II. Прыгай (2/2)

Рука офицера потянулась к маске и приспустила её до подбородка. Флэшбекнуло в день убийства Усока. Тогда маска была на лице загадочного серийнка. Неуловимого. Умного.

Взгляд Хосока скользнул к губам младшего, в попытке отыскать след от давнего укуса. В темноте не было видно.

– Не издевайся надо мной, киса, – низким голосом прошептал Чонгук, носом аккуратно поддевая кончик носа офицера. Почему-то зажимать его и лапать казалось ему чем-то менее интимным, чем поцелуй, который хотелось заполучить по инициативе Хосока. Не заставляя.

Чон хмыкнул.

– Целуй уже.

Чонгук повиновался мгновенно, сминая губы полицейского в жадном поцелуе. Никакой усталости от бешенной пробежки не осталось, пробило током от пяток до макушки, заряжая его ещё на тысячу таких погонь. Обветренные, ни черта не мягкие губы оказались самыми приятными и желанными.

Хосок же не почувствовал отвращения, и уже это должно было стать для младшего победой. Но и восторга особого не испытал. Словно что-то было не так, а игра, которую он сам затеял, не стоила свеч.

– Ну всё-всё, – Чон с нажимом отодвинул от себя Чонгука, когда окончательно убедился, что его не кроет, а сердце не щемит. Но зачем-то добавил, словно не хотел обидеть. – Нам нужно куда-то убираться, а ещё я чувствую, как штаны к ноге прилипли, похоже рана кровит.

– Да-да, – очень шелково ответил младший, давя счастливую лыбу, – тут недалеко ещё одна хата, так что о безопасности не парься.

Хосок просто кивнул, натягивая маску под глаза. Стоило ему сделать шаг, как рана завибрировала импульсами боли, пришлось передвигаться, облокотившись на младшего.

04:13

Горячий рамён обжигал губы. В квартире, куда привёл офицера Чонгук, было пусто и тесно, имелся разве что чайник и матрас на полу. Единственная комната не поражала радушием: обшарпанные стены и холодный линолеум, словно постеленный раньше, чем родился Хосок.

– И сколько у тебя таких квартир по Сеулу?

– Ещё две, помимо тех, которые ты знаешь.

– Всего пять?

Чонгук кивнул, а офицер ненадолго поджал губы, что развеселило младшего.

– Я же говорил, что долго готовился. Знаешь, меня можно посадить далеко не за одни убийства. Подделка документов, махинации. Мне было нужно, чтобы я не зависел от государства и пережитков капитализма. У меня несколько паспортов, куча счетов в разных банках на липовые имена, квартиры.

– Полагаю, спрашивать про люк в ванне бессмысленно, – Хосок хмыкнул, серпая лапшой. Чего вообще было удивляться? Не мог такой человек, как Чонгук, не задуматься о планах экстренного отхода.

– Какие мысли по этому поводу?

Хосок ненадолго задумался, возводя глаза к потолку.

– Квартира пустовала. Возможно бывший владелец умер или просто в постоянных разъездах, хотя... Судя по району, второй вариант отпадает. Видимо он был одинок, раз никто из родственников не перенял её в наследство. Только вот почему тогда после приватизации государством её не продали или не подарили? Погоди, не отвечай, – Чон нахмурился, когда заметил, что Чонгук уже открыл рот, чтобы ответить, – какие-то слухи вокруг квартиры ходят, да?

– Верно, – на выдохе произнёс младший, любовно оглядев лицо полицейского, – как я могу не ебать тебе мозги, когда они соу хат?<span class="footnote" id="fn_36269418_0"></span>

– Ц, – старший покачал головой, – что это за байка?

– Не байка вовсе. Там жила пара, группа отморозков пробралась к ним через окно, хотели ограбить. Но, видимо, обдолбанными были, поэтому их унесло во все тяжкие. Мужика связали, женщину изнасиловали и убили. А потом и над тем стали издеваться, полиция приехала только...

– Утром следующего дня. Спасать уже было некого. – Хосок потупил взгляд и отставил рамён, облокотившись на стену. Так вот, что за чувство охватило его в прихожей. Пусть было темно, интерьер не просматривался от слова совсем, но стыки стен, запах плесени и едва ощутимый кровавый шлейф, навсегда впечатались в каждый миллиметр квартиры. Это был его первый выезд после перевода в Сеул. Он не успел заступить на должность, как его отправили по этому адресу. Тогда была нехватка кадров, патрули были заняты, просто некого было отправить на вызовы о криках.

Тут же Хосок вспомнил и подъезд, который тогда был выкрашен в ядрёно-зелёный цвет, и лысый парк, проглядывающийся насквозь из-за того, что деревья к зиме уже скинули листву.

– Я нашёл их всех, это было нетрудно.

Чонгук удивленно подвис.

– Ты работал над этим делом?

– Да. Я тогда только переехал в Сеул. Честно говоря, меня мало что трогает, но то, что я увидел в той квартире... Я постарался стереть это из памяти. И, видимо, преуспел.

Рука младшего внезапно опустилась на плечо офицера, но без какой-либо подоплёки. Немая поддержка, которую невозможно высказать словами. Этот жест тронул Хосока. Он накрыл руку того своей ладонью, повисла тишина.

– Не хочешь покурить? – хриплым и тихим голосом спросил Чонгук, когда молчание стало давить на черепную коробку.

– Я не курю, – Хосок опустил руку, вскоре и младший убрал свою, чтобы порыться в пакете и выудить пачку сигарет со спичками.

– Как хочешь, – Чонгук подкурил, откидываясь спиной на стену. Старший глядел на его профиль немигающим взглядом. Что-то неуловимо близкое было в нём. Когда Хосок так спокойно говорил о чём-угодно, не встречаясь с тревожными охами и ахами? Гражданским никогда не понять жизнь работника уголовного розыска.

Чонгук стряхнул пепел в упаковку доеденного рамёна, из которого торчали одноразовые палочки. Хосок вздохнул и опустился на матрас, положив голову на колени младшего. Прикрыл глаза.

Идиотский Чон Чонгук казался самым безопасным местом в мире, хотя являлся пороховой бочкой. В жизни Хосока всё не Слава Богу, тёмное давно стало светлым, а свет потух. Страх стал приносить удовольствие, а боль преобразовалась в панацею. И неправильный серийник в жизнь Хосока вписался правильно.

– А сетка там вообще откуда? – внезапно вспомнил Чон, решая не акцентировать внимание на том, что он сам нарушил личные границы мужчины. Плевать же. Наверняка.

– По документам там высотные работы идут, поэтому она предписана там быть. Сам понимаешь, что никаких высотных работ нет.

– Вертишь этим миром как хочешь.

– Мне нужно было несколько вариантов на экстренный случай. Это была основная квартира.

– Понял, – сон стал медленно овладевать офицером. Едкий запах сигарет раздражал, рана ныла, ноги Чонгука мало были похожи на мягкие подушки, поэтому Хосок быстро отключился сном младенца. Как же он привык за годы в полиции спать в дерьмовых условиях, что иного ему и не было нужно.

Чонгук ещё долго сидел, окаменев и не смея нарушить сон офицера.

Лишь размышлял, как Теневые вообще вышли на них.