Глава 2. Алый город (2/2)

— А вам не наскучивают хозяйственные хлопоты? Один человек мне как-то сказал, — захотела она блеснуть чужой мудростью, — что юность надо проводить или путешествуя, или сидя за книгами. Только так можно понять, как надо будет провести зрелость.

Стефан внезапно замолчал. Он продолжал идти рядом по галерее, но, Феодора ощутила это отчетливо, мыслями был далеко. А мудрости, чтобы вовлечь его снова в беседу, у нее как-то тоже вдруг закончились.

— И мне так говорили… — наконец, произнес Стефан. — Очень хороший человек. И я его совету внял, выкроить время на чтение не так уж сложно. Главное поставить людям ясные задачи, найти хорошую книгу — и знать где переждать толчею, прежде чем проверять результат.

— А здесь есть такие места? — обрадовалась Феодора.

— Идёмте.

Стефан спрыгнул с открытой галереи между двух ближайших колонн и помог ей спуститься. Теперь они пошли прямо по аккуратно подстриженным газонам. По пути Феодора слышала то тут то там смех и голоса гуляющих гостей. Ей казалось, что лишь каким-то чудом они еще не столкнулись с кем-то лицом к лицу, но Стефан уверенно вел ее вперед, огибая живые изгороди и пересекая поперек проложенные садовниками тропинки. Наконец они вышли к искусственному пруду за которым возвышались облицованные серым мрамором стены дворца. Кругом не было ни души.

— Старый дворец, — заметив ее удивление, объяснил Стефан. — До императоров его занимали лаборатории магов из Совета Чародеев. Потом их перенесли в больницы Сампсона, но покои использовать не стали. Кроме патрулей дворцовой стражи здесь редко кто бывает.

Феодора с нескрываемым восхищением окинула взглядом открывшийся ей союз роскоши и запустения. Ветер разметал сухие листья по галереям, выступающим вперед по обе стороны от пруда, и они лежали там никем не тронутыми рыжими сугробами, предвестниками надвигающейся осени. Стебли диких ползучих растений поднимались по колоннам, вплетаясь в сложный каменный узор на капителях. Заключенный в мрамор водоем подернулся зелеными пятнами ряски разбитыми белыми звездочками кувшинок.

— Могли бы устроить здесь гостевые покои, вместо того, чтобы строить новые.

— Про это место ходят мрачные легенды. Здесь слишком много закрытых дверей, и уходя маги позаботились о том, чтобы никому не захотелось их открывать. Впрочем, закрыто не все.

Обогнув пруд, юноша и девушка нырнули под арку к незаметному боковому входу для прислуги и поднялись по ступенькам в длинный коридор. Внутри было мрачно. В неярком свете из высоких арочных окон Феодора увидела пол, выложенный некогда роскошной а теперь потертой и местами разбитой мозаикой, и ряд грубых деревянных дверей. Стефан уверенно направился к одной из них и толкнул тяжелую створку. Та поддалась и они протиснулись внутрь, аккуратно прикрыв ее за собой.

В покоях стоял полумрак, и пахло пылью. Феодора различила очертания немногочисленной, накрытой чехлами мебели, выстроившиеся вдоль стен пустые книжные шкафы и сваленные грудой в углу свитки. Выход на балкон прямо напротив входной двери был плотно завешен тканью. Стефан за руку потянул ее вперед, отвел в сторону тяжелую штору, щелкнул замком — и в лицо Феодоре ударил свежий морской ветер. Дыхание перехватило от восторга.

Узкая полоска пустого причала отделяла внешний фасад дворца от лазурной глади, испещренной насколько хватало глаз разноцветными штрихами рыбацких лодок. По левую руку, через пролив, виднелись подсвеченные клонящимся к закату солнцем домики Халкидона и поросшая лесом вершина горы Скопос, а по правую тонул в дымке Константинополь. Стены, сложенные из чередующихся рядов белого камня и рыжего кирпича, сияющие купола дворцов и общественных зданий, золотые статуи, взметнувшиеся над площадями на мраморных колоннах, и каскады красных черепичных крыш уходили вдаль по изогнутому дугой берегу, постепенно сливаясь в единое целое в мареве наступающего вечера.

«Алый город,» — подумала Феодора.

— Насколько же ужасными должны быть легенды, чтобы забросить покои с таким невероятным видом?! — восхищенно выдохнула она, облокотившись на парапет.

Стефан тихо подошел и встал рядом.

— Слуги шепчутся, что члены Совета Чародеев проводили здесь какие-то совершенно невообразимые, противоестественные эксперименты.

— Прямо так и говорят? — Феодора хмыкнула. — «Невообразимые, противоестественные эксперименты»?

— Да, так и говорят. На леденящие кровь подробности фантазии не хватает, а жути понагнать хочется, — юноша улыбнулся и бросил на нее испытывающий взгляд. — Вы вот не боитесь чародеев, севаста?

Она пожала плечами.

— А должна? Я с севера. Если бы маги не оберегали наши посевы от холодов и непогоды, нам бы уже давно нечего было есть. Чародеи, люди, все заняты своим делом. Друг без друга мы не выживем.

Ей показалось, что она опять поторопилась с ответом. Потому что Стефан чуть заметно…усмехнулся? Феодора готова была поклясться, что он возмутился! Неужели, она выставилась всезнайкой?

— Не выживем, это точно, — на фоне вечереющего неба, в порывах теплого бриза его голос прозвучал неожиданно горько. — И потому сегодня мы отмечаем годовщину чуть не начавшейся между нами войны.

Не обсуждать политику с малознакомыми людьми — первое, чему научил ее папа. И Стефан не просто так привел ее сюда и задал свой вопрос. Возможно, ему было, что сказать. А она так спешила сообщить, что у нее на всё есть мнение, что совсем забыла про собеседника и одной фразой по сути закончила разговор. Надо было выкручиваться.

— С другой стороны, — Феодора склонила на бок голову, — было бы обидно, если б у Совета Чародеев не нашлось времени на пару-тройку противоестественных исследований!..

Стефан оценил ее попытку и улыбнулся.

— На чьей вы стороне, севаста?!

— О! — вскинув руки, она подхватила его смех.- Я стараюсь мыслить шире и не загонять никого в рамки моего хорошего мнения!

Некоторое время они любовались морем в тишине. Феодора старалась впитать в память все, что их окружало до мельчайшей детали.

— Не знаю как насчет «невообразимых» экспериментов, — наконец, произнес Стефан, — но стражники говорят, что иногда видят здесь теней.

Аура безмятежности растаяла без следа. Феодора выпрямилась и сняла руки с мраморного парапета.

— Это так не работает, — произнесла она и не узнала свой голос, настолько сухим и деловым он ей показался. — Тени — не призраки. Они к местам не привязаны. Наоборот, те, кто ими становятся, просто… уходят?

— Да. Они уходят, — согласился юноша, серьезно и просто, такой контраст с масками вежливости, намертво приклеенными к лицам столичных вельмож.

— Я бы многое отдала, чтобы узнать, куда, — она перевела взгляд на Стефана. Тот смотрел на нее внимательно, с едва скрываемым интересом. — Отведи меня, пожалуйста, в мои покои.

Он улыбнулся ее переходу на «ты», и подал руку.

Заперев за собой дверь комнаты, Феодора поспешно выпуталась из церемониального платья, кинула его на изножье кровати и, достав из сундука сумку, вытряхнула на одеяло ее содержимое. Лучи заходящего солнца сверкнули на рядах хрустальных бусин в прорезях браслета. Крошечные сгустки магической энергии в их сердцевине, дрогнули и, реагируя то ли на свет, то ли на сотрясение при падении, заклубились быстрее. Феодора выпрямилась, не спеша брать перчатку в руки. Она думала о тенях в старом дворце.

Действительно ли они там? Знала ли о них мама?

Почему вообще она не рассматривает вероятность того, что стражники просто врут?! Может, стоит просто пойти туда, когда стемнеет, и проверить? А если их будет много и они нападут на нее все разом? Она не сможет отбиться — она еще не готова. Вдруг именно об этом и было видение в Зеркале?

Но вообще-то оно показало и еще кое-что.

Феодора бросила взгляд на перчатку и подняла перед собой правую руку, вспоминая, как механизм собирался вокруг нее — деталь за деталью, медленно и четко. Представив, как занимает свое место последний элемент, Феодора сжала кулак. Из видения она точно знала, что делать.

Сев на кровать, Феодора положила перчатку себе на колени, взяла отвертку, и обреченно вздохнула. Волнение моментально дало о себе знать — руки задрожали. В спокойной, знакомой обстановке своей комнаты в Новгороде, имея на руках все инструменты, она точно справится. Но не здесь, с помощью пары отверток и, Феодора усмехнулась, буквально на коленке. Ей не стоило брать работу с собой.

Благодаря новому знакомству эта поездка не превратилась в бесконечный подвиг превозмогания, но сентябрь все еще был сложным месяцем.

В сентябре она сама не своя. В сентябре воспоминания вынимают душу. В сентябре удача не на ее стороне. В сентябре идет не так все, что может пойти не так. Сентябрь надо просто пережить.

По крайней мере, пока Феодора не узнает, что случилось с ее матерью, и не поймет, как сделать так, чтобы это больше ни с кем не повторилось.

А до тех пор она не могла рисковать своим механизмом. Некоторые детали были слишком ценны. И не о бусинах речь.

Сдвинув отвертки в сторону, Феодора свернулась калачиком прямо поверх одеяла, прижала к груди перчатку и закрыла глаза.

Сидя за столом в соседних покоях, Стефан мрачно вглядывался в повисшую над медным диском проекцию — яркая, искрящаяся магией звездочка переливалась всеми цветами радуги в руках у спящей Феодоры.

Если княжна сама смастерила этот проклятый замочек с секретом на дорожном сундуке, ей следовало отдать должное, она оказалась куда лучшим механиком, чем он мог предположить. И тем сильнее он хотел добраться до ее магического устройства. Но уже завтра она уедет и лишит его единственного шанса покопаться в ее наработках. Стефан прижал к губам кулак и нахмурился.

Наконец, он решился. Придвинувшись к своему механизму, он аккуратно переместил белое стекло по медному диску. Где-то на грани слышимости раздался мелодичный звон. Пронизывающие комнату тонкие потоки воздуха усилились и завибрировали, как струны. Поднимающийся от устройства столб света стал ярче, а образ внутри него четче. Стефан подцепил его пальцами и приблизил место, где сияла волшебная искра, фокусируя на ней магическую энергию. Продержавшись несколько секунд, изображение задрожало, и его контуры оплыли. Стефан стиснул зубы и снова взялся за белое стеклышко.

Сидевшая на стуле у двери женщина в одежде служанки достала из-за ворота платья кулон в виде круглого зеркальца в мозаичной раме, поднялась на ноги и приблизилась к столу. Едва слышный звон в воздухе усилился многократно.

Уснуть на закате было плохой идеей.

Ночной воздух стоял за распахнутыми настежь окнами влажной и душной стеной. Мечтая о сквозняке, хоть бы и о самом ничтожном, Феодора ворочалась в постели. Сердце как будто застряло в горле, и его стук отдавался гулом в ушах. Звук собственного дыхания выводил из себя. Ей, казалось, было тесно в своем теле.

Со стоном она оторвала голову от подушки, села и поморщилась. Тонкая сорочка промокла от пота. Захотелось переодеться, но ничего подходящего на смену у нее с собой не было. Кроме платья для прогулки по городу — в который Феодора понятия не имела, как попасть, не переполошив пол дворца. Она закатила глаза.

Немного подумав, Феодора все же встала с постели и достала из дорожного сундука сарафан из хлопкового шитья длиной ниже колена. Сойдет. Мраморный пол приятно холодил ступни, и, переодевшись, она походила вокруг шелкового ковра в центре комнаты, с наслаждением шлепая босыми ногами по отполированному камню.

Внезапно в коридоре тихо отворилась дверь. Мимо ее покоев прошелестел звук чьих-то шагов, и уже с другой стороны послышался скрип петель. Спустя несколько секунд кто-то торопливо прошел в обратном направлении — уже не один — и снова все стихло.

Феодора замерла, прислушиваясь. Она думала, что у нее нет соседей. Стефан ведь говорил, что это уединенное место. Кто там может быть — гости, слуги?

И тут из коридора раздался грохот. Дверь соседних покоев, похоже, распахнулась настежь и с силой ударилась о стену. Хрупкая, как стекло, ночная тишина разлетелась вдребезги и осколками впилась в барабанные перепонки. Феодора подскочила на месте и едва успела зажать рот рукой, чтобы не выдать себя криком. Кто-то пробежал мимо ее комнаты вглубь коридора, больше не стараясь приглушить свой топот, а в следующую секунду она ощутила чье-то гнетущее, удушающее присутствие. Оно надвигалось все ближе и ближе, будто по коридору ползло что-то огромное и невыносимо жуткое — что-то, с чем ни при каких обстоятельствах нельзя сталкиваться лицом к лицу.

Первым желанием стало заблокировать дверь. Быстро обведя глазами покои, Феодора постаралась сообразить, что можно было бы использовать — и тут ее взгляд упал на лежащую на кровати перчатку. В два прыжка Феодора оказалась рядом, торопливо выпутала ее из скомканных влажных простыней, натянула на дрожащую руку и, не отводя глаз от входа в комнату, крутанула барабан вокруг запястья. Вместе с ощущением магии, медленно стекающейся к центру ладони, пришла уверенность. Феодора осторожно перевела дух, восстанавливая самообладание.

И тут раздался знакомый звонкий хруст. Так и не разрядив полностью заключенную в ней энергию, прозрачная бусина вылетела из медальона на тыльной стороне ладони и с глухим стуком исчезла в ворсе ковра. Собранная было магия немедленно развеялась. Феодора похолодела. То, что двигалось по коридору, замерло напротив ее двери, сожрав разом все звуки, кроме биения крови в ушах, и прямо сквозь резные деревянные створки вперило в нее тяжелый немигающий взгляд. Она почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. Боль вонзилась в виски. Из распахнутых от ужаса глаз потекли слезы.

А потом все исчезло. Феодора шумно втянула ртом воздух. Мертвая тишина превратилась в живую, вмиг наполнившись привычными шорохами душной южной ночи. За дверью послышались осторожные, но вполне человеческие шаги.

Поправив на руке предательскую перчатку, Феодора соскочила с кровати, подбежала к двери и резко распахнула ее.

В коридоре не горело ни одной лампы. Неяркий свет от зажженных во внутреннем дворике фонарей с трудом проникал сквозь сплошной ряд арочных окон. На полу прямо у дверей ее покоев лежала знакомая служанка. Ее глаза были закрыты. Тускло поблескивавший на груди кулон в виде зеркальца пересекала трещина.

— Оставайтесь там, — Стефан шагнул к телу от колонны одного из окон и склонился над телом.

— Стефан?

Он поднял взгляд, но тень скрыла выражение его лица.

— Что произошло?!

Ответить он не успел. Служанка вскочила на ноги так быстро, будто кто-то или что-то дернуло ее вверх, как марионетку. Стефан отпрыгнул сперва обратно к окну, но через мгновение уже заслонял собой Феодору. Глаза женщины открылись, устремив перед собой невидящий взгляд. Тело выпрямилось и замерло.

Феодора выглянула из плеча Стефана и увидела, как от кончиков пальцев служанки вверх по ее запястьям и дальше под закатанные рукава платья поползла чернота. Ее невозможно было ни с чем перепутать. Непроницаемая для бликов и отсветов, без которых не обходится даже ночь, она стирала детали, объемы и фактуры, заставляя того, кого захватывала, под любым углом зрения казаться плоским силуэтом — Тенью.

Женщина всхлипнула. Мгла тонкими ручейками заструилась из-под ворота вверх по ее коже, будто сжав пальцы на ее горле, и устремилась дальше к лицу, затекла в рот, нос, глаза. Последней почернела одежда, промокнув тьмой изнутри, будто краской.

За свои неполные шестнадцать лет Феодора воочию видела уже вторую такую метаморфозу, а историй о них слышала еще больше. И она знала совершенно точно — это не должно было происходить так быстро! Только что за считанные минуты перед ней произошло то, на что обычно уходило несколько недель.

Охваченная болью и трепетом Феодора стояла, прижав руки к губам и боясь пошевелиться. Мир вокруг сжался до заполненной чернотой прорехи в ткани реальности перед ней — прорехи в форме человека, женщины. С тихим, похожим на стон, вздохом, Тень покачнулась, будто резонируя с чем-то эфемерным разлитым в воздухе, известным только ей — и резко вытянулась по струнке. Феодора рефлекторно повторила ее движение.

«Тени уходят, «- пронеслось у нее в голове.

С трудом сдерживаемый поток воспоминаний и образов, наконец, вырвался на волю.

Вот тонкая, будто прорезанная куда-то в непроницаемую тьму, рука матери в ее детских ладошках. Черные пятна на лбу и щеках — час за часом, медленно но неуклонно расползаются по коже, стирают черты любимого лица.

«Тени уходят…»

Они с отцом знали, чего ждать. Закрыть двери, заколотить окна, выставить караул, которому позавидует сам император — они были готовы сделать все, что потребуется, только бы задержать, остановить, не отпустить, выиграть время, пока не найдут лекарство. Не потребовалось.

Тени чародеев уходят. А поглощенная тьмой Ольга Нотара, вторая жена наместника византийского императора в Новгородских землях, мать Феодоры, никуда не ушла, а тихо скончалась в своей постели. Просто умерла.

По щекам Феодоры потекли слезы.

Тень, задержавшись еще на мгновение, сорвалась с места и бросилась в сторону лестницы.

— Стой!

Феодора рванулась было следом, но Стефан схватил ее за руку.

— Севаста, оставьте! Это опасно! Пусть уходит!

— Не могу! Я должна! Узнать, куда она бежит! Может быть, это мой единственный шанс!

Высвободившись, Феодора бросилась вниз по лестнице. Стефан, простонав от досады, ринулся за ней.

Они пересекли внутренний двор гостевой усадьбы и выскочили в дворцовый парк. Тень не обращала внимания на преследование. Почуяв место назначения она неслась по прямой, перемахивая легко через мраморные скамейки, декоративные ограждения из кустарника, которые Феодоре и Стефану приходилось обегать. Как они не старались, расстояние между ними и черным силуэтом неотвратимо увеличивалось. Наконец, Тень нечеловечески ловко вскарабкалась на высокую стену зеленого лабиринта и исчезла за ней. Феодора взвыла от отчаяния.

— Эти дебри ее задержат, — Стефан снова схватил Феодору за руку. — За мной!

Они побежали вдоль живой изгороди и, обогнув ее, выскочили на открытое место к уже знакомому пруду перед старым дворцом. Тень уже была там. Феодора ахнула и изо всех сил рванула за ней, боясь, что та заскочит внутрь и скроется уже навсегда. Но Тень свернула за угол и, юркнув под портик, с силой врезалась в деревянные ворота закрытого садика у крепостной стены. Те разлетелись в щепки. Феодора бросилась сквозь обломки.

— Стой! Только не туда! — услышала она голос Стефана.

Но Тень была совсем рядом — стояла, запрокинув голову в высокой луговой траве в квадрате колоннады. Феодора ступила в траву и только теперь поняла — трава колыхалась, вздымалась от ветра, которого не было, ведь от него со всех сторон защищали стены.

В следующую секунду земля ушла у нее из-под ног, и она полетела куда-то в темноту, навстречу пульсирующему свету электрического маяка.