвели на жюри самое лучшее впечатление, но на вашем месте я хотя бы ради приличия вышел бы на объявление результатов.
— Чёрт, — пробормотал Геланор, поднимаясь. Опять Снейп весь момент испортил!
Колин остался сидеть, смущённо потупившись, а Геланору пришлось идти за деканом.
— Полюбуйтесь, — мрачно бросил зельевар. — Из-за вас Поттер и Крам не стоят на ногах.
Геланор удивлённо приподнял брови, подавляя желание хлопнуть себя по лбу. Он совсем забыл, что и Крам, и Гарри отрастили себе жабры — а значит, тоже стали жертвами винных бомбочек. Жабры-то исчезли, а вот спирт в крови — нет…
Судьи подняли палочки, готовясь объявить результат. Первым оценивали Геланора: Бэгмен поставил девятку, Дамблдор — восьмёрку, мадам Максим — четверку, и Каркаров — шестёрку.
Затем перешли к остальным. Меньше всех получила Флёр, так и не завершившая испытание, а вот Гарри судьи накинули баллов за геройство и спасение четвёртой пленницы. Впрочем, Поттеру сейчас было глубоко плевать на баллы — пока его оценивали, он бегал по розовым полям с крылатыми радужными единорогами, а мадам Помфри вливала в него отрезвляющие зелья.
— Я тебя прикончу, Вьен! — прошипел возникший из ниоткуда Уизли. — По-твоему, это было смешно? Меня сфотографировали в таком виде!
— Правилами не запрещено, — пожал плечами Геланор. К тому же, ему казалось, что Каркаров расщедрился на шестёрку как раз из-за усов Рона.
— Трус, — с ненавистью выплюнул Уизли.
— Прошу прощения? — холодно переспросил Геланор, поворачиваясь к нему и нащупывая на поясе палочку.
— Что слышал! Ты — трус! На дуэль прийти побоялся, а надписи тайком писать — самое то, да?
— Побоялся? Да ты сам не пришёл!
— Я пришёл ровно в три, как было назначено, а обнаружил там только чесоточный порошок в конверте, с которым ты потом устроил спектакль, чтобы отвести от себя подозрения!
— Что? — возмутился Геланор. — Я же сказал, что в три занят! И никаких порошков я не оставлял!
— Ага, рассказывай сказки!
— Я никогда не иду на такие низости!
— Ты слизеринец, низость — это ваша суть!
— Замолчи сейчас же! — эти слова выкрикнул Колин, который неизвестно когда появился рядом. Сколько он тут стоял — минуту, две? Лицо Криви было красным от гнева, а рука сжимала волшебную палочку.
— Не смей оскорблять Геланора! А то я тебе покажу!
Рон смотрел на младшего товарища по факультету почти квадратными глазами.
— Спятил? До сих пор не дошло, что он за сволочь?
— Силенсио, — произнес Геланор, направив палочку на Уизли. Каково же было его удивление, когда Рон — этот бездарный придурок — отбил заклинание и послал в него ветряной сглаз! Геланор едва успел увернуться.
В следующий миг на них не хуже вихря налетел Снейп.
— Что вы тут устроили? На глазах у зрителей! Минус двадцать баллов, Уизли. И с вас, Криви! Живо убрались отсюда! А вы, Вьен, встаньте тут и ни шагу никуда, пока судьи не закроют тур!
— … объявляем второй тур завершенным! — сообщил в этот момент усиленный магией голос Бэгмена.
Снейп пожелтел от злости, а Геланор ехидно усмехнулся.
— Тогда я ухожу, профессор.
Уизли, к его разочарованию, уже скрылся, избежав возмездия. Зато Колин преданно ждал у трибун.
***
Слизеринцы пребывали в двойственных чувствах. Была часть, которая безоговорочно приняла сторону Геланора. Им понравилось все — и ледяная дорожка, и девчачьи кулоны, и вино… А особенно — надпись на лбу Рона. Она вообще всем понравилась. Над этим хихикали даже многие когтевранцы с пуффендуйцами.
Некоторые же вели себя весьма сдержанно, скупо поздравив его с победой и не рассыпаясь в восторгах — они не одобряли дружбу с гриффиндорцем. Но напрямую говорить это больше никто не решался. Только Уоррингтон, уже вышедший из больничного крыла, смотрел волком.
Профессора тоже не остались в стороне. Каждый из преподавателей, за исключением Снейпа и Грюма, уже успевших высказаться, посчитал своим долгом вызвать Геланора на разговор и позанудствовать на тему окружающей среды. Правда, затем почти все они все-таки похвалили его за сообразительность, но к концу недели Геланор уже готов был плеваться огнём от слова «экология».
Песочные часы с изумрудами пребывали в крайне печальном состоянии. Ещё никогда в середине учебного года у Слизерина не было так мало баллов. Геланор благоразумно молчал, пока слизеринцы пытались выяснить, кто же из них так отличился.
Учебные дни потекли, неторопливо, но и не слишком медленно. Геланору было чем заняться: исследования, тайные тренировки, общение с Колином. Не забывал он и про Локонса, который с каждым днем сидения на яйце выглядел все более и более несчастным. Зато яйцо покрылось зелёными пятнами — наверное, это было хорошим знаком.
Первая же тренировка с Элеонорой после второго тура вселила в Геланора небывалую уверенность в своих силах: ему удалось противостоять Империусу. Хотя Элеонора и овладела заклятием быстрее, он первым сумел сбросить его, что, несомненно, было показательно. Владели Империусом сотни волшебников, а вот противостоять ему могли единицы!
«Подними руку, подними руку, подними руку!» — твердил в голове голос Элеоноры.
«А вот и не стану», — довольно ухмыльнулся Геланор, глядя на удивленную однокурсницу.
— Ты борешься! — с неверием воскликнула та.
Тут же он почувствовал, как её воля давит все сильнее, вызывая настойчивое желание подчиниться.
«Ну уж нет, — твёрдо подумал он. — Я — Геланор Вьен, я никому не подчинюсь».
И Элеонора опустила палочку.
— Глазам не верю! — пробормотала она. — Ты действительно смог!
— Конечно, я смог. Для того мы и устроили эти тренировки. И ты тоже сможешь.
На самом же деле он поставил перед собой новую цель: отточить подчиняющие чары так, чтобы их никто не сумел побороть. Впрочем, эта цель была долгосрочной.
А пока неплохо было бы вернуться к заклинанию Патронуса. Для этого компания не требовалась, что было весьма удобно.
Пытаться он решил не в туалете Миртл, как раньше, а здесь же, в Выручай-комнате.