I. Допрос (1/2)

20:06

Хосок скучающе сидел на скамье в небольшой камере, от нечего делать наблюдая за дёрганным парнем, засевшим в углу.

– Чо зыришь? – не выдержал тот пристального взгляда, непрестанно дергая одной ногой.

– Солевой?

– Не твоё собачье дело, –огрызнулся явного вида наркоман. Даже сидя в камере, Чон оставался полицейским, поэтому его губы тронула усмешка. Пока этот парень действительно не его дело, а вот если под препаратами он кого-нибудь убьёт, тогда тут же попадёт в юрисдикцию заместителя начальника угрозыска.

– Председатель департамента прибыл, офицер Чон, – к камере с ключами подошёл молодой инспектор, – извините, я вновь должен надеть на вас наручники.

Хосок встал со скамьи и подошел к двери, спокойно протягивая руки. За час он так и не добился хоть какой-то информации, из раза в раз инспектор, следящий за камерами, отвечал, что он всё узнает позже. Наконец, время пришло. С одной стороны обвинения в убийстве сильно подрывали репутацию и возможное будущее Хосока в органах, с другой стороны... Он сгорал от любопытства.

– Я чо с легавым сидел? – наркоман сплюнул на пол, впрочем, офицеры не обратили на него внимания.

Странно было передвигаться по родным коридорам участка в качестве подозреваемого с металлом, холодящим запястья. То и дело на него бросали озабоченные взгляды сослуживцы, в конце концов, Хосок хоть и был себе на уме, но всегда строго стоял на стороне закона. Мало кому верилось, что тот взаправду причастен к какому-то убийству. Буквально вчера Чон в этой же камере для допросов пытался выудить информацию у прислуги У, а сегодня он сам оказался на их месте. Напротив него сидел комиссар, а председатель департамента облокотился на стену за его спиной, изучающим взглядом вперившись в лицо Хосока. Рядом с самим офицером сидел адвокат, представленный к нему на государственной основе. Чон не знал его, видимо, он начал работать совсем недавно.

– Хосок Чон, дата рождения 1988 год 18 февраля, верно?

– Верно, – хоть и процедура эта была до смешного абсурдная, учитывая, что комиссар прекрасно был знаком с Хосоком, Чон не стал указывать на бессмысленность происходящего. Подобные вопросы повторились с адресом и местом работы.

– Хорошо, вы выступаете подозреваемым по делу об убийстве начальника угрозыска Пак Чонёна, – лицо Хосока неподдельно вытянулось, но он быстро взял себя в руки. Чон ожидал услышать что угодно, но подобное заявление выбило его из колеи. Чёрт, а ведь он теперь даже может представить аргументы в сторону его причастности, – что вы можете сказать по этому поводу?

– Я отрицаю свою причастность к совершенному преступлению. Чем вы руководствовались, когда решили вызвать меня как подозреваемого?

– Офицер Чон, вопросы здесь задаю я, – аккуратно поправил его комиссар, но всё же начал объяснять причины ареста, – в кармане трупа мы нашли это, – полицейский из тонкой пока папки достал зиплок с запиской и показал её Хосоку. На ней четко читалось ”Дорогой офицер Чон Хосок, не благодарите”. Брови суперинтенданта спрятались под растрепанной челкой.

– Весомо, – невесело проговорил он, откидываясь на спинку стула, – и всё же, я могу объяснить это. Но перед этим, продолжите, пожалуйста, аргументацию.

Комиссар Че покачал головой.

– Также нам стало известно, что вы не сработались с потерпевшим с первых дней. На многие камеры попали ваши перепалки, вы отрицали авторитет начальника и действовали без его разрешения. К тому же, именно вам пророчили место начальника уголовного розыска, пока из департамента не пришел иной указ. Все эти факторы могли спровоцировать вас на убийство.

– Каждый год все офицеры проходят медосмотр, и психиатр ещё ни разу не выявил у меня никаких патологий, так почему вы считаете, что я могу действовать в ущерб здравого смысла? Я выгляжу как человек с психозом или какой-либо манией?

– Мы, конечно, посоветовались со штатным психологом. Вы почти не спите, постоянно находитесь в центре преступлений, подвергаетесь стрессу, ваши когнитивные функции в такой среде могли притупиться. Вполне возможно, что вы не отдавали себе полный отчёт о том, что задумали.

– Ещё какие-то аргументы есть?

– Вы откуда-то знали имя убитой сегодня Сон Чеён, возможно вы вовсе сотрудничаете с убийцей по делу №501.

Хосок прыснул.

– Пак Чимин вам ничего не объяснил?

– Мы ещё не опрашивали его, лишь засекли ваш звонок ему и немедленно поспешили в его кабинет.

– Хорошо, вызовите его ко мне на допрос, моя линия защиты не обойдётся без его участия. И запросите документы по делу №501.

Хотя Хосок вновь вёл себя не по протоколу, Чимина всё же пригласили участвовать в допросе и уважили просьбу о документах.

– Могу я начать? – дождавшись кивка от офицера Че, Хосок заговорил, – В моём телефоне есть несколько скриншотов и фотографий, которые я ещё не вложил в дело №501, они помогут полиции понять, почему на теле Пака было письмо от убийцы с обращением ко мне, – комиссар тут же нажал на кнопку вызова и попросил принести личные вещи Чона, – но до того, как мы перейдём конкретно к обсуждению дела, я хотел бы объяснить возникновение недопонимания между мной и убитым. Всё вновь началось с дела №501, наши мнения разошлись как раз из-за него, я считаю, что в убийствах замешана третья сторона, тогда как Пак отмёл этот вариант. Он не хотел работать по этому делу, считая, что оно разрешится без нашего участия. Его аргументация строилась на том, что нам на руку убийства внутри синдиката, ведь, как вам известно, Теневые сильно подрывают полицейский авторитет. Этот разговор слышал Пак Чимин и Ким Сокджин, они могут подтвердить правдивость моих слов, – Че скосил взгляд на Чимина и тот молча кивнул, – Я не согласился и продолжил работать над своей теорией, которая с каждым новым выездом крепла. Теперь я уверенно могу заявить, что в деле фигурирует третье лицо. Кто-то убивает членов мафии, подстроив всё так, чтобы они считали убийцами нас – полицейских. Капитан не хотел выслушивать мою аргументацию, а потом и вовсе отстранил на день от работы, но я не мог послушать его по определенным причинам.

– Что же это за причины?

Чон кивнул в сторону инспектора, держащего в руках его личные вещи. Он зашел в комнату ещё пару минут назад, но не решился прерывать суперинтенданта. Хосоку передали телефон и он разблокировал его, открыв сообщения. Пока офицеры читали всего лишь две смс-ки<span class="footnote" id="fn_35795281_0"></span>, их лица выражали полное недоумение.

– Я получил эти сообщения от убийцы и тут же направился в участок, чтобы попросить Чимина пробить местоположение телефона. К сожалению, это оказалось бессмысленно, телефон скорее всего был сворован.

– Хозяина телефона я уже нашел и вызвал завтра в участок... Под ответственность офицера Чона.

Комиссар нахмурено кивнул.

– Что означает ”цветок по вкусу”? Это какой-то шифр?

– Не совсем, но прежде, чем я объясню это, покажу ещё одно сообщение мне от убийцы, – в фотографиях Чон нашёл нужный кадр, – сегодня утром я наведался в интернет-кафе. Вы ознакомились с делом №501?

– Конечно, – и комиссар и председатель одновременно закачали головами в знак согласия.

– У Чонин убитый 14 апреля остался наедине с убийцей из-за того, что всем его работниками пришли письма по электронной почте. Я попросил офицера Пака найти адрес, с которого они были отправлены. По этому адресу и находился тот самый компьютерный-клуб. Я вычислил компьютер, с которого были отправлены письма, решил осмотреть его и нашел необычную папку. В ней было десять папок, в каждой последующей было столько же, в конечном итоге, открывая папку за папкой я оказывался ни с чем, но мне всё же удалось найти нужную комбинацию. В конце был запороленный вордовский документ, сам я открыть его не смог, поэтому вызвал Чимина. Он подобрал пароль и открылось это сообщение,<span class="footnote" id="fn_35795281_1"></span> – наконец, Хосок вновь протянул телефон коллегам, – это был первый раз, когда убийца связался со мной.

– И вы... Умолчали об этой находке? – голос комиссара прозвучал грозно и с надломом.

– Это моя ошибка, однако на тот момент я был убежден, что капитан и сам не станет меня слушать. И всё же я попрошу задуматься о штрафах позже, я ещё не всё объяснил. Как видите, преступник наверняка существует и я уверен, что он не принадлежит Теневым. Полностью его мотивы я пока не понимаю, но у него есть одна особенность. На месте преступлений он оставляет цветок.

– Лилия, львиный зев, – сам себе под нос прошептал председатель департамента.