— 4 — (2/2)

— Извини.

*

Нэй резко открыл глаза.

Он лежал в своей постели, рядом никого не было.

Свеча не горела.

*

— Доброе утро?.. — прозвучало из-за закрытой двери осторожно, вопросительно. — Ты уже не спишь? Могу я войти?

— Не сплю, — отозвался Нэй, который действительно давно уже не спал. — Да, конечно, заходи.

Дверь приоткрылась. Сайлас выглядел уставшим и нездорово бледным, но явно очень старался уже с порога выжать из себя приветливую, доброжелательную улыбку.

— Я ненадолго. Принёс тебе ключи.

— Ключи?

— Да, — подтвердил он, лишь теперь, наконец, заходя в спальню мужа, — от всех комнат, за исключением чужих личных покоев. «Чужих» — в смысле не моих и не твоих. Твои открываются вот этим, мои — этим. — Карна поочерёдно продемонстрировал два ключа, на миг выделив их из множества других, а после без лишней помпезности вручил Нэю всю увесистую связку, скреплённую чёрным металлическим кольцом. — Знаю, понадобится какое-то время, чтобы ты запомнил, какой ключ от чего и что в какой части здания находится, это нормально. Ты скоро во всём разберёшься, только не заблудись сейчас, пока ещё не успел разобраться, ладно?

Нэй растерянно моргнул.

— Ладно. Но... я... только не пойми неправильно, — сбивчиво пробормотал он, — я правда благодарен тебе за ключи, за этот небольшой кусочек свободы. Потому что другие на твоём месте не позволили бы мне и такого. Просто... знаешь, это немного странно. Ты не хочешь мне ничего рассказывать, когда я задаю вопросы, но даёшь возможность попасть туда, где я могу наткнуться на что-то, что мне видеть не следует. Я не понимаю.

— Нет, не совсем так, — мягко возразил супруг. — Я не «не хочу рассказывать», Нэйлиам. Скорее, я не готов. Многие темы, крайне занимающие остальных, меня так не занимают и вообще нисколько не трогают, и всё же есть то, о чём мне слишком трудно говорить прямо. Мне больно об этом говорить, больно об этом даже думать. Я хочу рассказать тебе, но пока не могу найти в себе сил. Прости. У меня нет каких-то тайн, которые я от тебя умышленно скрываю, нет стремления тебя в чём-то обмануть. Ты можешь беспрепятственно заходить в любую комнату, где находится что-то связанное со мной, можешь брать мои вещи, если захочешь; я не дорожу ими и среди них нет чего-то, что тебе «не следует видеть».

— Погоди, то есть... серьёзно? Ого, — выдохнул кайлери. — Я... я... я даже не знаю, что на это ответить, я такого не ожидал. Спасибо. Правда... спасибо.

— Странно, что не ож... к-кх-х!.. — голос Сайласа сорвался на полуслове, неожиданно превратившись в сдавленный хрип.

В первый миг Нэй не на шутку испугался, потому что не сразу осознал, что случилось. Он попытался было что-то сказать, задать какой-то вопрос, но увидел, что Сайлас чуть приподнял руку, словно прося никак не комментировать произошедшее. Другую руку карна держал возле своего горла — в воздухе, на некотором расстоянии, даже не прикасаясь к коже; было заметно, что он так держит её просто рефлекторно, а не потому, что это вправду чем-то помогает.

И тут Нэй понял.

Диапазон, которым Сайлас говорил постоянно, тоже был слишком высоким для его настоящего голоса — чувствовалось, что ему приходится всё время следить за своим произношением и прикладывать немалые усилия, чтобы оставаться в рамках настолько нетипичного звучания. Но сейчас он постарался зайти ещё дальше, взять ещё более высокую ноту — и уже не смог. Голосовые связки просто не поддались. Очевидно, предыдущая нота была предельной, максимальной высотой, которой возможно было добиться при таком строении гортани.

Сайлас хрипло закашлялся, этим низким, «обычным» кашлем ещё больше обнаруживая естественную глубину своего голоса. С его как будто спокойного, как будто сухого глаза вдруг упала на пол горькая немая слеза.

У Нэя что-то ёкнуло внутри.

— Ты... ты в порядке? — несмело спросил он. Он знал, что это глупый, риторический вопрос, но почему-то всё равно не мог не спросить.

— Прости. Мне пора идти, — тихо сказал Сайлас вместо ответа. — Если тебе нужна будет помощь с ключами или же понадобится что-то другое — попроси слуг, либо попроси, чтобы они позвали меня. Только, пожалуйста, не будь с ними слишком резок.

— Резок? Со слугами? Что ты, я бы никогда, — удивился Нэй. — Как я могу позволить себе их чем-то обидеть, когда настолько хорошо понимаю, что они чувствуют? Я ведь тоже кайлери. Мы все в одной лодке.