Турнир Трёх Волшебников (часть 14) (2/2)

Миртл заинтересованно заглянула в справочник.

— О-о… И кто же хотел тебя убить?

— Хотел — любой волшебник, какого ни возьми. А вот пытался — Грюм, — с уверенностью сказал Геланор. Миртл расхохоталась противным тонким смехом.

— Ты такой забавный! Если бы это был Грюм, ты бы тут не стоял.

— А он и не собирался устраивать серьёзное покушение. Думаю, это предупреждение.

Привидение рассмеялось ещё громче и несколько раз перевернулось в воздухе от радости — почему-то слова Геланора очень его веселили.

— Что смешного? — разозлился он. — Сама же видела, как он ковырялся в моём котле!

— Параноик ты, вот ты кто!

— А ты мёртвая! — огрызнулся Геланор, сунул справочник в сумку и выскочил из туалета до того, как Миртл успела открыть рот, чтобы разразиться горестным воем прямо у него над ухом.

Он ощутил лёгкий укол совести, когда из-за быстро захлопнутой двери до него донёсся громкий плач, но почти не обратил на внимания.

«Сама виновата, — подумал он. — Это я-то параноик? Дура!»

С Грюмом надо было что-то делать. Теперь у лже-преподавателя появилась возможность убить его, не поставив под угрозу Турнир. И эту возможность ему предоставил сам Геланор. Наверняка, в школе насчитается с десяток, если не больше, студентов, которые желают ему смерти, и Грюму достаточно было подстроить всё так, будто кто-то претворил желание в жизнь. Душещипательная статейка в «Пророке», пара-тройка исключённых студентов — вот и все последствия. Поттер выиграет Турнир, Волан-де-Морт воскреснет. Этого нельзя было допустить.

***

Геланор поднял жабу, сидящую на его ладони, на уровень глаз.

— Пришло твоё время, Златопуст.

Амфибия равнодушно смотрела в сторону, не подозревая, какая ей уготована честь. В сумке у Геланора лежали два аккуратно обёрнутых в мягкую ткань куриных яйца. Он даже задумался, не стоит ли всё-таки взять половину жабьего выводка у Невилла — тогда можно будет создать целую ферму по высиживанию василисков, однако решил, что пока ему хватит и одного.

Он всё ещё сомневался, где следует обустроить гнездо. Поначалу Тайная комната казалась идеальным вариантом, но теперь он опасался, что туда может проникнуть директор или, ещё хуже, Грюм. С одной стороны, секретное подземелье было очень удобным для гигантской змеи: лабиринт труб, возможность быстро проникнуть на верхние этажи и так же быстро скрыться, живность для питания — в общем, отличные условия. Однако Тайная комната была уже не слишком-то тайной. Поэтому Геланор сделал выбор в пользу Выручай-комнаты. Этот вариант был очень неплох на то время, пока жаба сидит на яйце — так куда удобнее каждый день кормить её, безо всякой необходимости преодолевать немалый путь по старым трубам. А потом, когда василиск вылупится, можно будет перенести его на новое место.

Приняв решение, Геланор отнёс Локонса на восьмой этаж, где вызвал Выручай-комнату в виде своего «кабинета». Выбрав яйцо, которое казалось ему поздоровее, он устроил его на полке шкафа, подложив маленькую подушку.

— Вот так, — пробормотал он, усаживая жабу. — Петрификус Тоталус. Не бойся, я буду приходить сюда дважды в день, чтобы тебя покормить.

На всякий случай Геланор снял с Локонса бантик, чтобы никто не смог опознать жабу, и ушёл, оставив парализованного питомца сидеть на яйце.

***

— Ничего себе! Смотри, что про тебя понаписали.

Анабель сунула под нос Геланору свежую газету.

Тот вздохнул, готовясь прочитать ядовитую статейку, в которой все графоманы «Пророка» поливали его, школу и Дамблдора грязью, но с удивлением обнаружил, что заголовок не касался исключительно его.

«Святочный бал в Хогвартсе: кого пригласили Чемпионы?»

Как ни странно, больше всех в статьях досталось Гермионе, которую обвинили в тяге к знаменитостям и подробно прошлись по её «отношениям» с Поттером, а затем и с Крамом. Ожидаемо, автором этой заметки была Скиттер:

«Самый младший Чемпион, очевидно, не нашёл себе достойной пары, либо вовсе не пожелал демонстрировать свою личную жизнь, поэтому пригласил на бал лучшего друга», — писала некая Кенерри.

— Лучшего друга? — вслух повторил Геланор.

Харпер заржал на весь зал и чуть не подавился куриной ножкой, но это не прибавило ему сдержанности. Откашлявшись, он продолжил хохотать пуще прежнего.

— Так я не поняла, — Роза нахмурилась, пробегая глазами по строчкам. — Значит, ты с ним не встречаешься? Но с каких пор Криви — твой лучший друг?

— И у тебя «Пророк» вместо мозга? — хмыкнул Геланор. — Какая-то журналистка одним глазом увидела бал, додумала историю, а ты веришь её статье больше, чем своим наблюдениям?

— Делать мне нечего, за тобой наблюдать, — обиженно надулась Роза и отвернулась.

— Кстати говоря, а где твой «лучший друг»? — спросил Харпер, всё ещё похрюкивая от смеха.

Геланор посмотрел на стол гриффиндорцев и действительно не увидел среди них Колина. Его место между Джинни и Эндрю до сих пустовало. Геланор не нашёл его до начала завтрака, а сейчас приближался уже конец, и некоторые студенты расходились, а Криви так и не появился. Уизли подняла голову и встретилась с ним взглядом. По её глазам едва ли можно было что-то понять, однако Геланор почувствовал тревогу. Он сделал знак Джинни и поднялся.

— Ох, зря я ему напомнил, — пробормотал за спиной Харпер.

Геланору пришлось ждать у входа в зал, пока Уизли, унаследовавшая семейный аппетит, хоть и не в тех масштабах, что Рон, соизволит доесть свой пудинг и сладости. Наконец она вышла в холл, на ходу дожёвывая мармеладного червячка.

— Где Колин?

— В больничном крыле, — мрачно ответила она. — За что тебе спасибо.

— Что? — тихо переспросил Геланор, чувствуя, как лицо каменеет.

— Со слухом проблемы? В больничном крыле он, с переломом. Какой-то мудак столкнул его с лестницы, а за что — сам догадаешься, умник.

Геланор молча развернулся и пошёл прочь.

Он направлялся в лазарет быстрым шагом, но не переходил на бег, на ходу пытаясь успокоить вскипающую злость. На кого он злился? Сложно было сказать. На себя, за свою непредусмотрительность? Вряд ли. С чего бы ему чувствовать вину за то, что другие — подлые ублюдки? На Криви, который не рассказал ему о своих проблемах? Нет, на Колина с его невинной мордашкой невозможно было злиться ни при каких условиях. А вот на тех, кто на него напал — определённо.

Геланор вошёл в лазарет, ища глазами Колина. Сейчас здесь было всего несколько человек: трое девочек с простудой тихо жаловались друг другу на мерзкий вкус перцового зелья, а из-за ширмы в конце комнаты торчала волосатая нога Уоррингтона.

Колин лежал на кровати, без интереса читая утреннюю газету. Его левая рука была перевязана. Услышав шаги, он обернулся и тут же поморщился от боли, невольно схватившись за плечо. Тем не менее, на его лице расцвела улыбка, когда Геланор сел возле его постели.

— Привет! — затараторил он. — Я вот с лестницы упал. Представляешь, какой я неуклюжий! Совсем забыл про исчезающую ступеньку.

— Колин, я знаю, что тебя столкнули, — со вздохом сказал Геланор, опустив глаза. Ему не хотелось, чтобы Колин увидел ярость в его взгляде. Как же он ненавидел уродов с извращённой моралью, которые диктуют другим, как жить, кого любить и что уважать!

— Кто это был?

— Никто, честно…

— Не лги мне. Пожалуйста.

Он посмотрел на Криви, и теперь уже тот отвёл глаза.

— Я не знаю. Не успел заметить.

— А с кем ты ссорился?

— Да много с кем… — пробормотал Колин. — Геланор, не надо об этом думать. Это ерунда.

— Хорошенькая ерунда! — возмущённо прошипел Геланор, оглянувшись на мадам Помфри с опаской, как бы она его не выгнала. — Если ты решишь замолчать этот случай, они почувствуют себя безнаказанными и устроят что-то ещё хуже!

— Я разберусь, — упрямо повторил Криви.

Разберётся он, как же! Зная Колина, можно было не сомневаться, что его метод решения проблем — подойти и сказать что-то вроде «давайте не обижать друг друга, а то я не буду с вами разговаривать». Нет уж, Геланор должен был взять дело в свои руки и показать всем желающим подкрасться сзади и толкнуть, что за такое они парой сломанных конечностей не отделаются.