Пролог (2/2)

— Тц, — недовольно щёлкает языком незнакомец, — Птичка, а вот тебя-то здесь быть не должно.

Значит, ощущение магии в гостиной принадлежало не только Орину. Лира бегло оглядывает мужчину, находясь в полной уверенности — его образ намертво отпечатается в подкорке её памяти.

Он высокий и поджарый, на вид чуть младше тридцати лет. Обезоруживающе красив по человеческим меркам, с острыми чертами лица, вихрами каштановых кудрей, спадающих на глаза, и плутоватой усмешкой на губах.

Яркий блик на долю секунды переключает внимание девушки, и она замечает в ладони незнакомца резной кинжал с россыпью витиеватых рун. Она вновь поднимает глаза к лицу мужчины, припоминая все рассказы отца об их виде.

И его взгляд — янтарный, с плескающимся на дне диким огнём — практически идентичен тому, который Лира наблюдает каждый день, смотрясь в зеркало.

Её внутренняя магия, будто чувствуя угрозу, начинает неистово бурлить внутри. Пьянящее ощущение прокатывается по телу, и ведьма пружинисто встаёт на ноги, отчего по лицу незнакомца расплывается ироничная улыбка. В следующую секунду девушка сжимает ладони в кулаки, концентрируясь на ощущениях, и вспоминая всё, чему её столько лет обучал Орин.

— Я не хочу тебя калечить, птичка, — заявляет незнакомец, и с его лица медленно пропадают остатки напускного веселья, — Уходи отсюда.

Здравый смысл велит повиноваться: если уж отец не смог противостоять ему, то ей нет смысла даже пытаться. Но бурлящая внутри ярость обжигает внутренности словно кислота. Лира сглатывает это ощущение, чувствуя приятную тяжесть в болезненно-напрягшихся мышцах. Она уже собирается выплеснуть на незнакомца всю сконцентрированную силу, но время словно замедляется. Мужчина лишь недовольно дёргает подбородком на её жалкий выпад и в следующее мгновение оказывается рядом.

Крепкая ладонь обхватывает её горло, и Лира чувствует, как её резко и ощутимо ударяют о стену. По затылку расползается ноющая боль, заставляя окружающий мир смазаться на долю секунды.

Древняя сила внутри неистово протестует на этот выпад недоброжелателя, и девушка вновь сжимает ладони в кулаки, ощущая, как окружающий воздух густеет от прилива её магии.

— Не советую этого делать, Лира, — её имя, слетевшее с губ мужчины, заставляет ведьму содрогнуться, — Я знаю, как ты хочешь отомстить. Я чувствую, что магия подталкивает тебя к этому. Но сейчас не время, девочка.

Его голос сквозит откровенной насмешкой. Но в подтверждение своих слов незнакомец сжимает ладонь крепче, перекрывая доступ кислороду. Воздух становится ещё более густым и терпким, насыщаясь бальзамическим запахом. Виски неприятно ломит от столь мощного магического выпада. Девушке кажется, что крепкая хватка на её горле — это не самое худшее: удушающее воздействие силы незнакомца норовит расплавить ей мозги в любую секунду.

Перед глазами мелькают разноцветные мушки, а в ушах что-то пронзительно звенит. Тело податливо обмякает, не сумев справиться с подобным натиском. Когда Лире кажется, что она вот-вот потеряет сознание, хватка мужчины внезапно ослабевает. Он разжимает ладонь, и ведьма скатывается на пол, словно тряпичная кукла, жадно хватая ртом воздух. Она несколько раз моргает, пытаясь восстановить прежнюю чёткость зрения. Сердце бешено стучит в груди, едва не разрывая грудную клетку.

— Убирайся отсюда, — холодно бросает мужчина и подходит к рабочему столу, ловко обходя расползающуюся по полу лужу крови.

Лира поднимает на незнакомца колючий взгляд, едва сопротивляясь подступающим слезам. Она медленно моргает, внимательно наблюдая за тем, как он хватает со стола отцовский портфель и бросает в её сторону. Девушка ловит его исключительно рефлекторно, и впивается в потёртую кожу до побелевших костяшек.

— Это забери с собой как последнюю память, птичка.

Лире кажется, будто она не в состоянии управлять собственным телом, поэтому и продолжает ошалело таращиться на незнакомца, сжимая в руках отцовскую вещь.

— Я, блять, неясно выразился? — рявкает он настолько громко, что этот возглас режет по чувствительным ушам.

Ведьма крупно вздрагивает и с трудом поднимается на ноги. Здравый смысл внутри буквально кричит и молит, чтобы она убиралась как можно скорее. Даже её собственная магия — обычно столь бурная и дерзкая — ненадолго притихает. Но тело всё равно повинуется с трудом.

Лира почти перестаёт дышать и медленно плетётся в сторону выхода, не в силах взглянуть в сторону отцовского тела. Ей кажется, внутри что-то треснуло и надломилось.

— Как тебя зовут? — бесцветно интересуется ведьма, ненадолго остановившись в дверном проёме. Она с трудом узнаёт собственный голос — хриплый и блеклый.

Мужчина едва видимо дёргает бровью, удивлённый тем, что впервые за это время она решилась что-то произнести.

— Тибериус, — ровным тоном отвечает он.

Лира мысленно повторяет это имя, запечатывая его внутри, а затем коротко кивает. Она медленно разворачивается и направляется в сторону выхода.

Свежий воздух облегчения не приносит. Слизистую носа всё ещё продолжает щипать от металлического запаха. Лира оторопело захлопывает дверь машины, кладёт отцовский портфель на пассажирское сидение и опускает взгляд на свои ладони, покрытые коркой запёкшейся крови. Бледные пальцы крупно дрожат в тусклом свете фонарей.

Лёгкие наливаются свинцовой тяжестью, каждый вдох сложнее предыдущего. Девушка с трудом сглатывает вязкую слюну, стараясь не обращать внимания на разрастающуюся в груди чёрную дыру. Лире кажется — отвлекись она на секунду, поддайся — и это ощущение поглотит её, обвяжет вязкими щупальцами, не давая пути к отступлению.

Она заводит машину и выезжает на дорогу, с трудом сдерживая рвущийся наружу вой.

Магия внутри напоминает лишь тлеющие угли: она скорее прожжёт плоть, чем даст упоительную жажду жизни.

— Тибериус, — едва слышно выдыхает Лира, до рези в глазах вглядываясь в расстилающуюся перед ней ночную дорогу, — Тибериус.

Кажется, только лишь образ незнакомца — жестокий, словно сотканный из самой тьмы — держит на плаву остатки её трезвости. Ведьма с трудом цепляется за это воспоминание, стараясь ненароком не наткнуться на другое — увиденное лишь за минуты до появления Тибериуса — которое больно изломало что-то внутри неё.

Она с силой выжимает педаль газа, словно в бреду повторяя имя колдуна. Смотрит прямо перед собой, стараясь лишний раз не моргать. Потому что знает — одна ошибка, один шаг — и рассыплется.

А глубоко внутри разгорается дикий пожар.