20. Как каждый из клонов признается Т/и в любви (1/2)

Преамбула:

Чувствам стало совсем тесно, они рвутся на волю, и клон решил наконец признаться любимой.

(Ответы Т/и-шечки можете писать в комментариях)

Габриэль:

Этот парень не так уж и глуп, как принято считать, просто несколько своеобразен. Чувства свои он, пусть и с небольшим запозданием, распознал и решил не медлить хоть с признанием. Но как же это сделать? Такого опыта у Габри ещё не было, поэтому он решил посоветоваться со специалистом — Ромео.

— Я влюбился в девушку, — с этими словами Габриэль встретил вернувшегося с работы червового короля. — Как ей об этом сказать?

Ромео одобрительно улыбнулся и, повесив на крючок пальто, потрепал по коричневой шевелюре бубнового валета.

— О, — одобрительно протянул седьмой клон, — наш Габри уже совсем взрослый стал! На девочек засматривается! Горжусь тобой! Ну, рассказывай, кто?

— Я, — тут же включил дурачка клон первый.

— Нет, в кого влюбился?

— В девушку.

Ромео вздохнув терпеливо, покачал головой с улыбкой.

— Габриэль такой Габриэль! — чуть посмеялся романтик и дал свой совет: — Знаешь, утаивать свои чувства к даме — мучительное и бестолковое дело. Скажи, как есть. Откажет — не беда! Настаивай на своём, если ты действительно готов бросить к её ногам целый мир.

Габриэль ненадолго задумался, поочерёдно моргнув раскосыми глазами, осмысливая услышанное.

— Понял, — уверено ответил в итоге он и куда-то ушёл.

Бросить к её ногам целый мир — эта фраза особенно въелась в нестандартный ум бубнового парнишки и легла в основу его признания.

Т/и следующим утром вышла из своей комнаты и перед ней ковром расстелилась большая карта мира.

— Я бросил к твоим ногам мир, потому что люблю тебя, — невинно и непринуждённо произнёс Габриэль.

Куромаку:

Любовь — иррациональное чувство, потому трефовый король, обладающий исключительно логическим, математическим умом, чурался его. Но иррациональное есть и в математике, она кишит иррациональными числами. Золотое сечение — математическое воплощение идеала — иррациональное число: 1,618.

И, как эти числа не могут быть выражены обычной дробью, так и Куромаку не мог выразить свои чувства словами, поэтому прибег к помощи царицы наук — математике. Как раз он помогает подруге освежить школьные знания в точных науках.

— Куро, — вечером, в пять минут восьмого, заглянула к другу в комнату Т/и, — прости, опоздала чутка, тапочек искала.

— Ничего страшного, — улыбнулся сидящий за столом Куромаку. Моменты непунктуальности Т/и порой его умиляли. — Садись, — приглашающе он похлопал по стулу рядом с собой.

— Что у нас сегодня в программе? — поинтересовалась девушка, садясь рядом.

— Как и вчера, график функции. Сегодня будем считать кое-что посложнее, — ответил он и поправил очки.

Подрагивающими от волнения руками Куромаку написал уравнения графика вида (x^2+y^2-1)^3-x^2y^3=0 и задал необходимые для решения числа. Т/и приступила к решению. Результат оказался необычным: вместо привычной параболы или синусоиды график представлял собой форму сердца.

— Математически можно выразить всё, — так и не решаясь в открытую признаваться, произнёс покрасневший Куро, — даже то, что не поддаётся расчёту.

Данте:

Глубокой летней ночью двое не спали. Под стрёкот сверчков в свете полной луны они медитировали в саду. Ночь для этого — лучшее время: тишина, покой, никто и ничего не отвлекает. Почти. Т/и нередко составляла Данте компанию в медитации, и мысли бубнового короля девушка всё никак не хотела покидать. Думы о ней не позволяли абстрагироваться от этого бренного мира. Выход один: облегчить душу и признаться.

Закончив с медитацией, Т/и и Данте решили выпить по чашечке чая на свежем воздухе. Ночь, полнолуние, лёгкие порывы тёплого ветра, вкусный горячий чай — отличный момент, чтобы раскрыть душу и признаться в чувствах, распаливших даже воплощение спокойствия.

— Луна сегодня красивая, не правда ли? <span class="footnote" id="fn_39400536_0"></span> — нарушил тишину Данте, глядя на бледное пятно в тёмном усыпанном звёздами небе. Т/и, прежде тоже взиравшая на небесное тело, перевела взгляд на своего компаньона, а тот продолжил: — Сказал бы я в любое другое время, но сейчас хочу быть прямолинеен, как никогда, — молодой мужчина с лёгкой умиротворённой улыбкой перевёл взгляд на девушку. — Я люблю тебя.

Феликс:

Спонтанность — это абсолютно про него. Спонтанно он принял решение посетить парк развлечений. На улице прекрасная погода: не жарко и не холодно; безоблачно, солнышко ярко светит, ещё и выходные! Чем не повод покататься на аттракционах и поесть сахарной ваты? Но в одиночку Феликсу идти не хотелось, вместе с кем-нибудь всегда веселее, поэтому он пригласил Т/и пойти с ним.

Почти целый день они провели в парке, катаясь на самых разных аттракционах и не по одному разу. Лучи заходящего солнца осветили самую большую конструкцию, которую друзья обделили прежде вниманием.

— Колесо обозрения! — воскликнул Феликс, хватая Т/и за обе руки. — Пойдём, покатаемся? Пойдём? Пойдём?

— Пойдём, — с улыбкой согласилась Т/и. Такому по-детски восторженному парню было невозможно отказать, да и, несомненно, сверху открывается прекрасный вид на опалённый закатом город.

Как спонтанно Феликс захотел пойти в парк аттракционов, так же спонтанно он и решился признаться Т/и, когда их кабинка колеса обозрения стала подниматься. Для пущей красоты сделать это он решил, когда кабинка будет на самом верху. Весь путь парень нетерпеливо ёрзал, предвкушая момент.

И вот кабинка в зените своей траектории. Розовеющий, прямо как щёки червового валета в тот же момент, город предстал перед глазами Т/и, как на ладони, а над ушком прозвучало:

— Я люблю тебя! — с этими словами Феля обнял девушку, мысленно коря себя за то, что не продумал признание получше. — Не как друга, как девушку!

Вару:

Зеленоволосый бес долго не обращал внимания на свои чувства, надеясь, что скоро эта невесть откуда взявшаяся влюблённость пройдёт, но он жестоко ошибался. В попытках выкорчевать из себя сие отягощающее чувство, Вару пытался сам себя настроить против Т/и, пытался шутить над ней злее, чем над остальными, но всё безуспешно; у него даже не поднялась рука банально обрить наголо дорогую соседку, пока она спит. От того, что он не мог просто так взять и заявить на девушку свои права, пиковый валет злился на мир, на неё, на себя. Просто так Вару признаться тоже не мог: в лучшем случае это будет принято за дурацкий прикол, в худшем — парень будет поднят на смех. Решение: обернуть всё в шутку, дождавшись подходящего момента, вдруг прокатит.

В один из майских выходных дней обширное семейство решило приготовить шашлыки у себя во дворе. Т/и сидела на качелях, отдыхая. Вару огляделся: все были неподалёку, но и не слишком близко, чтобы услышать негромкий разговор.

— Слышь, малая, — тихо обратился к девушке зеленоволосый, подойдя к ней, — мне одна тёлочка нравится, — на это заявление он поймал на себе сильно удивлённый взгляд Т/и. — Короч, помоги отрепетировать признание, а? А то я чё-т, как лошок какой-то, подссыкиваю.

— Ну… Ладно, — согласилась Т/и так же негромко, надеявшись, что, если у Вару появится девушка, он будет поспокойнее. — Тебе с согласием или как? — с ехидцей уточнила она.