◄♪►⸻ часть 22 ⸻◄♪► (1/2)
Все стояли вокруг выжженной воронки, ещё не до конца веря своим глазам. И вдруг — их внимание привлёк шум. Туареги, оставшиеся в лагере, оживились. Один взобрался на камень, другие, глядя в сторону группы, махали руками.
— Что-то происходит, — сказал Халид, нахмурившись. — Надо возвращаться.
Лучано стоял чуть в стороне, молча смотря на песок в воронке. Его лицо было задумчивым и отрешённым.
— Вы идите, — бросил он, не оборачиваясь. — Я догоню.
— В чём дело? — настороженно спросил Агостино, подойдя ближе.
Лучано поднял голову. Его взгляд был ясным, а в глубине глаз горел огонь.
— Это не совпадение, — тихо произнёс он. — Метеорит… его уничтожение. Эта молния — не просто природная аномалия. Я чувствую это. Всё, что нам нужно было узнать, уже у нас есть. Я это… знаю. Но не понимаю как, откуда… Я хочу остаться. Ненадолго. Помолиться. Поговорить с Богом.
Повисла пауза. Халид вопросительно посмотрел на Агостино.
— Пусть, — сказал тот и положил руку на плечо Лучано. — Только не долго, понял? Если начнём звать — сразу иди. А мы пока узнаем, что случилось.
Когда Лучано вернулся в лагерь, там творился настоящий хаос: все торопливо собирали вещи, затягивали мешки, поднимали сёдла на верблюдов. Верблюды недовольно фыркали и переминались, чувствуя тревогу.
— Что происходит? — в недоумении спросил Лучано, подходя к Агостино.
Тот поднял с земли свой рюкзак, достал из него старый военный бинокль в кожаном футляре и протянул Лучано:
— Песчаная буря. Посмотри.
Лучано взял бинокль и прижал к глазам. С востока плавно двигалась стена грязно-жёлтого песка.
— Она… до самого неба, — поражённо прошептал Лучано.
Халид подошёл, поправил тагельмуст и сказал:
— Это хамсин. Туареги говорят, у нас максимум пятнадцать минут. Надо не просто уходить. Надо бежать.
— Быстрее! — крикнул кто-то.
Все вскарабкались на своих верблюдов, и почти одновременно животные рванули вперёд. Те, что могли — побежали, другие пошли быстро, рывками.
Агостино чуть наклонился к Лучано, ехавшему рядом:
— Ну что, ты понял что-нибудь там, в воронке?
Лучано взглянул на него и кивнул, улыбнувшись только глазами.
За пятнадцать минут они преодолели чуть больше километра, может, полтора. Для гружёных верблюдов, рысцой бегущих по пустыне, это было почти на пределе возможностей.
Когда стало ясно, что буря почти догнала их, все остановились у невысоких скал — хоть какое-то подобие укрытия. Смысла бежать дальше не было, и мужчины кинулись сооружать ветрозащиту.
Ещё несколько мгновений — и стена песка с оглушающим гулом пронеслась в десятке метров от них. Буря не коснулась их. Ни одна песчинка. Словно между ними и этим смертоносным хаосом стоял невидимый, непроницаемый барьер. Все застыли в недоумении. Даже верблюды, почувствовав перемену, успокоились. А грязно-жёлтая стена промчалась дальше — на запад.
Когда воздух наконец очистился, все увидели: долина Вади Уан Текофи больше не была прежней. Слои песка исчезли. Скалы, ранее частично погребённые под насыпями, обнажились.
— Я знаю, почему это произошло, — вдруг сказал Лучано.
Все, кроме Софии, обернулись. Она стояла, прислонившись к скале. Глаза, ещё недавно сиявшие от изумления, теперь были полуприкрыты — как у человека, вымотанного до предела. Амаль первая заметила это. Подошла, коснулась плеча Софии и обратилась к остальным:
— Прежде чем мы продолжим путь — назад в долину или обратно в Гат, — нужно отдохнуть. Выпить чаю, перекусить. Мне не нравится, как выглядит София.
— Всё хорошо, правда, — попыталась возразить та. — Это просто эмоциональное истощение. Я в порядке. Дайте мне минуту.
Агостино подошёл ближе, присмотрелся и кивнул:
— Амаль права. Пекло только начинается. Солнце в зените. Надо немного отсидеться. И да — нам всем нужно поговорить.
Они расположились в тени скал, деля нехитрую трапезу: сухие лепёшки, вяленое мясо, горсть фиников, арахис в мешочках и остатки миндаля. София, выпив второй стакан чая, заметно ожила. Лицо порозовело, и взгляд стал более осмысленным.
— Если у нас исчезли феномские символы… может, они исчезли вообще у всех членов ордена? — задумчиво спросила она.
— Уверен, так и есть, — ответил Лучано, сделав неспешный глоток. — И у меня есть ещё одно предположение. Печальное. Возможно, Феномский апокриф тоже рассыпался в прах. Как метеорит. Как и пень.
Агостино приподнял брови.
— С чего ты взял, что и пня больше нет?
— Проверь банку, — спокойно сказал ему Лучано.
Агостино достал из рюкзака металлическую банку из-под кофе, открыл её и, удивлённо округлив глаза, показал содержимое банки остальным — кусочки дерева превратились в прах. Он проверил остальные образцы: древесная «кровь» высохла внутри шприца, но так и должно было быть; красные камни были, на удивление, целы.
София прищурилась, всматриваясь в лицо Лучано:
— Ты, что, хочешь сказать… какая-то злая сила оказалась могущественнее Бога и разрушила всё, чтобы мы не получили знание?