Глава 2 (2/2)

— Отвечай, сука. Ты понимаешь, что если дальше будешь ошиваться рядом с Мизуно, в следующий раз получишь не только ты?

Эти слова мигом выдернули из астрала. Парень уставился на обидчика неверящим взглядом. По спине прошлось рябью, когда он еле слышно произнёс:

— Не… трогайте. Не трогайте её… Пожалуйста…

Амбал вскипел, резко ударив кулаком по раковине. Его голос казался особенно устрашающим:

— Ясно. Похоже, раз до тебя не доходит по-хорошему, сегодня придётся преподать особенный урок, — Шота отвернулся, а потом принялся копошиться в рюкзаке.

Похоже, сейчас даже его друзья не понимали, что лидер хочет сделать. Тем не менее, спустя несколько секунд он нашёл искомое, оторвавшись от портфеля. Но громила всё ещё был повёрнут спиной и Юма не мог разглядеть, что тот делает.

Внезапно пространство разрезал звук, похожий на напор воды. Кенто и Рё странно переглянулись.

— Э… Ты чего делаешь?

Ответа не последовало, а комнату начал заполнять какой-то очень неприятный запах. Юма нервно поморщился, понемногу отползая к стене.

Наконец Шота повернулся. В его руках была небольшая ёмкость с неизвестным содержимым. Тон амбала приобрел совсем уж неестественный оттенок:

— Пусть эта мразь освежится.

Бугай неспешно двинулся к жертве. Кенто осторожно вставил:

— Слышь… Может, ну его? Ты ж знаешь, он недалёкий. Пару раз по лицу ещё вдарить, и всё поймёт.

Шота остановился на полпути. Донёсся раздражённый голос:

— Я хочу, чтобы эта тварь прямо сейчас усвоила, что бывает, когда плюёшь на слова сына Широгаэ Дзюнпэя. Он посмел ослушаться, и он получит то, что заслужил.

Кажется, громила по-настоящему вышел из себя. Рё, всё это время стороживший дверь, негромко добавил:

— Ты прав, Шота. Но, может, всё же просто приложим головой о пол пару раз? Просто это… Чё-т слишком, не думаешь?

— Заткнись! Я сделаю то, что хочу. Не смей мне указывать, — взгляд амбала вновь устремился на лежащего парня. Не желая больше выслушивать друзей, он подошёл к Юме.

Тот, похоже, не мог до конца поверить в происходящее. Юноша старался максимально абстрагироваться от разговора обидчиков, будто каким-то образом мог избежать страшной участи.

Шота наклонился и грубо схватил его за подбородок. В этот момент Юма смог до конца ощутить отвратительный запах, доносящийся из стакана.

— Ну что, будешь отвечать за свои действия? Или, как ёбаная трусливая шавка, опять подогнёшь хвост? — бугай был настолько близко, что парень буквально чувствовал его дыхание на коже.

Юма молчал. Всем нутром он ощущал угрозу, исходящую от человека напротив, а этот мерзкий запах уже будто впился во всё окружающее пространство, заглушая любые другие чувства.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, мразь! — по лицу юноши опять отдался болью звонкий удар.

Парень ещё сильнее сжался, не находя сил сказать хоть что-нибудь. Ему было страшно. Это липкое чувство не давало двинуться, стыдливо прожигая душу и прерывая любые попытки сопротивления.

Шота не стал больше ждать. Он схватил Юму за запястья одной рукой, не позволяя вырваться. Другой поднёс стакан ближе.

Старшеклассник замотал головой, но сразу получил удар лбом и приложился о стену. Картинка перед лицом размылась. Секундой позже ёмкость с мерзким содержимым опустела.

По телу мгновенно разошлась дрожь от тошнотворного ощущения на языке. Горло зажгло, а секундой позже Юма болезненно закашлялся. Шота удовлетворённо отошёл и окинул испуганных друзей злобным взглядом. Те промолчали.

Не успел парень опомниться, как по животу пришёлся кулак. Сначала его бил только Шота, но со временем Кенто, видимо, смирившись с произошедшим, снова подключился.

Комната стала мутной. По правде говоря, с того момента, как внутри него оказалась та гадкая субстанция, он перестал различать реальность. Вся действительность сузилась лишь до того омерзительного вкуса — и того, как он позволил им сделать даже это. Они избивали его. Они морально давили его. Но, как ему казалось, он всё ещё находился где-то на уровне обычного затравленного подростка. Теперь же его человеческое достоинство было сломано. Бесповоротно и окончательно. Обидчики перешли черту и отныне могли сделать всё, что угодно. Потому что Юма больше не был для них даже подобием человека.

Когда Шота окончательно выпустил весь свой пыл, бугаи отступили. Вроде лидер что-то сказал юноше напоследок, но тот не смог различить слова. Парень остался лежать на холодном кафеле.

По маленькому окну уборной забили первые капли дождя. Этот звук разлился по телу приятной волной. Кажется, следующие несколько недель ожидаются самые сильные осадки? Интересно, как долго продлится сезон дождей в этом году? Помнится, в прошлом дождь лил до самого конца июля, и в какой-то момент занятия в школе отменяли из-за высокого риска наводнений. Может, в этом году тоже получится избежать посещения школы и почаще оставаться отдыхать дома?

«Было бы славно», — незаметно пронеслось в голове. Юма вспомнил, как в один из таких дождливых дней вышел на улицу и, промокнув до нитки, опрометчиво поскользнулся прямо на пороге дома. Помещение пронзил короткий смешок. Воздуха в лёгких не хватало, и парень начал понемногу задыхаться. Отчаянно пытаясь вздохнуть, он всё никак не мог отделаться от дурацкого воспоминания о прошлогоднем событии. С дрожащих губ сорвался ещё один нервный звук, едва похожий на смех. Юма схватил себя за горло, желая запретить тому издавать что-либо. Но стало только хуже, и юноша упёрся лбом в пол, до боли сжимая волосы на голове. Губы дрогнули, и комнату вновь прорезал рваный смешок. И ещё один. И ещё. Этот смех, в действительности больше походивший на что-то между всхлипом и хрипом, заполнил пространство и отдавался эхом по и без того болящей голове.

В этот момент ему было так забавно находиться здесь. Юма не мог перестать смеяться, всё сильнее стискивая волосы. Тот самый мерзкий вкус уже настолько прожёг его тело, что, казалось, стал его частью. Раз за разом заливаясь смехом, который со временем перешёл в какие-то беспомощные всхлипывания, постепенно силы заканчивались, и звук уменьшался, пока окончательно не затих. Тогда юноша безжизненно замер и просто уставился в пол перед собой стеклянным взглядом.

По пути домой он несколько раз пнул ни в чём не повинные кусты. Сейчас внутри засело только одно чувство — глубокая ненависть к самому себе. Подойдя к ближайшему зданию, кулак машинально влетел в стену. Воздух прорезал сдавленный хрип.

— Блядь.

Разум вновь и вновь прокручивал прошедшие события. С каждой секундой к горлу подступала тошнота. В какой-то момент она стала настолько сильной, что юноша не смог её сдерживать. Его вырвало прямо на асфальт.

Прокашлявшись, парень обратил внимание на свои руки. Костяшки пальцев были разбиты в кровь. Тем не менее злоба, отказывающаяся покидать его, не дала конечностям отдохнуть. Стену снова и снова одолевали безысходные удары.

Юма не помнит, пришёл ли в конечном счёте домой в тот вечер. Он долго блуждал по пустым улицам, время от времени испытывая вспышки гнева и избивая очередной подвернувшийся предмет.

Где-то под рёбрами глубоко засели мрачные мысли о том, что он всё же не заслужил ни малейшего кусочка счастья в своей ничтожной жизни.

«Да, так и есть», — разочарованный итог пришёл сам собой.

Шота был прав. Юма правда не достоин впустить хотя бы что-то хорошее в свою действительность.

***

— Куросава, что случилось? Почему ты не отвечаешь?

Мизуно обеспокоенно плелась за одноклассником, который с утра равнодушно прошёл мимо неё, опустив приветствие и проигнорировав девушку.

— Ты выглядишь очень плохо, Куросава… Расскажи мне, что произошло.

Несмотря на отсутствие ответов, старшеклассница продолжала следовать за другом. Тот ускорил шаг. Волнующимся тоном она потребовала:

— Стой! Ответь мне, сейчас же! Я переживаю за тебя.

Юма развернулся. В его взгляде нельзя было прочитать ни единой эмоции. Смотря куда-то сквозь девушку, парень произнёс:

— Нам больше нельзя общаться. Это конечное решение.

— Что? Почему? Скажи мне, я уверена, мы сможем разобраться…

— Нет. Не сможем, — отрезал юноша, снова собираясь отвернуться.

Внезапно его прервала рука, ухватившаяся за край рубашки.

— Пожалуйста! Это из-за тех парней, да? Кажется, одного из них зовут Шота. Я знаю, что они задирали тебя…

Юма резко вырвался из хватки, окинул девушку усталым взглядом и окончательно развернулся, не дав Мизуно ни единого шанса на диалог.

***

Они не общались уже несколько дней. Юма полностью игнорировал девушку, которая каждое утро обыденно ждала его у ворот.

Сегодняшние занятия подошли к концу. Старшеклассник отстранённо собрал тетради и вышел из школы. На удивление, за все прошедшие уроки навязчивая одноклассница ни разу не обратилась к нему.

Юма уже хотел облегчённо вздохнуть, думая, что девушка поняла его позицию. Однако, когда он свернул за угол, Мизуно оказалась прямо перед его лицом. Первая и очень желанная мысль — случайное столкновение. Но парня ждало разочарование: одноклассница кивнула на дорогу за собой, как бы попросив друга последовать за ней.

Вопреки здравому смыслу, Юма всё же решил согласиться. Быть может, получится окончательно доказать девушке твёрдость своего решения. Их вряд ли могли заметить вне школы, но парень всё равно постоянно оглядывался.

Путь был недолгим. Сворачивая по узким тропинкам, они вышли к тротуару. По всему периметру рядом с ним простирались длинные посадки цветов. Мизуно чуть наклонилась, вдохнув свежий аромат.

— Ты знаешь, что это за цветы?

Юма не отвечал, безразлично наблюдая за девушкой. Та осторожно продолжила:

— Это гортензии, рода гидрангия. Они предпочитают дождливый сезон для цветения, — девушка нежно провела рукой по лепесткам, смахивая прозрачные капли с растения. Выждав несколько мгновений, она тихо произнесла:

— Ещё их называют цветком извинения. Когда-то дедушка рассказал мне, что это пошло из истории… Один император подарил гортензии женщине, которую несправедливо обидел. И, знаешь, каждый раз, когда мы с дедушкой как-то ссорились, на следующий день он приносил мне гортензию, — Мизуно слабо улыбнулась, а потом аккуратно сорвала один цветок.

Девушка приподнялась, протянув гортензию юноше.

— Каждый оттенок говорит о чём-то. Эта — голубая — отражает, что чувства не требуют ответа.

Юма принял цветок, не до конца понимая посыл слов Мизуно. Тем не менее, она добавила:

— Я хочу сказать, что всегда рядом. И мне не нужно, чтобы ты обязательно отвечал или рассказывал мне что-то, что не хочешь говорить. Просто не уходи. Пожалуйста, — девушка посмотрела ему в глаза каким-то до боли искренним взглядом. — И… Прости меня.

Парень недоумённо вздрогнул. За весь прошедший день он первый раз озвучил:

— За что?

Мизуно помолчала пару секунд. В её тоне появилась странная горечь:

— Я ведь с самого начала понимала то, что ты пытаешься прятаться от тех парней. И раз ты сказал, что нам больше нельзя общаться, значит, они всё же заметили нас. Я вижу, что тебе сделали больно. А всё из-за меня, ведь я, как дурочка, подходила к тебе на переменах, совсем забывая о твоей безопасности…

Девушка опустила голову, словно была готова заплакать прямо здесь. Юма, не до конца понимая, что делает, схватил её за плечи. К горлу подступило кричащее чувство несправедливости:

— Мизуно, ты ни в чём не виновата! Во всём, что происходит со мной, виноват только я. Пожалуйста, выкинь эти глупые мысли…

Одноклассница посмотрела на парня уже чуть влажными глазами. Тот, всё ещё находясь под пеленой недоумения от слов девушки, порывисто обнял её.

По телу разошлась волна тепла. Почему-то в этот момент Юма совсем забыл об изначальной цели, с которой пошёл за Мизуно. Он бережно сжимал её дрожащие плечи и сам чуть ли не плакал.

Сейчас парень понял, что был невероятно глуп. Он не мог оставить её. Даже если ему грозит опасность, даже если Шота угрожал причинить вред Мизуно. Юма должен был защитить её. Потому что он чувствовал, что нужен девушке.

Пальцы подрагивали, но он всё равно удерживал подарок одноклассницы. Юноша порывисто выдохнул, рассматривая растение. Мизуно была так похожа на эти цветы.

Все звуки улицы стали лишь приглушённым фоном. Мимо проносились автомобили, разбрызгивая лужи по высаженным бутонам. Чистые соцветия гортензии стремительно покрывались грязными оттенками.