6. Привыкаю (2/2)

Все, что было до нас с тобой

Не имеет теперь значения

Я целую твою ладонь

Линии и их пересечения<span class="footnote" id="fn_40759725_2"></span>

Женя на самом деле жалеет, что Ваня живёт не где-то на отшибе, а в очень даже хорошем районе, куда проложены ровные дороги, куда всегда можно доехать без пробок всякими дворами и переулками. Женя не хочет прощаться, была б его воля, он бы заночевал тут с Ваней на задних креслах, обнимал бы его всю ночь и говорил бы настолько приятные, но нужные ему вещи. Ваня заснул бы за пару минут, а Женя не смог бы глаз от него оторвать. Ну и что с того, что подобную ночь они провели в отеле после корпоратива? Женя лишь жалеет о том, что Ваня ничего не помнит, да он, вероятно, и не слышал ничего, он правда очень быстро уснул, едва коснувшись головой подушки. Женя помнит, как Ваня безмятежно улыбался во сне, стоило мужчине в очередной раз провести рукой по его волосам, прижаться к нему, задеть носом шею. Жене на самом деле немного совестно, что он ничего Ване не рассказал, но он знает, как тот начнёт краснеть и смущаться. На Женин взгляд — это лишние. В конце концов, они ведь уже далеко не чужие друг другу люди и ничего неприличного они не делали. Просто были рядом друг для друга.

Женя останавливает машину около подъезда, и Ваня тут же тянет ему руку, чтобы выполнить их рукопожатие. Мужчина улыбается, звонко отбивает секретные жесты, но перед моментом с крыльями, переплетается своими пальцами с Ваниными и целует его руку, смотря парню в глаза. Ваня улыбается ему в ответ, чувствуя какой-то невероятный прилив энергии и неизмеряемых размеров счастье, которого он ещё не испытывал.

— Напишешь мне завтра, как прошёл экзамен? — спрашивает Женя, убирая от лица Ванину руку.

— Хорошо, — отвечает Ваня, нехотя отпуская Женю. — А ты тогда расскажешь, как Лиза сдала меню? Просто я теперь вряд ли приду.

— Конечно, — кивает Женя, открывая дверь машины. — И давай помогу тебе дойти.

Ваня не сопротивляется, всё-таки помощь ему и правда не помешает, потому что даже прыгать без опоры у него вряд ли получится. Женя доносит его до лифта, там Ваню приходится поставить, потому что в нём они тогда с трудом помещаются.

— Какой этаж? — спрашивает Женя.

— Пятый, — отвечает Ваня, оперевшись на его плечо.

— Надо же, тоже музыкальный, — замечает Женя, нажав на кнопку.

— Это ты про песню, которая «моя любовь на пятом этаже»? — уточняет Ваня.

Женя кивает и придерживает парня покрепче, хотя в этом нет нужны, он вполне уверенно стоит.

— Она мне не нравится, какой-то подтекст у неё мрачноватый, — говорит Ваня в момент, когда лифт останавливается.

— Странно, мне она казалось романтичной, — возражает Женя, помогая Ване выйти из лифта.

— Возможно, так и есть, просто у меня возникает чувство, будто бы исполнитель поёт это своей погибшей возлюбленной, — объясняет Ваня, показывая рукой налево. — Нам туда.

— А почему нельзя воспринять слова автора буквально? Может, она правда спит? — предполагает Женя, неся парня в указанном направлении.

— Не знаю, у меня первое впечатление сразу с печальным смыслом сложилось, — пожимает плечами Ваня. — Стой, вот моя семьдесят третья.

— Но первое впечатление не всегда верное, — говорит Женя, опустив Ваню на пол. — Ты ведь обо мне тоже первое время был не лучшего мнения. Сейчас же всё иначе?

— Он ещё спрашивает! — восклицает Ваня, ища в кармане рюкзака ключ. — Ты же сам вёл себя иначе, не так как сейчас. Конечно, сейчас я думаю о тебе по-другому.

— Я очень хочу узнать, что же ты там себе надумал, но мне уже надо уходить, — с досадой в голосе говорит Женя, пока Ваня открывает дверь в квартиру.

— Почему? — спрашивает Ваня. — Заходи, у меня есть вкусный чай и мешок шоколадных батончиков.

— А знаешь, чего у тебя нет? — усмехается Женя, прислонившись плечом к подъездной стене.

— Тормозов? — предполагает Ваня, усевшись на обувницу у входа.

— И их тоже, — хохотнув, кивает Женя. — У тебя нет времени на подготовку к экзамену. И будет ещё меньше времени на сон, если я останусь. Так что ложись спать, все равно ты всё воздушное право за ночь не выучишь, а так хоть выспишься, в настроении будешь. Как придёшь завтра, зачитаешь комиссии свои анекдоты про топоры, коров и яблоки, они из жалости тебе что-нибудь хорошее в зачётке нарисуют.

— У меня на зачётке, кстати, стёрлись некоторые буквы и, если сложить оставшиеся, то получится слово «чётка», — вспоминает Ваня, засмеявшись.

— Я почему-то даже не удивлён, — отвечает Женя, улыбнувшись. — Ладно, мне пора.

— Ты напишешь мне, когда будешь дома? — спрашивает Ваня, с надеждой смотря на мужчину.

— Конечно, — кивает Женя, помахав рукой на прощание. — Пока.

— Пока, Женечка, — отвечает Ваня, замахав обеими руками в ответ.

Парень закрывает дверь, когда лифт с Женей начинает спускаться, затем кое-как ковыляет до балкона, чтобы увидеть, как он садится в машину. Но Женя останавливается перед ней и поднимает голову вверх, чтобы разглядеть Ванин балкон. И как же искренне он рад видеть самого Ваню, который высунувшись в окно, снова машет ему рукой и шлёт воздушный поцелуй. Но в этот раз он не издевательский, а очень робкий. Женя прикладывает руку к сердцу, что вызывает смех у Вани.

— Я вроде гимн не пел, — кричит парень в перерыве между приступом хохота.

— А зря! — отвечает Женя. — Мой любимый трек после заставки из «Универа».

Ваню снова разрывает, на этот раз от того, что Женя называет гимн «треком», но он ещё не знает, что мужчина снова ему соврал. Ведь Ванин смех для Жени звучит лучше всех самых красивых композиций в мире. Женя садится в машину, а Ваня провожает его взглядом и ждёт на балконе до тех пор, пока мужчина не выезжает со двора. Ваня улыбается, потому что знает, что пройдёт совсем не немного времени и они снова смогут увидеться. Однако он ловит себя на мысли о том, что он ни на секунду не хотел бы разлучаться с Женей. Как же быстро он стал ему нужен как воздух.

***

Ваня заметно нервничает, когда тянет билет. Экзамен принимают два не самых лояльных преподавателя, отчего ему жутко некомфортно. Весь семестр Ваня старательно учился, вовремя сдавал все работы, хвостов не имел, на пары не опаздывал, на работу стал ходить, когда в мае на неделе осталось всего три учебных дня, поэтому пары не пропускал. Нельзя сказать, что в вопросе воздушного права он прям знаток, но на некоторые темы может ответить уверенно. Ваня с опаской читает вопросы в билете, мигом находит в своей голове ответы на них и ужасается, понимая, что на второй вопрос чёткого ответа у него нет. Так, какие-то мысли вокруг да около, которые даже если собрать в одну кучу, на дельный ответ не будут похожи. Как хорошо, что некоторые вопросы в билетах повторяются, и Ваня прислушивается к ответам своих одногруппников, что отвечают перед ним, и находит какие-никакие сведения, которые вполне сойдут на ответ на четверку. Но четверка Ване не годится, он надеется на чудо или на дополнительные вопросы от преподавателей. Чуда, как и ожидалось, не происходит, а вот от вопросов Ваня отбивается с трудом и кое-как выскабливает себе эту злосчастную пятёрку, вымученно вздыхая.

— Иван Алексеевич, вы же понимаете, что если вы так же будете отвечать в Москве, то о пятёрке не может быть и речи? — спрашивает Нина Васильевна.

Помимо того, что она преподаватель, она так же является куратором Ваниной группы. В университете она на хорошем счету, она работает здесь дольше, чем Ваня живёт на этом свете. Парню она с первого дня не понравилась, смотрела на первокурсников надменно и с первого дня требовала каких-то немыслимых знаний, всё время в ответах студентов ей что-то не нравилось, а отношение к бюджетникам у неё настолько завышенное, что Ване каждую пару с ней приходилось доказывать, что он своё место заслужил потом и кровью. Наверное, поэтому этот экзамен принимает ещё один человек с её же кафедры. Молодая Ангелина Петровна, которая сама пару лет назад выпустилась из этого же университета, вела себя гораздо мягче, она всего пару раз заменяла пары Нины Васильевны, и это были драгоценные для Вани часы, когда он смог спокойно отдышаться от вечной беготни. Если бы не Ангелина Петровна, которая после экзаменационных задала не слишком сложные дополнительные вопросы, плакала бы Ванина пятёрка.

— Да, я понимаю, — от греха подальше соглашается Ваня. — Я буду лучше стараться, даже если меня не переведут.

— В следующем семестре я буду вести правоведение у всего вашего потока, этот предмет закрывается зачётом с оценкой, но проходить он будет в форме экзамена, — предупреждает Нина Васильевна. — Если вы ответите на билет, как сегодня, выше четвёрки я поставить ничего не смогу.

— Я правда исправлюсь, — обещает Ваня, улыбаясь.

— Очень надеюсь, — слишком уж иронично отвечает женщина. — Ладно, идите, зовите следующего.

— До свидания, — прощается с преподавателями Ваня и потихоньку ковыляет в коридор.

Стоит Ване выйти, как его тут же облепляют одногруппники, едва давая пройти. Ваня пошёл в первой пятёрке и вышел пятым, он ещё не знал, как тут встречают тех, кто уже ответил, поэтому неприятно удивился, когда двадцать пар глаз уставились на него в ожидании ответов на их вопросы.

— Пятёрка, — говорит Ваня, усевшись на стул, что ему любезно освободили.

— А билет под каким номером? — спрашивает Матвей, который до сегодняшнего дня с Ваней вообще не разговаривал.

— Третий вроде, — отвечает Ваня. — Там, где вопросы про ИАТА, ИКАО и Воздушный Кодекс.

— Чё там, Нинка валит, да? — опасливо спрашивает Каролина, единственная девочка в их группе.

— Да я бы не сказал, — пожимает плечами Ваня. — Я какую-то ерунду намямлил в вопросе про структуру ИАТА, но Ангелина Петровна вытянула меня на пятёрку. Нина Васильевна просто пригрозила тем, что в следующем году такой ответ не прокатит.

— Да она тебя в следующем году и не увидит, — фыркает Андрей, староста группы. — Тебя за твои пятёрки точно в Москву отправят.

— Там же не только пятёрки важны, но и социальная активность в группе, а я только в соревнованиях один раз участвовал, — отвечает Ваня, расстегивая верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке. — Душно тут становится, я пойду. Всем удачи!

Некоторые ребята тянут парню руки, Ваня по очереди их пожимает, принимая поздравления, и наконец выходит на улицу, волоча покусанную ногу за собой. На улице уже быстро пишет маме и Жене о том, что сдал экзамен на пять, и ровно через минуту после отправки сообщения, Женя звонит ему.

— И какой анекдот ты рассказал экзаменаторам? — спрашивает мужчина, как только Ваня принимает вызов.

— По салону самолёта проходит пилот с парашютом. Пассажирка интересуется: «Что случилось?» Пилот отвечает:«Да так, ерунда, неприятности на работе», — рассказывает Ваня, вспомнив первое, что пришло в голову.

— Это настолько тупо, что даже смешно, — смеясь, отвечает Женя. — На самом деле я хотел сказать, что ты молодец, Вань. Я очень за тебя рад.

— Да ладно, — вздыхает Ваня. — Я не заслужил эту пятёрку, я так вяло отвечал, хотя вопросы у меня были очень лёгкие, но я и их не осилил.

— Я так понимаю, вчерашний разговор пошёл коту под хвост, — с нотками гнева в голосе говорит Женя. — Вань, у тебя пятёрка. Пятёрки незаслуженно не ставят, значит, ты хорошо постарался, значит, ты правда знаешь на пять.

— Ты прав, наверное, — соглашается Ваня, не желая снова расстроить Женю. — Спасибо за поддержку.

— Не за что, мне не сложно, — мягко отвечает мужчина. — Как нога твоя?

— Она опухла, я её перебинтовал сам, наступать на неё больновато, поэтому я хромаю, — объясняет Ваня, разглядывая витрину в цветочном магазине. — У вас там как дела?

— Всё отлично, — усмехается Женя. — Эля опоздала на завтраки, Катя с ней поругалась, они теперь не разговаривают. На кухне парик<span class="footnote" id="fn_40759725_3"></span> полетел, в баре скисло сорок литров морса, потому что Максим еблан, когда уходил со смены, какого-то хуя обесточил все холодильники. Алиса, раннерша эта рыженькая, упала в бассейн, пока несла заказ. Мы только час, как открылись, а я уже взвыть хочу.

— А Алису из бассейна вытащили? — спрашивает Ваня, переходя дорогу к цветочному.

— Сама вылезла, — отвечает Женя. — Я её домой отпустил, мне кажется, она больше не захочет на работу приходить.

— Бедная девочка, — вздыхает Ваня. — Но ты не расстраивайся, ты ведь ни в чём не виноват. Ты же не робот, чтобы успевать за всем следить.

— Спасибо, Ванечка, — благодарит Женя. — Приятно слышать.

Ваня знает, что мужчина сейчас улыбается, он слышит его улыбку через динамик, и сам начинает невольно улыбаться, понимая, что своими словами может приносить Жене радость. Кажется, Ваня доволен собой.

— Рад помочь, — отвечает Ваня.

— Какие у тебя планы на день? — интересуется Женя.

— Хочу к маме на работу забежать, извиниться и наконец поговорить, — рассказывает Ваня, разглядывая цветы в магазине.

— Какой хороший мальчик! — восклицает Женя. — Ты всё правильно делаешь, умница. Расскажешь потом, как все прошло? Если захочешь, конечно.

— Расскажу, — кивнув, отвечает Ваня.

— Тогда не буду мешать, — еле слышно говорит Женя из-за какого-то грохота на фоне. — Мне пора, техперы уронили стеллаж с декоративными бутылками.

— Сил тебе и терпения, Женечка, — пытаясь скрыть смех, желает Ваня. — Пока.

— Пока, мой хороший, — быстро кидает Женя перед тем, как сбросить вызов.

От этого «мой хороший» Ване хочется ничком свалиться на пол в этом магазине. Буквально коленки подкашиваются от Жениного усталого голоса, которым тот озвучивает эти два слова, от которых сам Ваня улетает куда-то в стратосферу за считанные секунды быстрее ракет Илона Маска. Он уже и забывает, зачем он сюда пришел, пока к нему не подходит девушка-флорист с очевидным вопросом:

— Здравствуйте, подсказать вам что-то?

— Да, есть эустомы розовые? — в ответ спрашивает Ваня, не находя их взглядом.

— Только час назад привезли, вам повезло, — отвечает девушка. — Сколько вам веточек?

— Давайте три и добавьте к ним ещё две ветки белых кустовых роз, — просит Ваня, рассматривая упаковочную бумагу. — Оберните, пожалуйста, в розовую матовую бумагу и завяжите белой лентой.

— Всё сделаем! — отвечает флорист, собирая цветы.

Ваня забирает готовый букет, расплачивается и спешит на маршрутку, которая ездит тут раз в час. Решает не предупреждать маму о своём внезапном визите, пусть удивится. Усевшись в маршрутку, парень настороженно ощупывает нос, понимая, что сережку перед экзаменом он не вытащил, а там вообще такое по дресс-коду карается выговором. Как ещё Нина Васильевна насчёт этого промолчала? Впрочем мама тоже не сильно обрадуется, если Ваня заявится к ней с этим кольцом, поэтому он аккуратно вынимает его и кладёт в карман рюкзака. На самом деле очень нервничает, не знает, будет ли вообще у мамы на него время, вдруг её к обеду уже атакуют покупатели, а даже если их и не будет, вдруг она так сильно обиделась, что вообще сына больше видеть не хочет? Ведь такого не было раньше, чтобы они пять дней не общались. Ваня вздрагивает, когда от мамы приходит сообщение в ответ на его результаты по экзамену. Слов нет, одни эмоции, а именно эмоджи «класс». Ваня блокирует телефон и снова чувствует, что ему эта пятёрка поперёк горла встала. Видимо, маме снова что-то не нравится, раз она уже и пятёркой не довольна. Ну, шестёрку ещё не придумали, какого результата она тогда ждала? Что помимо оценки Ваня получит миллион рублей, квартиру, машину, самолёт? Парень старается думать над тем, что сказал ему Женя, но всё время возвращается к этому сраному эмоджи. Кажется, Ваня сильно зависит от мнения мамы, и хоть сто таких Жень будут ему говорить, какой он молодец, он всё равно будет слушать маму, которая скажет, что он не дотягивает. Если сильно закопаться в своих мыслях, то полчаса езды на маршрутке пролетают за три секунды, поэтому Ваня не понимает, как он так быстро доезжает. Еле как тащится в мамин магазин, понимает, что надо будет рассказать про ногу, либо взять яйца в кулак и делать вид, что с ним всё в порядке, не показывая свою больно. Парень открывает дверь в магазин, где никого нет, в том числе и мамы. Но женщина тут же высовывается откуда-то из-под холодильника-витрины и в удивлении прикрывает рот рукой. Ваня не виделся с мамой полтора месяца, ровно с тех пор, как начал работать, всё никак не было времени выкрасть хоть часик между беготнёй из ресторана в универ и обратно. Ване кажется, что мама немного похудела, лицо стало более вытянутым, замечает более тёмный цвет волос, более строгую стрижку-каре, но такие же растерянные, как и у него самого, глаза. Парень понимает, что как бы он ни был зол на маму сейчас, он очень по ней соскучился. Ваня робко улыбается, подходит ближе к прилавку и, протягивая букет, дрожащим голосом говорит:

— Я из универа вышел, а там в цветочный напротив эустомы твои любимые завезли, я подумал, возьму. Решил, что мне ты, может, и не обрадуешься, но им-то точно улыбнёшься. Прости, что нагрубил тогда, не знаю, что нашло на меня, переходный возраст уже давно прошёл, а я до сих пор веду себя как пубертатная язва. Ты, вероятно, думала, что я с возрастом стану умнее, но прости, что снова не оправдал твоих ожиданий. Мне очень жаль, что ты вложила в меня всю душу, а я вырос таким неблагодарным. Говорят, что первые дети забирают всё самое лучшее от родителей, но я как старший брат всё лучшее отдал Даше, кажется.

— Ванечка, сыночек, ну шо ты мелешь-то, дурында! — смахнув подступившие слёзы, восклицает Ирина. — Ты же мой ребёнок, у меня, кроме тебя и Глеба, роднее и ближе нет никого. Я очень горжусь тем, шо вырастила таких чудесных мальчиков.

Ирина забирает букет из Ваниных рук, кладёт на прилавок и крепко обнимает сына, целует в одну щёку, затем в другую, гладит по волосам и смотрит с любовью во взгляде. Ваня чувствует себя маленьким ребёнком на утреннике, посвящённому восьмому марта, когда он прочитал своей маме стих, который он до слёз учил на кухне до двенадцати ночи перед этим праздником, подарил тюльпан в целлофане, а та всё нарадоваться никак своему детёнышу не могла, нахваливая и благодаря, будто не она же махала перед ним какой-то тряпкой, угрожая, что она вот-вот прилетит ему по губам, если он в следующий раз не расскажет этот стих без ошибок, будто не она же покупала себе этот тюльпан. Вроде и приятно, а вроде и трещит что-то под рёбрами от боли.

— Спасибо за букетик, сейчас куда-нибудь его приткну, подожди пока, — говорит Ирина, уходя в свою подсобку.

Возвращается оттуда с ведром из-под скумбрии, наполненным водой. Ставит в него букет и убирает в стол под кассу, потому что расположить его тут больше негде.

— Ты не переживай, я вечером домой заберу его, — обещает женщина, любуясь цветами. — Ну, возьми в подсобке стул, садись тут со мной, рассказывай, как работа, как учёба.

Ваня делает всё, как говорит мама, пытается идти очень даже уверенно, чтобы не выдать свою проблему с ногой, и он очень рад, что мама так увлечена рассматриванием цветов, что действительно не замечает изменений в его походке.

— Ой, сынок, а ты ж голодный, наверное! — спохватилась Ирина, вскочив со стула. — Я вчера пирог осетинский с сыром делала, щас в подсобке разогрею, принесу тебе, ты сиди тут!

— Мам, да не нужно, я…

— Да порассказывай мне тут! — перебивает его женщина. — Сидишь там дома небось на «анакоме» да на чипсах своих, наверное. Поешь хоть у матери нормально.

Ваня спорить не решается, но ему слегка обидно, что мама о нём такого мнения. Вообще-то он неплохо готовит, да, из-за работы сейчас стало меньше времени на это, но к лапше он ещё не скатился, всё-таки держит фигуру, старается как-то соблюдать баланс белков, жиров и углеводов, но маме же ничего не докажешь. Да и от маминой стряпни отказываться не хочется, всё-таки дают — бери, бьют — беги. Бить пока не начали, поэтому можно пожить и по первому принципу.

Мама возвращается с пирогом в контейнере и кружкой чёрного чая с лимоном, ставит это на небольшую полочку на витрине с обратной стороны и садится на свой стул.

— Вот теперь рассказывай, зайчонок, — ласково просит мама, погладив сына по волосам.

— Да особо и нечего рассказывать, — говорит Ваня, жуя пирог. — На работе каждый день толпы людей, но я справляюсь, спать правда постоянно хочется, думаю, скоро привыкну к такому режиму. На учёбе тоже ничего интересного, сдал экзамен, вопросы лёгкие были, ушёл один из первых, поэтому кто как сдал я не знаю.

— А с тем мужчиной, про которого ты мне рассказывал, ты общаешься? — спрашивает Ирина, улыбаясь.

— Да, — без раздумий отвечает Ваня. — Женя хороший друг, но на работе он весь такой грозный начальник. После работы мы общаемся как старые друзья, будто мы сто лет знакомы, а на смене он меня к сатане в котёл закинуть готов, если ему что-то не нравится в моей работе.

— Правильно делает, — соглашается женщина. — Нечего работу и личную жизнь переплетать, ничего хорошего не выйдет.

— Да, наверное, — кивает Ваня, отпивая чай. — А вы когда на море?

— Сегодня ночью выезжаем, — отвечает Ирина. — Магазин на пару часов раньше закрою, чемоданы соберем и как обычно к полуночи поедем. Сейчас я тебе отель покажу, в котором мы жить будем.

Она достаёт телефон из кармана и показывает Ване фотографии с сайта бронирования, и парень действительно впечатляется. Последний раз он ездил с родителями на море в прошлом году за неделю до начала учёбы в универе. Они тогда жили в каком-то гостевом доме в общем номере на четверых, где Ваня подыхал ночами от храпа Дениса. Там не было ни бассейна, ни ресторана, ни тренажёрки, ничего, просто вот какой-то частный гостевой дом, которых в краснодарском крае пруд пруди. А в этом году его семья едет прямо-таки в какой-то дворец со шведским столом, аквапарком и всеми прелестями пятизвёздочного отеля. Ваня не завидует, просто в очередной раз благодарен себе за то, что нашёл работу с более менее нормальной зарплатой и может обеспечивать себя сам, не полагаясь на маму.

— Очень красиво, Глеб будет в восторге, — думает Ваня, рассматривая горки в аквапарке.

— Да куда там! — всплескивает руками Ирина. — Он надулся, что ты с нами не едешь. Не разговаривал целый день с нами, потом рот раскрыл, наорал на нас, мол мы тебя выкинули, а сами развлекаемся. Денис ему по губам надавал и к своим родителям на дачу жить отправил, вот сегодня вечером заберем только.

Женщина рассказывает это как какую-то смешную историю, хохочет, а Ваня не понимает, что тут такого весёлого. Вместо того, чтобы нормально поговорить с ребёнком, ему затыкают рот и отправляют жить к бабушке с дедушкой, как кошку или собаку какую-то, которая дома им надоела. И что вот должно вырасти из такого человека? А потом такие родители удивляются, почему дети не хотят с ними общаться. Конечно, мама и Денис судят по себе, их родители в детстве им такие отели позволить не могли, мама вообще на море первый раз поехала лет в двадцать, когда познакомилась в Ваниным папой. А тут Глеб, так сказать «нефтяной ребёнок с норковых пелёнок» выделывается, когда родители так для него стараются.

— А когда вы вернётесь? — спрашивает Ваня.

— Та через неделю, — грустно отвечает Ирина. — Шо это за отдых такой на неделю? Надеюсь, хоть Глеб ныть не будет, а третий ребёнок — бухать без конца.

Третьим ребёнком мама называет Дениса. Ваня же считает его первым долбоёбом. Потому что часто Денис ведёт себя не просто как ребёнок, а именно как умалишённое существо. К счастью или к сожалению Ваня помнит его именно таким, и по нему он совсем не соскучился.

В магазин заходят два покупателя и мама переключает своё внимание на них, пока Ваня старается не высовываться из-под витрины. К пирогу он больше не притрагивается, после новости о Глебе кусок в горло не лезет. Парень думает о том, что надо забрать брата к себе в гости на те три дня выходных, что ему выдаст Женя. Ему совестно, что он так мало времени уделяет Глебу, тот ведь так скучает, а Ваня вообще не вспоминал о нём в последние несколько дней из-за ссоры с мамой. Ребёнок ведь не виноват, что у него вся семья с приветом, что ж ему, бедняжке, страдать теперь по вине своих родственничков недалёких? Ваня очень не хочет, чтобы его брат вырос таким же зашуганным и неуверенным в себе, но как помочь ему он пока не знает, всё-таки воспитывать детей он не горазд.

Покупателей в магазине становится всё больше и больше, мама не может вернуться к Ване уже на протяжении двадцати минут, поэтому парень решает уходить, чтобы маме не мешать. Но если он уйдет молча, то мама снова может на него обидеться, поэтому приходиться подойти к ней, пока покупатели выбирают что-то в морозилках.

— Ладно, я пойду, у тебя тут людно становится, — говорит Ваня, повесив рюкзак на плечо.

— Давай, сыночек, пока, — прощается Ирина, чмокнув сына в щёку. — Звони почаще и обязательно приезжай в гости, когда мы вернёмся.

— Хорошо, — кивает Ваня, целуя маму в щёку в ответ. — Пока, мам.

Парень старается по-быстрому уйти из магазина, пытается не хромать, и надеется, что у него отлично это получилось, ведь мама ничего не говорит, а значит — ничего не замечает. Ваня идёт к остановке и ловит себя на мысли о том, что он никогда не называл маму «мамулей», «мамочкой», как это обычно делают все дети, он не помнит, когда в последний раз говорил, что любит её. Не то чтобы Ирина часто говорила сыну о чувствах, мамино «я люблю тебя» звучало для Вани тоже очень давно, когда ему, наверное было лет десять. В его семье определено есть проблемы в выражением чувств и дело не только в словах, но и в поступках. Мама после ссоры никогда не идёт навстречу первая, а стоит Ване извиниться, как она говорит, что гордится своим сыном. Но при следующей ссоре Ваня снова услышит о том, какой он бесчувственный и неблагодарный. На этих качелях Ваня катается с самого детства, с годами он научился запрыгивать на них на ходу и делать солнышко, превращая эти переходы от плохого отношения к хорошему в рутину. Кажется, все Ванины проблемы идут из детства.

***

Дома Ваня долго занимается готовкой и уборкой, несмотря на боль в ноге и спине от уколов. Всё-таки за единственный выходной надо всё успеть перед очередным заходом на пять смен подряд. Ваня успокаивает себя тем, до конца месяца осталась всего-то неделя, а значит до фестиваля осталось потерпеть недолго, да и нога к тому времени уже должна отойти. Ещё и эти чудесные три дня выходных, которые Ваня проведёт в компании младшего брата, гуляя с ним по паркам и поедая мороженое. Единственное, что его удручает, что за эти три дня он вряд ли увидится с Женей, но не бывает ведь радуги без дождя, приходится чем-то жертвовать.

Ваня отвлекается от намывания раковины в ванной, когда на его телефон приходит сообщение. Парень улыбается, увидев на экране заветное имя, снимает перчатки и открывает уведомление.

Женя:

Малышка теперь с нами

К сообщению прикреплено фото профиля Лизы в кипере, открытом на Женином рабочем ноутбуке.

Женя:

Пятак твой)

Ваня улыбается и тут же звонит мужчине, который мгновенно принимает вызов.

— Как она сдала? На все вопросы твои ответила? — спрашивает Ваня, который, если честно, не надеялся на то, что Лиза сдаст с первого раза.

— Я её особо не мучил, а вот Виталик всё время пытался завалить, — отвечает Женя. — Такую хуету спрашивал, я готов был его башкой об стол ударить. Вот зачем ей знать на какой скорости перебивается куриная печень в блендере для паштета? А каким способом безопасно достать пищевод у креветки? Чем бьют битые огурцы?

— Бля, он реально такие вопросы задавал? — смеётся Ваня, представляя перепуганное лицо Лизы.

— Там ещё что похуже было, я видео с камер тебе скину, посмотришь его стендап, — говорит Женя. — У тебя как всё с мамой прошло?

— Мы помирились, но у меня внутри такой осадок неприятный остался, — признаётся Ваня. — Я послезавтра на смене тебе расскажу.

— Не расскажешь, ты послезавтра не работаешь, — оповещает Женя. — Я тебе сейчас скину график новый, я переделал.

Ваня открывает сообщение от Жени и вся последняя неделя напротив Ваниной фамилии выделена красным, что означает, что он все эти дни будет на выходных.

— Жень, а кто тебя об этом просил? — стараясь звучать спокойно, спрашивает Ваня.

— Твоя чуть не съеденная собаками нога, — усмехается мужчина. — Ты серьёзно думал, что я отправлю тебя работать в таком состоянии? Чтобы ты свалился тут? Чтобы мы с Аней носились за тобой целыми днями? Чтобы гости жаловались на то, какой ты медленный? Дай своей ноге отдохнуть хоть немного, иначе ты будешь лечить её вечно.

— Ну не целую же неделю! — возмущается Ваня. — Дай мне два дня, я приведу её в порядок!

— Рана должна хоть немного затянуться, — возражает Женя. — Ты сейчас будешь хромать тут на этой ноге, она засочится у тебя в первые десять минут рабочей смены. Лечи столько, сколько нужно, если будешь себя чувствовать хорошо, выпущу тебя на работу раньше. Только не ври мне о своём состоянии, ничего хорошего из этого не выйдет, ты потеряешь моё доверие. Я понятно объяснил?

— Да понятно, понятно, — вздыхает Ваня. — Просто мне что, реально все эти дни, пока нога не заживёт, дома сидеть и никуда не выходить? Я тут взвою в четырёх стенах.

— Есть у меня одно предложение, — загадочно говорит Женя. — Но его лучше вживую обсудить.

— Приезжай ко мне после смены, расскажешь, — предлагает Ваня. — Я как знал, всю хату вылизал, даже показать не стыдно.

— А ты болеть не умеешь, я смотрю, — замечает Женя, звуча довольно строго.

— Ну я-то думал, что завтра на работу пойду, решил взять от этого выходного всё, — оправдывается Ваня. — Не ворчи, закрывай смену и приезжай. Я как верная жена буду ждать тебя с борщом и пирожками.

— А разве муж не может ждать с борщом и пирожками? — удивляется Женя.

— Не знал, что ты о муже мечтаешь, — ехидничает Ваня, улыбаясь.

— Так о ком мне мечтать, если не о тебе? — с нотками хрипотцы в голосе спрашивает Женя. — Выйдешь за меня, Ванечка?

Ваня прыскает от смеха, хотя нельзя сказать, что ему не понравилось то, что он услышал. Просто Женин голос звучал настолько соблазнительно и приятно, что Ваня полностью потерял контроль над своими чувствами, выдавая такую реакцию.

— Я теперь понимаю, почему ты до сих пор неженат и не замужем, — смеётся Ваня. — Кто ж предложение по телефону делает? Надо в красивом месте, обязательно с живой музыкой, чтоб над вами кружила стая белых голубей, где-то сбоку чтоб танцевал цыганский табор, ты обязательно должен прискакать в доспехах на коне, встать на одно колено, сказать километровую речь о том, как ты был рад хуеву тучу лет назад повстречать свою любовь и подарить кольцо из белого золота с бриллиантом в сто, нет, в тысячу карат!

— Ммм, услышал тебя, родной, — протягивает Женя. — А лицо твое расчудесное не треснет?

— Если только от бесконечного чувства благодарности и любви, — хохотнув, отвечает Ваня.

— Ладно, я обязательно приму твой совет к сведению, — говорит Женя, согласившись. — А насчёт приехать к тебе сегодня ты серьёзно?

— Ну да, — убеждает Ваня. — Ты хочешь выпить что-нибудь? Я могу в магазин сбегать, пока ты ехать будешь.

— Не, иначе я усну с первого глотка, — отказывается Женя.

— Если ты устал, то поезжай домой, можем завтра встретиться и поговорить, — предлагает Ваня.

— Нет, я хочу увидеть тебя сегодня, — возражает Женя. — Ловлю себя на мысли, что правда скучаю по тебе. Это так странно, ведь мы видимся почти каждый день.

Ваня снова улыбается шире некуда, прижимает телефон поближе, думая, что так может обнять Женю прямо сейчас, понимая, что он испытывает то же самое. Как же в груди всё разрывается от одного его голоса. Ваня мельком смотрит на своё отражение в зеркале и понимает, что настолько счастливым не видел себя ещё никогда. Парню даже кажется, что выглядит он по-настоящему красиво.

— Да, я тоже, — смущённо отвечает Ваня, — тоже хочу тебя увидеть.

— Тогда буду у тебя где-то через час, хорошо? — уточняет Женя, закрыв ноутбук.

— Отлично, буду ждать. До встречи!

— До встречи, Ванечка!

Ваня сбрасывает вызов и возвращается к уборке ванной комнаты, надеясь успеть к Жениному приезду. Внутри него как-то всё неестественно подрагивает от предстоящей встречи, Ваня так переживет о том, что впервые впустит в свою квартиру кого-то, кроме родственников. Хотя с чего бы парню так переживать, ведь он уже давно пустил Женю в свою душу, так что такого в том, чтобы впустить его в квартиру? Для Вани этот час пролетает за несколько минут, он слышит звонок в дверь, когда ставит на стол тарелку с пирожками, и нервно сглатывает, понимая, что момент настал. Ваня поздно понимает, что гостя он встречает в гавайских шортах и белой растянутой футболке с надписью «волонтёры Ростовской области» и гербом его школы в виде раскрытой книги с крыльями вместо страниц, оставшейся в память от волонтёрского форума со школьных времён. Их нашили как на каких-то огромных людей, а не на школьников, в одиннадцатом классе Ваня в ней тонул, сейчас уже получше, конечно, но годилась она только для уборки дома. Парень понимает, что переодеваться уже некуда, поэтому поправляет футболку, чтобы она не спадала с плеча и идёт открывать дверь, надеясь, что Женя его не засмеёт.

— В подъезде пахнет неебически вкусной едой, — вместо приветствия говорит Женя, протягивая Ване какой-то пакет. — Если это не из твоей квартиры, я щас всех твоих соседей обстучу.

— Ого! Черешня! — восклицает Ваня, заглянув в пакет. — Блин, я последние пару дней только о ней и думал!

— Я в курсе, — отвечает Женя, закрыв за собой дверь. — Когда мы позавчера ехали домой, ты говорил, что ждал это лето только ради черешни.

— И ты запомнил? — удивился Ваня, отойдя чуть подальше от порога, чтобы Жене было удобнее разуться.

— Это вроде бы не такая уж и тяжёлая для моего мозга информация, — смеётся Женя.

— Спасибо! — благодарит Ваня, протянув мужчине руку.

Женя отбивает с ним рукопожатие, и быстро обнимает парня, похлопав его по плечу. Ваня в ответ проводит рукой у него по спине, удивляясь слишком приятной на ощупь ткани бежевой Жениной рубашки, и, не решаясь задерживать гостя на пороге, показывает ему, где находится в ванная, а затем зовёт на кухню. Квартира у Вани маленькая по сравнению с Жениной. Слева от коридора ванная, прямо две двери — одна на кухню, вторая в спальню. Кухня выполнена в бежевых и коричневых оттенках, крохотная, между обеденным столом и кухонным гарнитуром хорошо если есть расстояние длинной в один метр. Около выхода на балкон стоит холодильник, чуть правее от него стол и три стула. Пусть и места здесь не очень много, зато всё уютно и гармонично.

— Реально что ли борщ и пирожки? — удивляется Женя, смотря на накрытый Ваней стол.

— А ты думал, я брехло? — строит из себя обиженного Ваня.

— Думал, ты хреновый шутник, — признаётся Женя, садясь за стол. — А пирожки с чем?

— С курицей, грибами и сыром, — отвечает Ваня, отправившись мыть черешню.

— Вань, прости, что без коня и цыганей, но выходи за меня, пожалуйста, — просит Женя, любовно поглядывая на стол.

— Ты не понял, что главное в предложении это кольцо, а не конь и цыгане? — спрашивает Ваня, протянув Жене ложку.

— Все ювелирки в такое время уже закрыты, — оправдывается Женя. — Поэтому только черешня, милый, извини.

— Ешь уже, — вздыхает Ваня, поставив на стол чашку с ягодами.

Женя, пока ест, без конца нахваливает Ванины способности в кулинарии, и тот рассказывает о своих плюсах жизни с бабушкой, которая и научила его готовить. Женя уплетает всё за считанные минуты, и Ваня понимает, что у него и правда был тяжелый день, наверняка он и поесть-то не успел.

— Может, ещё? — предлагает Ваня, забирая тарелки.

— Не, иначе пуговицы на рубашке отлетят, — отказывается Женя, привалившись головой к стене.

Ваня грустно улыбается, наблюдая, как мужчина ютится на этом неудобном стуле, словно птенчик в гнезде, и внутри у него всё сжимается, когда Женя устало прикрывает глаза.

— Давай я дам тебе удобную одежду, полежим у меня на кровати и обо всём поговорим? — предлагает Ваня, подойдя к Жене.

— Звучит как моя мечта, — улыбаясь, отвечает Женя.

Он поднимает на Ваню свой усталый взгляд, а у того в голове бесконечное «я люблю тебя. я люблю тебя. я люблю тебя» и желание прижать его к себе и никогда больше не отпускать.

— Как же тебя сегодня вымотали, Женечка, — ласково мурлычет Ваня, поглаживая его по волосам.

А тот ластится как кот к его руке, обнимает за талию и прижимается щекой к его животу, млея от такой нужной и нежной теплоты. Женю так давно никто не ждал, он уже и забыл, какого это — возвращаться в дом, где его так по-родному встречали. Мужчина готов разрыдаться в Ванину футболку, сжимая её ткань на его спине, так сильно он благодарен ему за то, что тот вернул его к этим чувствам. Женя в этой квартире находится от силы минут двадцать, но из-за Вани он чувствует себя дома впервые за столько лет.

— Ангел мой, если ты меня не отпустишь, я не смогу принести тебе вещи, — воркует над Женей Ваня, нехотя отстраняясь.

Мужчина ослабляет хватку, и Ваня быстро, как ему позволяет его нога, доходит до шкафа в коридоре, находит домашнюю футболку и пижамные штаны в клеточку и относит их в ванную, говоря Жене, что всё готово. Пока тот быстро переодевается, Ваня тоже решает сменить одежду и, надев похожую пижаму, уходит в спальню. Женя по повторному приглашению Вани валится на его кровать рядом с ним же. Мужчина кладёт голову на его плечо, обнимает поперёк живота, поглаживая рукой его по боку через ткань футболки, хотя у него есть острое желание залезть под неё, чтобы почувствовать Ванино тепло. Сам Ваня гладит его одной рукой по спине, а второй зарывается в его мягкие светлые волосы, вдыхая запах его шампуня.

— Так что там с мамой у тебя? — спрашивает Женя, прикрывая глаза.

— Ты только не ругайся, ладно? — сразу предупреждает Ваня.

— Звучит уже многообещающе, — смеётся Женя. — Я тебя слушаю.

— В общем, я извинился перед мамой, сказал, что я глупый и неблагодарный ребёнок, взял всю вину за ту ссору на себя, — признаётся Ваня, виновато поцеловав Женю в макушку.

— Зачем, малыш? — спрашивает мужчина, повернувшись лицом к парню. — Она тебя заставила это сделать?

— Нет, — отрицает Ваня. — Так проще. Мама никогда не извиняется, она считает, что она права, потому что она старше и знает больше меня. Я привык за всю жизнь брать вину за все конфликты на себя, даже если я понимаю, что виноват не только я. Мы ведь поругались по ерунде, она тогда позвонила мне вечером после той посиделки у тебя утром, заметила, что я немного опухший, начала допрашивать, с кем я пил. Задавала просто какие-то дурацкие вопросы, типа где был, с кем, а сколько ему лет, а почему он с тобой общается, а что у вас общего. Меня это взбесило, я сказал, что варю с тобой мет. Она обиделась на то, что я так с ней разговариваю, хотя это ведь она лезла не в свое дело. Я же у неё не спрашиваю, как она с подругами в ресторане отдохнула, что пила, что ела, кого они обсуждали, и подобную чепуху, потому что мне это неважно. Мне важно, что она хорошо провела время и отдохнула. Почему когда я отдыхаю, я должен думать, что сказать после этого отдыха маме, чтобы и не соврать, и не обидеть её, чтоб я не чувствовал себя выпотрошенным. И после всех этих дурацких ссор, она костьми ляжет, но никогда не позвонит и не напишет первая. Даже сегодня вот я написал ей про пятёрку, она прислала мне сраный эмоджи «класс»! И я не знаю, что я должен был сказать сегодня кроме того, что я действительно сказал, чтобы загладить свою вину.

Женя, пусть и очень хотел спать, внимательно слушал Ваню, и ужаснулся тому, как же быстро забилось его сердце, пока он говорил. Видимо, вся эта ситуация правда так сильно его ранила, что как бы Женя его ни обнимал, Ванино сердце всё никак не успокаивалось.

— Я понимаю, что у неё было тяжёлое детство, куча разногласий с её мамой, и я ни разу не видел, чтобы бабушка как-то ласково обращалась к маме, она вечно её критикует, и они тоже без конца ругаются. Только они не извиняются, они просто делают вид, что никакого конфликта не было, а мне приходится брать всё на себя, потому что я мужчина, потому что меня так научили. Мне не сложно извиниться и признать свою вину, просто мне надоело чувствовать себя тряпкой под ногами собственной матери.

— Возможно, я задам сейчас очень глупый вопрос, но всё же, — подал голос Женя. — Ты когда-нибудь пытался с ней поговорить о том, что она, как старшая, не только знает лучше и больше, но и по идее, должна показывать тебе на своём примере, как важно брать ответственность за свои слова и поступки?

— Нет, — отвечает Ваня, смотря Жене в глаза, — с ней бесполезно разговаривать, она всегда стоит на своём.

— А есть какой-то вариант пригласить её на совместный разговор с психологом? — уточняет Женя, погладив парня по щеке. — Как думаешь, если после очередной ссоры не тянуть всё на себе, а позвать поговорить? Поставить ультиматум, мол, хочешь помириться, давай, но только через кабинет психолога.

— Она тогда ещё больше обидится, — вздыхает Ваня. — Хотя был момент, когда она пошла к психологу, но без меня. Мне было лет тринадцать или четырнадцать, я скрывал от неё плохие оценки в школе, несмотря на то, что всегда был отличником. Она подумала, что я ещё что-нибудь от неё скрываю. Пролезла по всем моим шкафам, тетрадкам, книжкам, отобрала компьютер и телефон. Прятать мне от неё было нечего, я не вёл дневников, я не состоял в каких-то сомнительных компаниях, я был зашоренным подростком, который читал книги и смотрел сериалы. На тот момент я смотрел «Декстера». Знаешь, о чём он?

Женя отрицательно мотает головой, не помнит ничего, связанного с этим сериалом, но на хорошее продолжение истории он уже не надеялся.

— Это сериал про психопата, который убивал преступников и работал в лаборатории департамента полиции, типа волк в овечьей шкуре. Мама решила, раз мне такое нравится, значит и я такой же — с виду обычный ребёнок, а внутри ёбнутый на голову. Она продала комп, разбила мой телефон, с моей комнаты сняли дверь. После этого она пошла к психологу сама, чтобы узнать, что со мной делать. Не знаю, что ей там этот психолог наговорил, она вернулась оттуда злая, дала мне какой-то старый кнопочный телефон, сказав, что мне теперь, кроме как для связи с ней, телефон больше ни на что не нужен. Я бы так зол на неё, не понимал, за что она так со мной. Пока все подростки в моём возрасте пили за гаражами, пробовали наркотики и тусовались непонятно где, я целыми днями сидел дома, играл в комп и смотрел сериалы, но всё равно со мной поступили так, будто я родину предал. Бабушка, конечно, тогда сказала маме, что она с ума сошла, забрала меня к себе жить. Мама это просто так не оставила, там чуть до суда не дошло, я прожил с бабушкой дней пять, наверное. Я стал больше времени проводить с Глебом, задерживаться в школе на дополнительных занятиях, долго не уходил домой после тренировок. В общем максимально пытался сократить время пребывания дома. Так было где-то на протяжении года, потом она подарила мне нормальный телефон на день рождения, я, конечно, был рад, но то, с какими словами она его подарила, меня очень расстроило. Она сказала, что надеется на то, что я не разочарую и не побеспокою её снова. Тогда мне хотелось кое-как девятый класс доучиться свалить, но бабушка уговорила меня всё-таки остаться до одиннадцатого, и я на какое-то время перебрался к ней жить, маме говорил, что мне так проще на тренировки ходить. Я с понедельника по пятницу был у бабушки, на выходные возвращался домой, а дальше ты знаешь, армия, универ, и вот я тут. Но сколько бы лет мне ни было, я всё так же боюсь разочаровать или расстроить маму.

Женя долго молчит, когда Ваня замолкает, всё-таки у него подростковый период проходил немного иначе, он-то работал, то где-то тусовался, чтобы хоть как-то отдохнуть, и таких проблем с доверием собственной матери у него не было. Ваня и не ждёт от Жени какого-то исчерпывающего ответа, ему просто хватает того, что он может поделиться с ним своей болью, зная, что тот его не засмеёт и не осудит.

— А ты не задумывался никогда, с чем связан такой приступ маминой гиперопеки? — спрашивает Женя, снова уложив голову тому на плечо.

Ваня считает, что тут не о чем задумываться. Мама так оберегает его, потому что боится потерять, как Дашу. Но как бы Ваня сейчас ни растекался от чувств к Жене, озвучить свою самую тяжёлую травму он не в состоянии. Он никогда не говорил о смерти сестры с кем-то, кроме мамы и бабушки. Причем с мамой он тоже не особо-то об этом говорил, тут больше бабушке спасибо. Однако эта рана так свежа, что показывать её Жене ещё, наверное, рано, и Ваня старается отгонять эти мысли.

— Я не уверен, — отвечает Ваня. — Может, она думала, что к четырнадцати я буду вести себя как все подростки, а не сидеть целыми днями в своей комнате? Вот её и насторожило такое обычное поведение, когда она, возможно, готовилась встречать меня дома пьяным и накуренным. Может, правда стоило вести себя так, тогда я бы понимал, за что мне все эти наказания. А я был примерным ребёнком, отличником, но всё равно получил по первое число. И мама не видит в этом ничего страшного, потому что она не считает это наказанием. В её детстве она в наказание ходила пасти коров, с утра до вечера пахала в огороде, огребала ремнём от дедушки и стояла на гречке в углу. Я же за двадцать лет получил от неё пару подзатыльников, несколько пощёчин, разбитый телефон и снесённую дверь.

— А ты не спрашивал у бабушки, какой была мама в твоём возрасте? — интересуется Женя, поглаживая парня по груди.

— Мама не жила с бабушкой Лидой лет с двенадцати, по-моему, — вспоминает Ваня. — У моей бабушки трое дочерей: Ира, Надя и Оля. Все от разных мужчин, моя мама, Ира, старшая. И когда бабушка была замужем за третьим мужем, мама не захотела с ними жить, потому что отчим ей не нравился, они постоянно ругались, и он нередко бил маму. Она поставила бабушку перед фактом, либо она должна была развестись, либо мама переезжает жить к прабабушке Маше и прадедушке Толе. Бабушка сказала, что разводиться ни с кем не будет, поэтому мама уехала. Всё было хорошо, пока прадедушка Толя не умер, тогда прабабушка Маша начала пить. Мама говорила, что дома постоянно было грязно, кушать было нечего, её бабушка Маша постоянно приводила домой своих собутыльников, которые приставали к маме и выгоняли её на мороз среди ночи за самогоном. После этого мама вернулась жить к бабушке Лиде, и та была не сильно рада, потому что считала, что мама её предала. Где-то ещё через пару месяцев мама начала встречаться с моим папой, он почти сразу забрал её к себе жить. Они вместе работали в какой-то столовой, оба были поварами. Потом свадьба, я, папа начал пить, затем бить маму, развод, потом случился Денис, мой отчим, родился Глеб и вот как-то так. Я понимаю, моя жизнь по сравнению с маминой — божья благодать, но я всё равно чувствую обиду за её действия.

— Прости, я правда растерян, — признаётся Женя, виновато улыбаясь. — Вам правда стоит пообщаться со специалистом, это не дело. Вы самые близкие друг другу люди, вам обязательно нужно держаться вместе, даже если тебе кажется, что без мамы тебе сейчас лучше. Ванечка, я искренне желаю, чтобы у тебя в жизни не было таких моментов, когда поможет только мама, но никто из нас не застрахован от этого. Просто быть в хороших отношениях с мамой никогда не будет лишним.

— Да, я согласен с тобой, — отвечает Ваня. — Я всегда открыт к диалогу, готов признать свою ошибку и искупить вину, но ей же всегда всё виднее. Я не знаю, что должно случиться, чтобы она согласилась пойти со мной к психологу. Сказать, что я хочу это в качестве подарка на свой день рождения?

— Неплохой вариант, конечно, — соглашается Женя. — Но как подарок так себе.

— Для меня это будет самым лучшим, что она сможет для меня сделать, — облегчённо вздыхает Ваня. — Извини, что столько навалил на тебя. Ты, наверное, уже спать хочешь?

— Нет, всё в порядке, — отрицает Женя. — Давай теперь ты ко мне.

Он приподнимается чуть выше на подушках, и Ваня меняется с ним местами, прижавшись щекой к его груди. Парень прикрывает глаза, чувствуя, как Женя перебирает пряди его волос, и проводит пальцами по его второй руке от плеча до кисти, взяв его за запястье.

— Жень, спасибо, что ты есть, — выдаёт Ваня, уткнувшись носом в Женины ключицы. — Я с твоим появлением всё больше чувствую себя живым человеком.

— Я, если честно, тоже, — отвечает Женя, мягко улыбаясь. — Так что и тебе спасибо.

Ваня надеется, что этот вечер никогда не закончится. Каждый раз, оставаясь наедине с Женей, ему кажется, что момента лучше в его жизни и быть не может, но этот Женя как-то умудряется каждую новую секунду с ним сделать лучше предыдущей, и Ваня действительно допускает мысль о том, что он может умереть от счастья.

— О чём ты хотел поговорить? — спрашивает Ваня, думая о второй причине, по которой Женя к нему приехал.

— А, точно, — вспоминает Женя, приподнимая Ваня за подбородок, чтобы посмотреть на него. — В школе и универе у меня был лучший друг, Кирюха, с которым мы вместе познавали прелести общепита. Этот хмырь уехал в Анапу, как только получил диплом, его богатанькие родители купили ему там дом, звал меня с собой, но я не мог оставить Лику одну в Иркутске, поэтому я не согласился. Родители помогли Кириллу отстроить свой отель, теперь он местный бомбила, сдающий комнатки у моря за большие деньги. Мы не виделись лет шесть, всё никак не было времени, и вот я рассказал ему, что перебрался в Ростов. Это чучело, как узнало об этом, отрыло для меня в своём отельчике один номерок, зовёт приехать. Я в Анапе ни разу не был, поэтому приглашаю тебя поехать со мной через три дня, если, конечно, твоя нога немного отойдёт.

— Мне щас не послышалось? — на всякий случай переспрашивает Ваня. — У тебя есть друг, которого ты не видел сто лет, который зовёт тебя к нему в гости, а ты хочешь завалиться к нему со мной? По-твоему это красиво по отношению к нему?

— Да он сам сказал, что я могу прихватить с собой кого-нибудь, номер большой, на всех места хватит, — отвечает Женя. — Там максимум на три дня приехать получится, потому что взять больше выходных я не могу. Смотри, во вторник в ночь на машине выезжаем, среду, четверг мы там, в ночь с пятницы на субботу возвращаемся сюда.

— И в субботу на работу? — уточняет Ваня. — С корабля на бал? Ладно я на пассажирском ехать буду, но ты, будучи всю ночь за рулём, как собираешься смену отпахать? И ты не забыл, что в субботу фестиваль? Нам надо уйти часов в пять вечера со смены, чтобы успеть.

— Да там ехать-то четыреста километров, часов шесть дорога займёт, успею поспать ещё, — считает Женя, думая, что трех часов сна в случае чего ему хватит.

— А как же пробки? — напоминает Ваня. — О них ты не подумал?

— Объедем через сёла какие-нибудь, делов-то, ну, потратим лишний часик, — прикидывает Женя. — Вань, ну поехали, пожалуйста. Я никогда на машине на море не ездил, я даже на российских морских курортах не был.

— Тогда действительно жизни не видел! — смеётся Ваня, понимая, как же Женя удивится отечественному курорту после Китая, Вьетнама и Тайланда.

— Ты был в Анапе? — спрашивает Женя.

— Раз пятьсот примерно, — отвечает Ваня. — Я там каждый угол знаю.

— Мне кошмарно повезло! — восклицает Женя, обняв парня. — Давай приводи свою ногу в порядок, во вторник заеду за тобой.

— Ладно, но у меня есть условие, — подозрительно быстро соглашается Ваня.

— И какое же? — настораживается Женя.

— По трассе есть сеть кафешек «Помпончик», у них охуеть какие вкусные пончики и чебуреки, — говорит Ваня. — Мы заедем в каждый из них.

— А мы точно доедем? — смеётся Женя. — Я сомневаюсь в качестве продуктов в кафешках на трассе.

— А я сомневаюсь в том, что поеду с тобой, — парирует Ваня, щёлкнув мужчину по носу.

— Весомая угроза, — вздыхает Женя. — Ладно, твоя взяла.

— Я тогда распишу нам дни, куда мы поедем, что будем делать, — говорит Ваня, вспоминая местные достопримечательности.

— Только не говори, что мы будем вставать в шесть утра, чтобы сто лет ехать в душном автобусе с бабками и детьми, который отвезёт нас на какую-то неебаться древнюю гору, с которой по легенде случайно упал сын какого-то бога, собирая на ней лечебные колючки, а когда его тело коснулось земли, то он разлился чёрной кровью, из-за чего море назвали Чёрным, — обиженным голосом отвечает Женя, надеясь на лучшее.

— Такое нельзя придумать, это надо прожить, — звонко смеётся Ваня, уткнувшись лбом в Женино плечо. — Нет, Женечка, я просто покажу тебе красивые места, от которых у меня самого дух захватывало. Просто быть в Анапе и никуда не съездить — так себе развлечение.

— Ладно, доверюсь тебе в этом вопросе, — соглашается Женя, быстро чмокнув Ваню в макушку.

Ваня долго рассказывает Жене про кипарисовое озеро, про восемьсот ступеней, про морские прогулки, и в какой-то момент парень понимает, что неизбежное случилось. Женя уснул. Ваня умилённо улыбается, смотря на такого спокойного и безмятежного Женю, которого так и хочется осторожно поцеловать, чтобы не разбудить. Ваня понимает, что поступить так не может, поэтому снова прижимается к нему и чувствует, что сам вот-вот заснёт. Он правда не помнит, как спал с Женей в отеле, и если честно, проснувшись, немного жалел об этом, поэтому сейчас он благодарен мужчине за то, что тот уснул на его кровати. Ване ночь всегда казалась чем-то жутким, он нередко просыпался от ночных кошмаров, родители чаще всего ругались по ночам, думая, что он спит, и как назло, самые страшные мысли приходят в голову именно ночью. Ваня никогда никого не обнимал во сне, Ваня никогда ни с кем не делил кровать в осознанном возрасте, поэтому этот момент кажется ему чем-то таким по-новому особенным, тёплым. Может, потому что Женя рядом тёплый. Может, потому что Женя обнимает его в ответ.