Часть 5 (2/2)

В конце концов, Аластор предупредил его об этом, а Алан Коган никогда не мог упрекнуть себя в неблагодарности.

Лилит усмехается и тихо, даже вкрадчиво, произносит:

— И много ты знаешь?

— То же, что и все, — равнодушно пожимает Алан плечами. — Королева Ада пропала, бросила дочь и мужа и всё в этом духе.

— Вот как.

— Так все говорят, это не новость, Лилит.

— Как видишь, я вернулась, — заключает она, делая глоток из своего бокала.

— Полагаю, на свадьбу. Но думаю, не только за этим.

— А зачем же ещё, Алан? Какая мать пропустит свадьбу своего ребёнка?

Лилит говорит с вызовом, но Алан лишь скучающе смотрит на неё несколько секунд, а потом выдаёт, сохраняя ровную интонацию:

— Откуда мне знать? Но такая, как ты, вполне может.

Практически все силы Алана уходят на то, чтобы очистить разум и поддерживать непринуждённую беседу. Он знает, что Лилит легко может выяснить, что у него на уме, а потому старается сделать разум спокойным и гладким, как водная гладь, пряча самое сокровенное в глубинах и доставая на поверхность сокровенное иного толка — которое уже не значимо настолько сильно, но может сослужить хорошую службу.

Ему нужно вывести её на эмоции, но первый выстрел вхолостую: Лилит лишь грустно усмехается и гордо вздёргивает подбородок. Воцаряется неуютная тишина, которую нарушает только Хаск, начинающий греметь стаканами за барной стойкой, составляя их на полки.

— Очень странно, — произносит Лилит спустя время. — Я чувствую присутствие своего мужа. И исходит оно от тебя.

— Я продал ему душу когда-то, — равнодушно сообщает Алан, пальцем обводя свой стакан по кромке.

Лилит со стуком ставит бокал на стойку и резко поворачивает к нему голову.

— Ты? — а вот теперь удивление Лилит не выглядит наигранным, она сощуривает глаза. — Мой лучший ученик? Зачем?

— Чтобы спасти одну из твоих созданий.

Алан вызывает в памяти огненно-рыжие волосы, хищный оскал и глаза — подёрнутые голубой поволокой, нечеловеческие, полностью сотканные из магии, не принадлежащие миру людей.

— Аримейн? — ахает Лилит. — Удивительно, я думала, они все мертвы.

— Она не прямая последовательница, скорее, была создана искусственно и с особой жестокостью. Но да, Аримейн, — Алан залпом допивает свой виски и салютует Лилит пустым стаканом. — Бывай, первая Вербена.

Он собирается уходить, когда в спину ему прилетает:

— Алан.

Он оборачивается, и Лилит вперивается в него взглядом — тяжёлым, изучающим, не сулящим ничего хорошего.

— Ты знаешь, где мой муж?

— Понятия не имею, — отвечает Алан честно.

Лилит ещё несколько секунд сверлит его глазами, а потом отворачивается, жестом подзывая Хаска.

Алан старается дойти до Утятошной спокойно, вальяжно даже, давя в себе чувство, что надо бежать и срочно. Он не соврал Лилит — Алан действительно понятия не имеет, где черти носят Люцифера <s>насколько вообще уместно так говорить?</s> но и не сказал ей всей правды. Всё в груди переворачивается от осознания, что Лилит здесь точно не просто так, его чутьё и интуиция в голос орут, что для Люцифера это не сулит ничего хорошего, и Алан еле как сдерживает ярость, бушующую внутри.

Отвратительное чувство, призывающее всё естество кинуться на защиту самого дорого и важного, да только некого прямо сейчас защищать и нихуя не понятно, что именно происходит <s>или грядёт</s>.

Придя в Утятошную, он не выдерживает и всё же срывается в подсобку, рукой подныривает за ворот футболки, выуживая цепочку с ключом. Он прижимает его ко лбу, закрывая глаза и вызывая в памяти образ Люцифера. Металл словно отвечает на его немую просьбу, становится теплее. Алан стоит как дурак, вцепившись в ключ от дома Люцифера в надежде успокоиться хотя бы от такого его присутствия рядом. От дома… Стоп.

Догадка ослепляет.

Алан распахивает глаза и хищно осклабливается. Вот второй выстрел точно не будет вхолостую. Потому что кроме как в дом Люцифера Лилит сейчас некуда идти. А придя туда, она увидит… Много чего она увидит и, что самое главное, почувствует. Присутствием Алана пропитан весь дом, буквально каждая комната и коридор, и Лилит, конечно же, не дура, она быстро сложит два и два.

Но что отдельно радует — дом Люцифера больше не выглядит как памятник скорби. На что бы Лилит не надеялась, игнорируя и мужа, и дочь столько времени, но радости она точно получит мало.

Скорее, помня её собственническую натуру и взрывной характер, который она прячет за ледяной маской, Лилит будет в первородном бешенстве.

На секунду Алану кажется, что на плечо ему ложится когтистая рука и хриплый голос хохочет звонко:

— Молодец, Ал. Лучший.

— Знаю, — отвечает Алан в пустоту. — Учился у мастера.

Почувствовав чужое присутствие в коридоре около Утятошной, Алан выходит из кальянной. И практически нос к носу сталкивается с Аластаром, который не говорит ему ни слова, а Алан так же молча хлопает его по плечу. Легко, словно старого друга или знакомого.

С его пальцев срывается магия, светящаяся золотом — Алан передаёт Аластору воспоминания о только что случившемся разговоре. Улыбка Аластора становится шире, но Алана не обманешь так просто — на мгновение зарябившие хищным пламенем глаза говорят о том, что предостережение Радио-демон считал.

На секунду Алан видит сверкнувший в темноте коридора ошейник и одёргивает руку, шутливо отдавая Аластору честь. Тот ничего не говорит и идёт по коридору дальше, но Алан знает — Аластор постарается выведать у Лилит максимум. В конце концов, у него с ней старые счёты, и нет для Радио-демона ничего важнее свободы.

Алан ещё раз нащупывает связь с браслетом Люцифера, убеждается, что тот в порядке и возвращается в кальянную. Сегодня у него выходной, но Алан просто не может сидеть без дела и принимается за уборку, понимая, что один постоялец его точно сегодня посетит, пусть и без предварительной брони.

Так и выходит — спустя пару часов в Утятошную приходит Аластор, который оказывается поразительно не в духе.

— Сделай мне… — Аластор осекается, раздражённо передёрнув плечами. — Поеботу свою.

Алан хмыкает и начинает готовить кальян к покуру, давая Аластору время остыть. Тот, вопреки своей привычке занимать дальний столик в углу, садится за барную стойку и вперивается в Алана нечитаемым взглядом. Алан не обращает на это внимания — он не раз видел Аластора в таком состоянии и прекрасно знает, что тот сейчас обдумывает что-то своё, и на Алана не смотрит толком.

Скорее, смотрит сквозь него, просчитывая одному ему понятные схемы и пытаясь найти самый выигрышный вариант.

Когда Алан начинает раскуривать кальян, Аластор сквозь зубы шипит:

— Байку про воссоединение с семьёй она мне тоже не продала.

Алан молчит, выдыхая дым в воздух. Сделав несколько пробных затяжек, он удовлетворённо кивает и передаёт Аластору мундштук. Тот крутит его в руках, продолжая молчать, только его взгляд меняется — становится осознанным, злобным. Алан ставит перед Аластаром стакан и головой указывает на верхние полки. Тот взмахивает рукой в жесте, означающем «мне без разницы», и Алан достаёт с полки выдержанное вино, которое, он надеется, Аластор всё ещё любит.

Налив вина в бокал, он ставит его перед Аластором, а сам облакачивается на барную стойку, сцепляя пальцы в замок и положив на него голову. Аластор делает несколько глотков и, наконец, закуривает кальян. Закашливается, глядя на Алана с ненавистью, и Алан тихо подсказывает:

— Продуй. Стоял долго.

Со второй попытки Аластору удаётся закурить и он начинает говорить, полностью возвращая себе самообладание:

— Скажи мне, умудренный опытом маг, чисто гипотетически, есть ли способ ходить между мирами?

— Лилит же ходит из Рая на Землю и в Ад, — меланхолично замечает Алан, понимая, что это всего лишь присказка.

Аластор ослепительно ему улыбается.

— О нет, я про более… — он замолкает, подбирая нужное слово. — Нестандартные миры. Скажем, чисто в теории, Чистилище.

Алан моргает пару раз, думая, что ему послышалось.

— Возможно, — осторожно отвечает он. — Но цена за это слишком высока, магии необходимо просто чудовищно много.

Не становится яснее, куда именно Аластор клонит. Алан понимает, что Аластор из-за своей связи с Лилит не может говорить много, как понимает и то, что Аластору придётся ей помочь, какой бы цели она ни добивалась. Возможно, даже помочь против своей воли. Аластор загадочно молчит, и какое-то время они с Аланом испытующе сверлят друг друга глазами. Алан не выдерживает первым:

— Брось, я знаю, что ты что-то узнал что-то ещё, иначе тебя бы здесь не было. Что ты не договариваешь, Аластор? Нет, давай спрошу по-другому: какая цена?

— Ты не расплатишься, — цедит Аластор.

Немногие видели, как с лица Радио-демона пропадает его легендарная улыбка. Алан знает, что из подобных счастливчиков не выжил никто, но его это пугает мало. Так или иначе, речь идёт про Люцифера, а ради него Алан готов сражаться до последней капли крови, если будет такая необходимость.

— Разорвать узы мне не под силу, но ослабить влияние — вполне, — наконец говорит он, и лицо Аластора искажает гримаса, обнажающая клыки.

Чтобы снять кандалы Лилит с Аластора, у Алана действительно не хватит сил — он не тот ученик, который превзошёл учителя. Слишком могущественный учитель. Слишком слабый человек, пусть и весьма одарённый.

Но существенно изменить давление Алан может, хоть это и будет непросто. Лицо Аластора кривится, будто он торгуется с собой. Хищный оскал становится всё шире, а потом Аластор возвращает себе прежнее выражение лица.

Но всё ещё не улыбается.

— Я не признаю полумер, Алан, и ты это знаешь как никто иной, — произносит Аластор негромко. — А ещё я очень не люблю перемены, меня устраивает нынешний порядок. Гораздо лучше, когда соперники хорошо изучены и банальны. Любое потрясение и новшество раздражают.

— Очень хорошо тебя понимаю.

На лицо Аластора возвращается его привычная улыбка, он взмахивает рукой и продолжает как ни в чём не бывало:

— Возможно, чисто гипотетически, в Чистилище есть некто весьма любопытный.

Алан начинает лихорадочно перебирать варианты: всякого рода тварей, как и различных людей в Чистилище очень много. И самое коварное — Чистилище у каждого своё.

— Так там один любопытней другого, — растерянно бормочет он.

— Есть один особенный человек, Алан, и наша дражайшая подруга искренне считает, что ему там не место.

Алан поражённо распахивает глаза — вытащить оттуда кого бы то ни было кажется ему нереальной задачей. Когда он продал Люциферу душу, тот объяснил ему, как можно на время отправить в Чистилище посланника, но не больше. С огромным трудом Алану удалось отправить туда и вернуть в мир живых Инквизитора, чтобы тот спросил у цыганки из рода Моравешти, как спасти Сестрицу.

Потом они всей Стаей долго ломали голову, как вытащить оттуда оказавшую им неоценимую помощь цыганку, но все попытки оказались безуспешны.

— В мире нет магии, способной на такое, — произносит Алан твёрдо. — Это просто невозможно.

Взгляд Аластора говорит красноречивее любых слов, Алан кивает.

— Я тебя услышал. Сколько времени у меня есть?

— Не так много, как тебе хотелось бы, — раздражённо отвечает Аластор, и уходит, не допив своё вино.

Несколько минут Алан растерянно смотрит на бокал. Мозг отказывается осознавать происходящее, это кажется ему дурной шуткой. Учитывая, что чтобы просто отправить душу в Чистилище на неполный час, Алану пришлось заключить сделку с самим Дьяволом, сколько же силы нужно, чтобы не послать туда фантом, а вытащить живую душу оттуда? И это полбеды, ведь для души ещё нужно тело, а это просто чудовищная магия. И если даже Лилит, первая Вербена, прародительница всей магии на Земле, не может сделать это сама, то кто может и, главное, как?

Алан механически моет кальян, колбу, забивает чашу и думает, думает, думает. Лилит была человеком, очень могущественным, но человеком, и, раз ей такое не под силу, то она может попытаться взять силу у кого-то более могущественного, более… Из груди рвётся крик бешенства, Алан запускает чашу с табаком в стену, совершенно не контролируя себя.

— Ал? — удивлённо звучит с порога.

Алан поднимает глаза и видит Энджела и Ниффти. Они выглядят растерянными и сбитыми с толку. Алан приказывает себе собраться и сделать то, что он умеет делать лучше всего — заботиться о тех, кому это нужнее. Этим вечером словно весь Отель решает набиться в кальянную, даже Аластор приходит — второй раз за день, хоть он особо ни с кем не разговаривает, просто сидит в углу и курит сигары, наблюдая.

— Аластор, — в какой-то момент негромко зовёт его Алан, чувствуя, как на него давит гнетущая тишина и понимая, что ещё немного, и у него окончательно сдадут нервы. — Мы можем пойти в большой зал с телевизором? Пожалуйста.

Аластор, подумав, кивает, и Алан шепчет ему одними губами «спасибо». Аластор закатывает глаза, всем своим видом показывая, что благодарить его особо и не за что. Алан вместе с Энджелом, Хаском и Пентиусом переносят в гостиную с телевизором столы, кресла-мешки, стулья, сооружают для Хаска импровизированную барную стойку, а для Алана — более-менее удобное рабочее место. Посетители Отеля выбирают смотреть какую-то дурацкую комедию, и Хаск с Энджелом встают за бар, а Алан занимается своим делом, не прекращая при этом думать и прокручивать в голове варианты. Периодически он замечает, как Аластор задумчиво на него смотрит и только качает головой в ответ.

Не хватает Считало и Эми, они бы смогли понять, что Алан упускает из виду. Но ни Считало, ни Эми сейчас рядом нет, придётся справляться самостоятельно. Понятно, что Лилит захочет взять силу Люцифера для своего заклинания, и очевидно, что она не будет его об этом просить — если бы она хотела, давно бы пришла с подобной просьбой. И — Алан уверен — Люцифер не стал бы ей отказывать.

Но как именно она планирует добиться своей цели, Алан не понимает.

А может…

Может, она на самом деле вернулась, чтобы воссоединиться с семьёй? Убить двух зайцев одним махом?

Когда все разбредаются спать, и Алан принимается за уборку, он как никогда остро чувствует то, как ему не хватает Люцифера сейчас рядом. Алан бесконечно гоняет по кругу одни и те же мысли, снова и снова. Он не планирует скрывать ни свой интерес насчёт Люцифера, ни то, что между ними происходит. Но вдруг он поставит этим Люцифера под удар, вдруг тот на самом деле что-то ещё чувствует к бывшей жене?

Жена. Забавно, ведь Люцифер так много времени провёл в тоске о ней. Похоже, история циклична — любой человек, к которому Алан испытает симпатию, выберет в конце концов не его. Оно, может быть, и к лучшему — эта роль Алану хорошо знакома и в ней он прожил достаточно лет, чтобы научиться не сокрушаться насчёт своего положения.

Однако, с Люцифером всё иначе — своё место рядом с ним Алан без боя не уступит. Просто… В этот раз всё сделает по-другому. Люциферу выбирать, с кем ему быть: с человеком, который сделал слишком больно, но был любовью и семьёй или с…

С кем?

<s>Что ты, простой смертный, можешь ему дать?</s>

Где она — первая Вербена, мать, Королева Ада — и где он? Простой смертный, повязанный цепью со своим хозяином, как иронично. Вещь, новая игрушка, не больше.

Ассоциация, мелькнувшая на секунду, действует как оплеуха, и Алан начинает хохотать.

На плечо ему ложится тяжёлая рука, и Алан вздрагивает, захлебнувшись диким, сумасшедшим хохотом.

— Ты устал, — раздаётся голос Хаска. — Иди, мы справимся здесь.

Алан с трудом фокусирует сначала слух на его голосе, потом зрение. Заторможенно кивает, вцепившись одной рукой в колбу от кальяна, другой — в цепочку на шее.

Энджел, стоящий рядом с Хаском, мягко забирает у него колбу, Алан с трудом разжимает пальцы.

— Иди, — повторяет Хаск. — Тебе надо отдохнуть.

На негнущихся ногах Алан доходит до своей комнаты. Центрифуга в голове не желает останавливаться, вращаясь с бешеной скоростью, превращая его сознание в перемолотый фарш. Алан теряет связь с реальностью, а потом как наяву слышит бешеный рык:

— Возьми себя в руки, Алан Коган! Сейчас же!

Голос в голове рявкает с такой силой, что у Алана закладывает уши, он мотает головой из стороны в стороны, пытаясь прийти в себя. Реальность расплывается, но Алан слышит другой голос — мягкий, добрый, обволакивающий:

— Ты справишься. Если не справишься ты — не справится никто. Мы в тебя верим.

Этот голос даёт силы, вселяет надежду и Алан прерывисто дышит, пытаясь хоть немного прийти в себя. Руками он цепляется за стену, надеясь на то, что она не даст ему упасть — не хотелось бы разбить себе башку, ведь ему ещё так много нужно придумать, так много понять, так много…

— …ты справишься, чувак! Алан? Эй, Алан?

Голос Черри раздаётся совсем рядом, Алан пытается повернуть голову на звук её голоса. Он чувствует, что продолжает держаться, просто знает это, но вопреки его ожиданиям, это оказывается не стена, а что-то мягкое. Алан на пробу сжимает пальцы и слышит деликатное покашливание:

— Кхм. Чел, ты не мог бы отпустить мою грудь?

— Черри, душа моя, он совсем вымоталс-с-с-я. Где тут у него пушис-с-с-тый плед?

В нос ударяет запах духов Черри, и сознание, наконец, проясняется. Алан одёргивает руку и пытается вырваться, но Черри держит его крепко.

— Не дёргайся, ну! — командует она. — Подумаешь, щупанул слегонца, я ничего не скажу Его Высочеству, а мой парень — самый понимающий пупсик на свете, я права, милый?

Пентиус шипит что-то нечленораздельное, а Алан пытается выдавить из себя хоть звук, но вместо этого из груди рвётся только надсадный хрип.

— М-да, — комментирует Черри. — Хаск не преувеличил, когда сказал, что ты совсем не в себе. Пентиус, сладкий, ты расстелил?

— Всё готово, — отчитывается Пентиус, а потом гаркает: — Приспешники! Идите сюда!

Черри сваливает Алана на кровать, накрывает его одеялом и садится с краю, убирая спутавшиеся волосы с влажного лба. Реальность снова начинает расплываться, веки словно наливаются свинцом, Алан устало прикрывает глаза.

— Мы оставим с тобой яйца моего парня, — доверительно шепчет ему Черри, — береги их.

— Спа… — начинает Алан и сбивается. Пробует ещё раз: — Спасибо.

— Спи, — приказывает Черри, а потом встаёт с кровати.

Слышится звук закрывающейся двери и какой-то странный шорох, похожий на топот множества маленьких ног. Последнее, что помнит Алан, прежде чем проваливается в тревожный сон — ему на одеяло в разных местах начинает давить что-то тяжёлое и тёплое, словно сбиваясь вокруг него в своеобразный живой кокон.

К его удивлению, ему снится Сестрица. Она ничего не говорит, просто встаёт за его спиной, словно показывая, что она всегда будет на его стороне, какое бы решение он не принял. Алан оборачивается, обнимая её, но чувствует, что не только Сестрица обнимает его в ответ. Множество рук — все члены Стаи встали рядом с ним, чтобы подарить немного веры в себя и помочь не заплутать во тьме.

Проснувшись в обед, Алан не видит приспешников Пентиуса — скорее всего, они уже ушли, но видит заботливо оставленный на тумбе около кровати стакан с водой и рюмку коньяка. Недолго думая, Алан залпом выпивает коньяк, вздрагивает, когда тепло разливается по пищеводу, и выпивает воду.

Возможно, он и правда переутомился. Тревожность, недосып, отсутствие Люцифера рядом, появление Лилит — этого вполне хватило, чтобы выбить Алана из колеи. Но сейчас голова соображает трезво, и Алан как никогда отчётливо понимает, что не отдаст Люцифера так просто.

Он вспоминает, с какой самоотверженностью Сестрица сражалась за то, чтобы собрать всю Стаю под одной крышей, сколько союзников она в итоге обрела и как сильно это сказалось на всех. Они больше не были отщепенцами и не пытались выжить в мире, где каждый сам за себя, они снова стали семьёй.

А за семью надо драться до последней капли крови, делать их счастливыми, считаясь с их выбором. И выбор Люцифера для Алана очевиден, ведь, во-первых, он сам говорил, что его отношения с Лилит были ни чем иным, как попыткой сбежать от одиночества.

А во-вторых…

***

Они сидят под деревом в лесу, Люцифер сдувает упавшую на глаза чёлку, а Алан озвучивает вслух свои мысли:

— Знаешь, мне кажется, тебе бы пошли длинные волосы.

Люцифер замирает, смотря на него. По его лицу пробегает странное выражение, и Алан уже успевает пожалеть о том, что ляпнул лишнего, когда Люцифер произносит:

— У меня были когда-то. Лилит… — он запинается. — Ей не нравилось, с тех пор хожу с такой стрижкой.

Голос Люцифера звучит печально, и Алан начинает говорить, осторожно подбирая слова:

— Я не видел тебя с длинными волосами, но уверен, это было прекрасно. Но тебе безумно идёт и так, — Алан убирает Люциферу выбившуюся прядь за ухо. — Это была глупая ремарка, я не должен был…

— Мне всегда нравилось с длинными, — перебивает его Люцифер. — Ты первый человек, который мне об этом сказал.

Алан всматривается в его глаза и не может понять, что же он там видит. Ему кажется, что слишком много: надежда, благодарность, радость, счастье. Люцифер улыбается, так, как улыбается только тогда, когда они с Аланом остаются вдвоём, и пружину в груди окончательно разжимает. Алан облегчённо выдыхает и показывает рукой вокруг:

— Расскажи мне про это место, — просит он.

Люцифер смотрит по сторонам и начинает задумчиво теребить кольцо. Алан тяжело сглатывает, снова залипая на его руки, но тут Люцифер начинает говорить, очень тихо:

— Первый сад на Земле был прекрасным. Я помогал Отцу создавать его, и, наверное, это одно из тех творений, которым я по-настоящему гордился и любил.

— А история про яблоко? — спрашивает Алан, и Люцифер усмехается:

— Бред полный. Я просто люблю яблоки, а Ева просто была…

— Любопытной шлюхой?

Люцифер смеётся и, отдышавшись, выдыхает:

— Просто очень любопытной девушкой, наивной даже. Но когда Адам выгнал Лилит — ещё бы не выгнал, ведь подчиняться она не собиралась, — в Еве проснулась гордыня, вот та самая, которая про гниль. Ева подчинялась Адаму, она считала это своим предназначением, но семью стерегла яростно. И наша с ней… интрижка была для неё чем-то вроде несмываемого позора, вот Ева и распустила этот нелепый слух, который, конечно же, молва быстро подхватило.

— А ангелам только и на руку, — задумчиво говорит Алан. — Ты всегда у них был поперёк горла.

Он облокачивается на дерево, раскрыв руки и Люцифер, удивлённо приподняв брови, всё же принимает приглашение — придвигается к Алану ближе, соприкасаясь плечами. Алан обнимает его одной рукой и искренне хочет, чтобы этот момент не заканчивался никогда: он, Люцифер и прекрасный сад.

— Не без этого, — наконец хмыкает он, устраиваясь в руках Алана поудобнее. — Но потом, когда я создал… Ад, мне очень не хватало здесь. Если честно, — Люцифер поднимает взгляд к небу, — я тогда сам не понимал, чего. А потом мы встретились с Лилит. В какой-то момент она загрустила. Это было уже после того, как мы стали парой, и я очень хотел её порадовать. Решил, что она скучает по дому, по Земле, вот и вспомнил то, чему меня учил Отец когда-то.

Алан давит в себе проснувшуюся совершенно не к месту ревность.

— Так ты создал этот сад для неё?

Люцифер кивает и снова прикасается к обручальному кольцу.

— Но она не осталась довольна подарком, — вздыхает он, и Алан не может сдержать удивления:

— Как?

— Когда я только привёл её сюда, Лилит никак не отреагировала. Сказала, что ей очень приятно и это прекрасное место, но больше здесь не появлялась. Я долго не мог понять, что идёт не так, пока в какой-то момент она не сказала, что сад напоминает ей о тех временах, когда её унизили и от неё все отвернулись, а любое упоминание Земли для неё омерзительно. После этого она с головой погрузилась в управление Адом, а я почувствовал себя полным дураком.

Становится невообразимо горько от его рассказала, Алан чувствует смятение и непонимание, охватившие Люцифера тогда, будто они его собственные. Люцифер всё так же продолжает крутить кольцо, Алан мягко накрывает его руку своей.

— Это прекрасное место, — говорит он уверенно. — Мне здесь очень спокойно и хорошо, оно напоминает мне дом. Спасибо тебе за него.

Очень хочется защитить, поделиться тем, что у него на душе, успокоить. Показать Люциферу, что его подарок прекрасен, и Алан чувствует себя бесполезным, потому что ему кажется, что не выходит найти нужные слова. Люцифер поворачивает к нему голову, смотрит Алану в глаза какое-то время, а потом улыбается:

— После такой реакции Лилит я не мог сюда приходить. Вообще. Меня будто отрезало. Но я не могу с тобой не согласиться — сад прекрасен, и очень мне нравится. Помню, я зацепился тогда именно за эту мысль — главное, что мне нравится. Позже мы часто гуляли здесь с Чар-Чар, она от здешней поляны особенно в восторге.

На душе становится намного легче от того, что хотя бы Чарли оценила это потрясающее творение по достоинству. Алан всё ещё не отпускает руку Люцифера, задумчиво поглаживая его по тыльной стороне ладони, Люцифер раскрывает руку и переплетает их пальцы. На мгновение Алану кажется, что он испытал приход — близость Люцифера творит с ним нечто невероятное, и всё естество Алана будто пребывает в бесконечном экстазе, когда он рядом.

— Скажу тебе по секрету, — продолжает Люцифер, снова обводя взглядом пространство, — Чар-Чар хочет сыграть свадьбу именно здесь. Не знаю, как это устроить, ведь про сад до недавнего времени кроме меня, неё и Вагаты никто не знал.

— Усилить барьер, — отвечает Алан, не думая, всё ещё млея от осознания того, что Люцифер взял его за руку. Сам. — Я могу помочь.

Люцифер отпускает его руку и отстраняется, потягиваясь. Алан меняет позу — садится, облокачиваясь о дерево и поджимая ногу под себя. Он жадно впитывает образ Люцифера, старается отпечатать в памяти как можно больше деталей: как тот прикрывает глаза, как свет падает на растрёпанные волосы, как поворачивается к Алану и внимательно смотрит на него, задумчиво кусая губы.

— Я всё гадал, когда же ты доберёшься сюда, — говорит Люцифер. — Знал, что тебе понравится это место.

— Простите, что задержался, Ваше Величество.

Глаза Люцифера удивлённо расширяются, а Алан думает, что вложил в эти слова намного больше смысла, чем может показаться на первый взгляд.

Прости, что меня не было рядом, чтобы поддержать тебя.

Прости, что я так долго понимал, чего хочу от этой жизни.

Прости, что я не умею в отношения и всё ещё не знаю, как нужно себя вести с человеком, который нравится до дрожи в пальцах.

Прости, что я не смог защитить тебя от всего, что с тобой случилось.

Прости, что я так долго приспосабливаюсь к жизни в Аду и не могу быть тебе по-настоящему полезен.

Прости, что отсрочил нашу встречу с тобой на пять лет.

Прости, что…

Люцифер качает головой и что-то достаёт из кармана, а потом, решившись, протягивает это Алану. Тот принимает подарок и приглядывается к нему, раскрывая ладонь. Тёплый металл согревает кожу, Алан видит у себя на руке ключ на длинной цепочке, чувствует защитную магию, которая светится золотом, и поднимает на Люцифера непонимающий взгляд.

— Ваше… Люцифер, но зачем?

Алан прекрасно знает, какую дверь открывает этот ключ — не раз видел похожий у Люцифера на рабочем столе. В ответ на его вопрос Люцифер берёт Алана за руку, сжимая его пальцы в кулак вокруг ключа. Алан чувствует, как у него сбивается дыхание от такой близости, потому что Люцифер наклоняется к нему ближе.

— Я хочу, чтобы он был у тебя. Если вдруг… Если вдруг тебе станет одиноко, ты можешь прийти ко мне домой.

Алан не может выдавить из себя ни слова, сжимая в кулаке ключ с непередаваемым трепетом. Люцифер продолжает находиться к нему слишком близко, но ничего не говорит, и Алану всё же удаётся взять себя в руки.

— Если мне будет не хватать Вашего общества, я лучше скоротаю час-другой в нашем детище, Вы так не считаете?

Глаза Люцифера странно блестят, а Алан думает только о том, что хотел смотреть бы в них вечно. В итоге Люцифер хитро улыбается и произносит:

— Если будет не хватать меня, — он делает ударение на последнем слове, — ты можешь прийти ко мне домой и это будет фантомное присутствие.

Алан хочет что-то возразить, но Люцифер продолжает:

— Я знаю про Стаю, Алан, иногда ловлю твои воспоминания. Для вас это всегда было важно — та же Эмилия часто спала в комнате матери в обнимку с её вещами. Ты, конечно, начал считать себя одним из них только после смерти, но, думаю, механизм тот же. У меня есть вот это — Люцифер показывает на браслет, который Алан сделал ему недавно, — и это будет напоминать мне о тебе.

Люцифер замолкает, а Алан ждёт, жадно впитывая в себя каждое его слово. Люцифер качает головой:

— У тебя же от меня ничего нет.

«Да как нет? А моя комната? А наша Утятошная?!», — хочет возмутиться Алан, но не успевает.

— Я… — Люцифер запинается. — Я не хочу бросать тебя совсем одного в неведении, мне дорого то, что между нами происходит.

И Алан всё же не выдерживает. Он подаётся вперёд, обнимая Люцифера, прижимая его к себе и чувствуя себя самым счастливым человеком.

Тем, кому ответили взаимностью. Тем, которым интересуются, по-настоящему, заботятся, хотят понять, узнать. Тем, кто понимает, что вся его долгая жизнь, все выборы: правильные и неправильные, всё это обрело смысл в конце.

Когда Алан встретил Его.

И в тот момент, когда Люцифер обнимает его в ответ, внутри у Алана словно рождается новая вселенная — он даже чувствует дуновение ветра, такого неуловимого, манящего, сияющего.

Стоп.

Сияющего?

Алан остраняется от Люцифера и поражённо распахивает глаза. За спиной у Люцифера раскрылись крылья — настоящие, белые, шесть пар. Они делают фигуру Люцифера ещё величественней, ещё прекрасней. Люцифер выглядит сбитым с толку и смущённым, он непонимающе хмурится, а Алан застывает, не в силах отвести взгляд.

— Я… — начинает Люцифер растерянно, но Алан его практически не слышит.

Он тянет руку к крыльям в немом вопросе, потрясённый до глубины души их красотой. Настолько потрясённый, что всё в нём рвётся к ним — хочется дотронуться, почувствовать под своими пальцами настоящее чудо, но Алана останавливает то, что, наверное, для Люцифера это очень интимно, всё равно, что…

И крыло Люцифера шевелится, само подаваясь ему навстречу, Алан часто, прерывисто дышит, скользя ладонью по белоснежным перьям, пропуская их сквозь пальцы, пребывая практически в трансе.

— Они прекрасны, — шепчет Алан. — Вы… Ты прекрасен. Как можно от тебя отказаться, оставить тебя, бегать от тебя так долго?

И он говорит в первую очередь о себе, но только в последний момент понимает, что звучит его фраза двусмысленно, словно он имеет в виду Лилит. Он хочет оправдаться, хочет пояснить, что имел в виду совершенно не это, но Люцифер не даёт ему сделать это — он обнимает его, прижимая к себе, закрывая своими крыльями, кажется, от всего мира, унося каждым своим прикосновением грусть, отчаяние, боль от невозвратной потери. Даря тепло, надежду на лучшее, счастье.

Искренне, невозможное счастье, которое Алан и не думал, что будет испытывать когда-то.

***

Вспоминая их первое настоящее свидание, Алан только сильнее убеждается в своих мыслях и, улыбаясь, готовит себе кальян. Он успевает сходить до Хаска, пока греются угли, поблагодарить его за помощь, вернуться в Утятошную, забить кальян и сесть на том диване, где они любят сидеть с Люцифером — там ещё напротив есть кресло, куда Люцифер постоянно складывает свои чертежи.

Алан проверяет по магической связи, всё ли с Люцифером хорошо, и облегчённо выдыхает, понимая, что всё в порядке. Мысли снова возвращаются к Лилит, но от дальнейшего анализа его отвлекает скрип входной двери.

— Сегодня мы закрыты, — громко произносит он, не поднимая головы.

А потом осекается, почувствовав, кто к нему пришёл.

— Думаю, для меня у тебя найдётся время, — раздаётся ледяной голос Лилит.

Алан фыркает — он знал, что она будет в бешенстве, и, судя по всему, не ошибся.

— Общее дело с моим мужем? — нараспев произносит Лилит, подходя ближе.

Алан откидывается на диване и выпускает дым в воздух, а потом передаёт ей мундштук:

— Хочешь попробовать?

— Я не в восторге от этих… новомодных вещей, — качает головой Лилит, а потом усмехается: — А я ведь почти поверила тебе, держался ты превосходно.

Алан ногой пододвигает к Лилит кресло, она благодарно кивает и садится.

— Зачем ты здесь? — без предисловий начинает он, и Лилит кривится.

— Повидаться с моей семьёй, я же тебе говорила.

— Говорила, да, — легко соглашается Алан, перекидывая мундштук из одной руки в другую. — Я тебе не верю.

Лилит усмехается, откидывая в кресле и ногтями царапает подлокотник.

«Что ты задумала?» — проносится у Алана в голове, когда Лилит произносит:

— Правда считаешь, что в его привязанности может быть нечто большее, чем бегство от одиночества?

— Слишком низко, даже для тебя! — хохочет Алан. — Ещё и менять тему, чтобы уйти от разговора — в каком же отчаянии ты находишься?

Ноздри Лилит гневно раздуваются, Алан продолжает:

— Но на твой вопрос я отвечу: это не мне решать. И не тебе тоже, первая Вербена. Ему и только ему.

Лилит криво усмехается:

— Уже не Королева?

— Королева покинула это место, остался только Король, — пожимает Алан плечами.

В глазах Лилит он видит зарождающуюся ярость.

— Не забывай, кто стоял рука об руку с ним всё это время, — цедит она.

Алан парирует:

— Не забывай, кто стоит за его спиной сейчас.

Лилит давится воздухом. Несколько минут они с Аланом сверлят друг друга глазами, а потом Лилит шипит:

— Звучит очень самонадеянно, Алан. Ты всегда был слишком острым на язык. Раньше мне нравилось в тебе это качество, но сейчас оно меня бесит.

Алан закатывает глаза:

— Не сомневаюсь.

Лилит не сдаётся:

— Не думай, что сможешь его по-настоящему заинтересовать. Кто ты для него? Не больше, чем вещь.

— Скорее бешеная псина на коротком поводке, — отвечает Алан с усмешкой, от души забавляясь реакцией Лилит. А потом снова становится серьёзным: — Я не дам тебе ему навредить. В любом из возможных смыслов.

— Не связывайся со мной.

В глазах Лилит плещется столько презрения и ненависти, что Алану бы стало не по себе, не будь он настолько в бешенстве. Он подаётся вперёд всем телом, глядя на Лилит в упор и повторяет, холодно чеканя каждое слово и не прекращая скалиться в подобие улыбки:

— А то что? Убьёшь меня?

Последние слова он произносит, складывая мундштук на стол и вставая на ноги. Он выходит из кальянной, почувствовав знакомую энергию в зоне досягаемости и торопливо пересекает холл Отеля, надеясь, что выиграет у Лилит немного времени. Внутри у Алана ярость и бешенство, не находящие выхода, разгораются всё сильнее, поэтому, взвинченный, он подлетает к вернувшемуся только что Люциферу и рявкает, не контролируя себя:

— Где тебя, блядь, черти носили?!

Люцифер удивляется такому приветствию, а Алан, раздираемый на части облегчением от того, что Люцифер вернулся и злостью от разговора с Лилит, сердито взмахивает руками.

— Алан, — пробует Люцифер, но ему не дают вставить ни слова:

— Ты представить себе не можешь, как я волновался. Ты просто…

Он здесь, он в порядке, он вернулся, и…

А потом Люцифер притягивает его к себе и целует. Алан задыхается от нахлынувших чувств, и отвечает Люциферу на поцелуй, не думая — нежно, бережно, вкладывая все свои эмоции в каждое прикосновение. Воздуха резко становится слишком мало, а внутри бьётся тревога, орёт сиреной и не даёт полноценно насладиться долгожданным моментом.

— Люцифер, подожди, — прерывисто просит Алан, отстраняясь.

Люцифер предупреждающе рычит, только сильнее прижимая его к себе, и мысли Алана путаются окончательно.

— Послушай меня, — не сдаётся Алан, но Люцифер властным движением сжимает его подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Потом, — коротко приказывает он, Алан встряхивает головой, всё ещё заходясь в приступе тревоги и дурного предчувствия.

— Лилит здесь, — удаётся выпалить ему.

Глаза Люцифера удивлённо распахиваются.

— Что?

— Лилит здесь, — ещё раз говорит Алан, дёргаясь от этого имени, потому что проклятая сука всё же умудрилась ему поднасрать.

Люцифер смотрит на него несколько секунд, а потом встряхивает головой и повторяет, властно притягивая Алана к себе:

— Я сказал, потом!

И Алан сдаётся. Он захлёбывается в чувствах и эмоциях, которые обуревали его всю эту неделю, а теперь прорвались единым потоком и просто сбивают с ног. Он первый углубляет поцелуй, сжимая Люцифера в объятиях, притягивая к себе так близко, как только может. Зарывается руками ему в волосы, вдыхает его запах и просто сходит с ума от таких долгожданных и необходимых прикосновений.

Когда они отстраняются друг от друга, Люцифер гладит его по щеке и требовательно произносит, глядя в глаза:

— Мой.

— Только твой, — сразу отвечает Алан, не думая.

В этот момент он слышит, как двери Отеля распахиваются и резко притягивает к себе Люцифера для очередного поцелуя, сгорая на месте от отчаяния и фантомной боли, которая рвётся наружу. Облегчение растекается телом по измученной душе, когда он понимает, что Люцифер его не отталкивает, а, наоборот, прижимает к себе ближе и отвечает на такую отчаянную и голодную просьбу, даже несмотря на очевидное присутствие Лилит.

Люцифер действительно выбрал его.

Сам.