Турнир Трёх Волшебников (часть 13) (2/2)

Геланор отскочил к стене и направил палочку на ковёр, занимающий почти половину комнаты.

— Аларте Аскендаре!

Ковёр резко взлетел вверх, подбросив тех, кто на нём стоял — то есть всех, кроме Геланора. Поднявшийся от этого ветер развеял пар. Раздались крики и стук падения тел: кто-то ударился о потолок, кто-то отлетел к стене, кто-то рухнул на журнальный столик, сломав его.

Мелисса взвыла, скорчившись на полу.

— Моя рука! Больно!

Пальцы её левой руки были неестественно вывернуты от неудачного падения. Но никто не спешил ей помогать. Внимание остальных студентов привлёк Уоррингтон, который неподвижно лежал посреди комнаты на тлеющих обломках столика. Под его головой расползалась лужа крови.

Глядя на него, Геланор не почувствовал ровным счётом ничего, хотя по идее должен был испугаться.

— Зовите Снейпа и мадам Помфри! — закричала девушка-пятикурсница.

На шум выбежали и те, кто прятался по спальням. Несколько девчонок завизжали. Геланор сжал палочку, готовясь снова защищаться, но никто не нападал на него.

Несколько человек выбежали в коридор и, очевидно, помчались за помощью для пострадавших. Кто-то испугался и вновь скрылся в спальне.

— Давай я вправлю, — обратился к рыдающей Мелиссе её одноклассник, но та оттолкнула его здоровой рукой.

Вокруг Уоррингтона собралась небольшая толпа.

— Он умирает, он умирает, — твердила шестикурсница, от волнения дергая свою тонкую косу.

— Да замолчи ты, не умрёт он! — прикрикнул на неё парень-староста.

— Видишь, что ты натворил? — заорал кривоносый пятикурсник Геланору, судорожно указывая пальцем на пострадавших.

— Я натворил? — холодно переспросил Геланор, скривив рот в усмешке. — Ну-ну. Забавно.

Он взмахом палочки подозвал кресло, уселся, закинув ногу на ногу, и безэмоциональным взглядом обвел всех присутствующих, оценивая итог сражения. Что ж, все было совсем не плохо — он вышел победителем. Вот только о том, что ему за это светит, не хотелось думать. А если Уоррингтон действительно умрёт… Разве от неопасной раны могло натечь столько крови? И почему все вдруг затихли? Только Мелисса всхлипывает от боли…

Бам! Дверь с грохотом распахнулась и в посещение влетел бледный как смерть декан. Мельком взглянув на плачущую старосту, он бросился к Уоррингтону и склонился над ним, шепча заклинания так быстро, что никто не мог разобрать и слова.

Наконец Снейп распрямился.

— Отнесите его в больничное крыло. Вьен, за мной.

Несколько человек подняли Уоррингота, кто-то помог подняться Мелиссе, а Снейп схватил Геланора за воротник мантии и потащил за собой.

Вскоре выяснилось, что они идут не в кабинет профессора зельеварения, а прямиком к директору. Почему-то Геланор сомневался, что Дамблдор снизойдёт до разговора с ним, когда после того, как он стал Чемпионом, старик ничего ему не сказал и ни о чём не спросил.

***

Знакомая горгулья пропустила их, едва услышала очередной конфетный пароль. Из кабинета директора доносились приглушённые голоса: один из них принадлежал Людо Бэгмену, второй Дамблдору.

—… и обязательно учесть температуру. Час в ледяной воде…

— Не беспокойтесь об этом, Людо. Что же касается кальмара…

Снейп постучал, и разговор прервался.

— Войдите, — сказал Дамблдор.

Декан быстрым шагом пересёк кабинет и что-то прошептал на ухо директору. Лицо того стало серьёзным, он кивнул.

— Простите меня, Людо, давайте продолжим завтра? Вы не против?

— Конечно, конечно! — воскликнул тот. — Доброй ночи, Дамблдор. Северус, Геланор, — попрощавшись со всеми присутствующими, Бэгмен покинул кабинет.

— Вьен едва не прикончил студента, — тут же сообщил зельевар и в двух словах рассказал, как к нему примчались насмерть перепуганные ученики и какую картину он застал в гостиной.

— Хорошо, Северус, спасибо.

Старик многозначительно посмотрел на него, одним взглядом давая понять, что ему тоже следует выйти. Декан Слизерина скрипнул зубами, однако направился к двери, сославшись на то, что должен осведомиться у мадам Помфри о состоянии Уоррингтона.

— Итак, Геланор, — Дамблдор казался очень сосредоточенным. — Что же произошло?

— Я защищался, — равнодушно пожал плечами Геланор. — Представляю, как это выглядит со стороны. Конечно, у меня был выбор: я мог позволить себя избить или сбежать и позвать на помощь. Но я этого не сделал. Итог вы видите.

— Этот юноша мог умереть, — заметил директор.

— Этот юноша первым поднял палочку. Глупо бросать камень вверх, а потом винить силу тяжести в том, что получил сотрясение мозга.

— Ты неправильно понял, — спокойно сказал Дамблдор. — Я вовсе тебя не виню. Скажи, что послужило причиной вашей ссоры?

— Угадайте с трёх раз, сэр.

Старик вздохнул. На его губах появилась невесёлая улыбка.

— Ну разумеется. Люди, особенно дети, порой бывают очень нетерпимы к тем, кто не вписывается в общепринятые представления о норме. Нужно быть снисходительнее к их заблуждениям…

— Если они нетерпимы ко мне, я не собираюсь быть терпимым к ним, — отрезал Геланор. — Можете осуждать. Наверно, это похоже на поведение Реддла?

Дамблдор покачал головой.

— Нет. Не похоже. Я хочу, чтобы ты понял и запомнил одну вещь, мой мальчик: я не вижу в тебе его.

Директор не был честен. Геланор это отчетливо осознал, хотя не увидел ни в его мимике, ни в тоне, никаких признаков лжи.

— Прошу тебя лишь об одном: будь осторожнее, — продолжал старик. — Помни, что силой и жестокостью ты не переубедишь своих товарищей…

— Они мне не товарищи.

— И от твоих действий может зависеть не только твое положение, но и положение Колина.

— Я понял, профессор, — Геланору хотелось поскорее закончить этот разговор. Стыдно было признаться самому себе, но он сильно недооценил проблемы, которые сулило появление на балу с парнем. Теперь половина школы его ненавидела или презирала, и о всеобщем уважении можно было забыть.

***

Геланор вернулся в гостиную, бывшую уже пустой. Обломки мебели и обугленное пятно на полу исчезли, между кресел у камина уже стоял новый столик.

Он тихо поднялся по лестнице и вошёл в спальню. На кровати заворочался Харпер.

— Я с тебя хренею, — заявил он. Что ж, не стал игнорировать, и на том спасибо…

— Не ты один, — буркнул Геланор.

— Мы, конечно, догадывались, что ты и Криви того… Но когда ты потащил его на бал, все просто охуели!

— До такой степени, что решили напасть на меня толпой?

— Да пойми, если бы ты зажал его в уголке, никто бы и слова не сказал, но вести за руку на Святочный бал…

— Мне плевать, кто что подумает, Харпер, но если какой-то придурок решит оскорблять меня, то сильно пожалеет, — ровным тоном сказал Геланор. — Неужели ни у кого нет хотя бы минимального количества мозгов, чтобы понять, что со мной шутки плохи? Что ж, тогда я научу их, как себя вести. Если пример Уоррингтона не был достаточно показательным, у нас ещё около семидесяти дееспособных моральных уродов.

Похоже, для Харпера эти слова оказались слишком сложными, потому что он пробурчал что-то невнятное и сказал, что хочет спать.