7. Островок мира. (2/2)

— Какая-то плебейская херня, — процедил Блейз, бросая снисходительный взгляд на их напитки.

— У тебя просто палитра вкусов ограничена! — крикнула ему в спину Гермиона, отхлебнув напиток.

Вся компания вывалила на крыльцо, нарушив тишину вечера смехом и шумными перебранками. Они стихийно образовали круг, Пэнси завалилась в кресло, а Гермиона пристроилась рядом, опершись локтем о его спинку, так близко, что её кудри почти касались плеча подруги.

Блейз и Тео встали чуть поодаль, прислонившись к деревянным столбам крыльца. Оба были одеты с небрежной аристократичностью — Блейз в тёмных льняных брюках и рубашке песочного цвета. Тео же выбрал чёрные брюки и рубашку с тонкими серебристыми полосками. Малфой, весь в чёрном, усевшись боком на перила, подогнул одну ногу, оставив другую свободно свисать.

Пэнси сидела, утопая в огромной мужской рубашке, которая болталась на ней как мешок, а рукава приходилось закатывать несколько раз.

— Мне вот интересно, как скоро вы перестанете так выряжаться? — хохотнула она, поправляя непослушный рукав.

— Я уверена, это они в домашнем. — фыркнула Гермиона в своей выцветшей футболке и потертых шортах.

Контраст действительно бросался в глаза: парни даже здесь, на крыльце загородного дома, выглядели так, будто только что сошли со страниц светской хроники.

Пэнси достала сигареты и предложила две пачки на выбор: свою — с обычными, и Гермионы — с чёрными гвоздичными.

Только Гермиона и Малфой потянулись к последним. Прикурила от зажигалки, передавая её Пэнси, но Блейз уже прикуривал ей от палочки.

— Беру свои слова назад, палитра вкусов ограничена не у всех, — Гермиона усмехнулась, делая глубокую затяжку.

— Не хочется брать с вас пример и выглядеть как домовые эльфы, — Малфой затянулся с изысканной медлительностью, выпуская дым аккуратными кольцами, которые растворялись в воздухе, словно заклинания.

Лёгкое опьянение уже давало о себе знать — тепло разливалось по венам, смешиваясь с пряным вкусом гвоздики на языке. Голова была лёгкой, мысли немного размытыми, но приятно расслабленными.

— Не думаю, что у вас есть одежда на нас, а эта самая простая из моих вещей, — Тео лениво провёл рукой по своей безупречной рубашке.

— Приоденем их? — Пэнси хихикнула, подмигивая Гермионе.

— Сами справятся, — та махнула рукой, — это даже забавно, мы как с телохранителями.

Девушки рассмеялись, и этот смех звучал легко, будто они снова были школьницами, а не участницами войны.

— Эй, Грейнджер, я думал, нас отпиздят толпой на том собрании. Ты их заколдовала? — Малфой прищурился, выпуская дым в её сторону.

— Что ж ты всё не отъебешься? — Гермиона раздражённо выдохнула дым ему в лицо. — Вас приняли в Орден, все давали Клятву. Уже никуда не денешься. Они бы не пошли против Гарри.

Блейз помахал рукой с сигаретой, жестом предлагая продолжать.

— Да нет больше того святого Поттера, может, и не было никогда. Сами идите и разбирайтесь, я вам не мамочка, — её голос прозвучал резко, но в нём не было злости, только усталость.

— Непримиримые разногласия, — задумчиво протянул Нотт, наблюдая, как пепел падает на деревянные доски крыльца.

— Пэнс, кто это тебя так? — Блейз кивнул на её синяк.

— Тот же, кто и тебя, красавчик, — Пэнси усмехнулась, прикрыв глаза.

— Предлагаю в следующий раз загасить его толпой, — пошутил Забини, растягивая губы в ухмылке.

— Попробуйте, — Малфой шутливо и высокомерно бросил вызов, откинув голову назад.

Гермиона закатила глаза, делая ещё одну затяжку.

— Как же ты меня бесишь, — прошептала она в никуда, чувствуя, как лёгкое головокружение от дыма и алкоголя смешивается с чувством раздражения, усталости и... тем, что она не хотела признавать.

Вечер был тёплым, и даже эти вечные споры казались частью чего-то привычного и почти... домашнего.

Гермиона не заметила, как сигарета догорела до фильтра, и лишь резкий жар на кончиках пальцев заставил её вздрогнуть. Все вокруг потихоньку возвращались, смех и голоса стихали, растворяясь в тёплой ночи.

— На пару слов. — Она схватила Пэнси за плечо, задерживая её на пороге. Девушка обернулась, её тёмные глаза блестели в свете луны.

— Если они тебя заебали, мы всё ещё можем выселить их в палатку, — шутка сорвалась с её губ легко, но в голосе уже читалась настороженность.

— М-м, нет… — Гермиона прижала холодный стакан к виску, будто пытаясь заморозить навязчивые мысли.

Пэнси наклонилась ближе, её брови слегка сдвинулись.

— А в чём дело?

Гермиона закусила губу, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Да я сама не знаю, Пэнс… — её голос дрогнул. — Я… я не могу с ним.

Паркинсон вздохнула, скрестив руки.

— Гермиона, вы с ним как кошка с собакой с первого курса. Ты серьёзно думала, что будет по-другому, когда он будет с нами?

— Нет, конечно, — она резко провела рукой по лицу. — Я прекрасно знала, какой он ублюдок.

Но это не помогало. Мысли путались, как клубок змей, и каждая из них жалила больнее предыдущей.

— Это пиздец, Пэнс. Я запуталась. Я… я реагирую не так. Этот подтекст в его шутках, и он рядом… Это не должно быть так…

Пэнси замерла, а потом медленно закатила глаза.

— О-о-о, ну да, пиздец…

Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по рукам.

— Я уже утонула в ненависти к себе, ко всему вокруг… И я не знаю, что делать.

Паркинсон вздохнула, её глаза смягчились.

— А ты сама чего хочешь? — её голос звучал тихо, почти нежно.

— Спокойствия. Я, блять, хочу простого спокойствия.

— Ну, это вряд ли у нас получится, — Пэнси приобняла её, и тёплое прикосновение на секунду растопило лёд внутри.

— Что мне делать? Я не хочу этой херни…

— Да просто кайфуй, моя девочка. Лёгкое утешение никому не повредит.

— Я не хочу быть чьим-то утешением. И не хочу утешать кого-то. Мне уже хватило. Тем более я не хочу проблем и недосказанности в команде.

— Как будто их сейчас нет? — Пэнси приподняла бровь.

Гермиона промолчала, глядя в темноту.

— Ты прекрасно знаешь, что я не люблю анализировать всё это. И я никогда не жалею о том, что делаю, — губы Пэнси растянулись в дерзкой ухмылке. — Зачем переживать, если каждый из нас может умереть? Просто кайфуй и расслабься. Я вот серьёзно думаю о Блейзе. Ну а что? Сто лет уже никого не было. А я нравилась ему в школе, почему бы и нет?

Гермиона фыркнула, но в её глазах не было смеха.

— Ты делаешь это всё слишком реальным. Блейз, ладно, он нормальный. Но этот… Я не могу! Не могу, блять, хотеть именно его!

Пэнси рассмеялась, звонко и беззаботно.

— Я что-то не припомню, чтобы ты отказывалась от того, чего хочешь. А сомневаться, думать ”что если”… Это не про нас. Не сейчас.

— Это пиздец, Пэнс.

— Да, пиздец. Что ещё сказать? — Паркинсон пожала плечами, но её взгляд стал серьёзнее. — Но я не буду тебя переубеждать. Ты это и так знаешь. Просто расслабься и посмотрим, что будет. Ну или, если захочешь, врежешь ему, я поддержу.

План ”свернуть на шутку” не сработал.

Пэнси, с лёгким вздохом, наклонилась к подруге, чтобы поймать её взгляд:

— Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом?

И пока это так всё остальное казалось немного проще. Гермиона закрыла глаза на секунду, потом кивнула.

— Знаю…

Девушки вернулись в гостиную, где царила расслабленная атмосфера мужской компании. Тёплый свет ламп приглушенно освещал развалившихся на диванах парней - Малфой небрежно перекидывал карты, Тео что-то рассказывал, жестикулируя бокалом с огневиски, а Забини, растянувшись на диване, лениво подпевал звучащей из колонок мелодии.

Пэнси грациозно направилась к полке с кассетами. Её пальцы скользнули по пластиковым коробочкам, выбирая нужную, движения были чуть менее точными, чем обычно, выдавая лёгкое опьянение.

— Давай просто потанцуем, — прошептала она, поворачиваясь к Гермионе и протягивая руку. В её тёмных глазах отражались блики света, а на губах играла беззаботная улыбка, словно предлагая забыть о тяжёлом разговоре на крыльце.

Первые аккорды Rolling Stones-Star Star заполнили комнату, и Пэнси тут же пустилась в пляс, забавно изгибаясь в пародии на рок-н-ролл. Её движения были преувеличенно театральными — она кружилась, закидывала голову назад, подражая то бальным танцорам, то рок-звёздам. Рубашка, всё ещё болтавшаяся на ней мешком, развевалась при каждом повороте.

Гермиона, сначала смущённая, быстро подхватила настроение. Её волосы раскачивались в такт музыке, когда она неуклюже повторяла движения подруги. Впервые за этот вечер напряжение начало покидать её тело, плечи расслабились, а на лице появилось настоящее веселье. Они кружили друг друга, смеялись над собственной неуклюжестью, и в эти мгновения казалось, что война, Орден, все сложные чувства остались где-то далеко.

Периферией зрения Гермиона уловила движение в углу комнаты. Малфой, всё так же изящно развалившись на диване, наблюдал за ними поверх бокала. Его бледные ресницы прикрывали холодные глаза, но в уголках губ играла знакомая усмешка. Когда их взгляды встретились, он медленно поднял бокал в немом тосте, не отводя взгляда. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки, то ли от музыки, то ли от этого взгляда.

Но Пэнси уже схватила её за руки, закрутив в новом танцевальном па, и неприятные мысли снова отступили. Они прыгали, как школьницы на вечеринке, смеялись до слёз, совершенно не заботясь о том, как выглядят со стороны. В этот момент не было прошлого, не было будущего, только музыка, тёплый свет ламп и ощущение лёгкости, которое дарило опьянение и дружеское плечо.

Где-то на заднем плане Блейз начал хлопать в такт, Тео присоединился к танцу, изображая карикатурного гитариста. Комната наполнилась энергией, смехом, музыкой. Казалось, сама атмосфера заряжалась их беззаботностью.

И только Малфой оставался в стороне, всё так же наблюдая за этим безумием с тем же выражением — где-то между презрением и... чем-то ещё, что Гермиона не решалась определить. Но сейчас она не хотела думать об этом. Сейчас было только ”здесь и сейчас”, только музыка, только танец, только этот момент беззаботности, который они так редко могли себе позволить.

Песня подошла к концу, и девушки, запыхавшиеся, но счастливые, наконец остановились, обнявшись и продолжая смеяться над собственной глупостью. В этом смехе, в этом объятии было что-то целительное, словно подтверждение, что какие бы бури ни бушевали вокруг, они всё ещё могут находить эти островки простого человеческого счастья.