День четвёртый. Сынбины Dirty talk (1/2)
— Чанбин, почему ты такой горячий? Твои косые мышцы…
Сегодняшняя игра была особенно жестока по мнению Чанбина. Он видел только темноту.
— Невероятный…
Зато слышал много. Очень много.
— Чанбин-хëн, ты такой красивый.
Сынмин говорил откуда-то из-за спины. Совсем рядом, но вместе с тем так далеко. Хотелось чувствовать его на коже хотя бы жарким дразнящим дыханием.
— Мой хороший, Бинни-хëн. Хах… — Сынмин странно прервался на последних словах.
Что это… Что это было? Что за звук? Влажный и до боли знакомый.
— Хаа… — сводящее скулы своей томностью.
Влажное хлюпанье.
Шуршание ткани.
Сынмин трогал себя.
Чанбин дëрнулся вперёд почти неосознанно. Руки засаднило.
Точно. Он же сегодня не двигается.
Металлический поручень продолжал надëжно удерживать Чанбина на одном месте.
Он мог только слушать. Ловить каждый звук.
Сынмин говорил, говорил, говорил… Он ласкал его одними комплиментами, не позволяя двигаться и касаться ему и не делал этого сам. Сынмин лишь рассказывал. Делился своими мыслями и фантазиями.
Чанбин был весь внимание, по выражению лица — вот-вот заплачет.
— Я бы очень хотел посмотреть, как ты реагируешь на сверхстимуляцию. Сама нежность, тебя же размажет подо мной. Ты всегда так очарователен и беззащитен во время оргазма. Твой розовый член в потëках спермы — лучшее, что я видел. Мне всегда хочется слизать каждую каплю. Взять его, уже мягчеющий, в рот. Не жалеть тебя и твою чувствительную головку. Заласкать покрасневшую щëлочку. Сжать и оттянуть яички. И, конечно, любоваться тем, как тебя выгибает, — Сынмин очень сладко вздохнул. — Боже, Бинни, если бы ты только знал, как ты прекрасен, когда кончаешь.
Чанбин в моменте задохнулся и едва слышно захныкал. Всё это в красках было перед его глазами. Темнота, которой наказал его Сынмин, пестрела вопреки.
— Дыши ровнее. Я же просто рассказываю тебе, что мы можем делать. А когда я начну действовать, ты вообще задохнешься?
— Минни… — Чанбин ёрзал, насколько позволяло его положение.
Ему было тяжело. Как только Сынмин надел на его глаза повязку, он не на шутку возбудился. А это первое, что сделал Сынмин в этот вечер. Следом он опустил своего хёна на колени, связал и приковал к полу. Похвалил за послушание всего раз, оставив за ухом нежный невесомый поцелуй, место которого горело до сих пор.
— Я всё жду, когда ткань твоих брюк пропитается настолько, чтобы капать на пол. Осталось ещё чуть-чуть, Бинни.
Руки Чанбина до предела отведены назад и связаны так, чтобы он не мог и сдвинуться.
Грудь тяжело вздымается, он закидывает голову назад, жарко выдыхая.
Сынмин любуется. Он в восторге.
— Чанбин-хён такой красивый…
Сынмин подцепил резинку спортивок пальцем. Чанбин дёрнулся, поджимая живот. Сынмин помедлил, играя с выдержкой. И потянул вниз, выпуская влажную, горячую плоть наружу. Ни одного лишнего прикосновения. Член не получил даже лёгкого трения ткани, когда брюки покидали тело. Сынмин специально оттянул их подальше. Прохладный воздух тут же обласкал мокрый ствол и нежную сочащуюся головку, пуская по телу дрожь и мурашки.
— Почему ты без белья? — строгое, с ледяными нотками.
Чанбин поджался. Конечно, рано или поздно Сынмин узнал бы. Чанбин часто игнорировал необходимость носить трусы. Каждый раз огребал за это от Сынмина. Но всё равно каждый раз делал по-своему.
— Ты продолжаешь меня расстраивать, Бинни.
— Мхм…
Сынмин резко сорвал с него повязку. Чанбин испуганно зажмурился. Он не получал разрешения открыть глаза.
— Смотри, — приказ от Сынмина.
Чанбин спешил исполнить. Свет ударил по глазам.
Чанбин любил себя. Он гордился телом, которое сам сделал. Ему нравилось смотреть на себя. Он всегда мастурбировал полностью голым. Не на что-то. Просто наедине с собой и своим телом.
У него был отличный член. Ровный, красивый, массивный, с такой мясистой головкой. Аккуратные, нежные яички. Сильные, крупные бёдра.
Всё это он увидел, когда Сынмин снял с него повязку. Всё это время они сидели напротив зеркала. Чанбин — почти вплотную к зеркальной поверхности. Сынмин — прямо за ним, шептал на самое ухо. И прямо сейчас, когда Чанбин открыл глаза, его взгляд упёрся в… Себя?..
— Нравится то, что ты видишь? Хотел бы прикоснуться к себе?
Сынмин блуждал взглядом по красивому телу Чанбина тоже. Он тоже хотел бы прикоснуться.
— Пожалуйста… Сынмин…
Чанбин был концентрированной нуждой.
— Хммм… — задумчиво протянул Сынмин.
Взглядом он жадно впился в обнажённый член хёна. Пальцы скользнули одновременно по стягивающим запястья верёвкам и по ткани возле паха.