Глава IV (2/2)

— Как думаешь, если кто-то разломает ее гнездо и разобьет яйца, она найдет в себе силы жить дальше?

— Не знаю, — призналась я. — Вряд ли птицы вообще умеют переживать.

Гелия улыбнулся краешком губ, словно хотел что-то этим сказать, и что-то достал из широкого кармана льняных брюк.

— Это тебе.

Я взяла шершавый конверт. Открытый.

— Извини за любопытство. Он лежал в нашей комнате не подписанный, и я подумал, что он для меня.

По спине пробежали мурашки. В глубине души я знала, что пряталось в конверте. И часть меня хотела разорвать его на мелкие ошметки, но я достала дрожащий листок бумаги и развернула.

Письмо. Конечно, это было письмо.

Госпожа, я никогда не умел писать красиво, поэтому пишу как есть.

Если вы получили это письмо, значит я верно понял пророчество Анстис. Не грустите. Я давно принял свою судьбу, и я благодарен ей за каждый день рядом с вами.

Дональд вам поможет, а если заупрямится — огрейте его хорошенько, как умеете. Он уважает силу и смелость.

Дальше — чернильное пятно. Оно могло быть случайным, но пальцы нащупали вдавленные линии от острия ручки. Я прошептала очищающее заклинание и тут же зажмурилась. Но увидеть все же успела.

Я любил вас и буду любить после смерти.

Заканчивалось письмо лаконичным:

Вы справитесь, я знаю.

Ваш Джэмисон.

Я попыталась прокашляться — не помогло, в горле встал ком. Я отложила письмо и обхватила себя за плечи. Он знал. Теперь у меня нет причин в этом сомневаться. Но как я могла не заметить? Как?! Джэмисон же такой… Он же был такой…

— Я подумал, ты хотела бы видеть это письмо.

Я закивала, поспешно стирая с ресниц влагу.

— Да, хотела бы. Спасибо, что передал его и…

Я запнулась. Я была благодарна Гелии за то, что он сделал это вот так: без Кристал, слуг и стражи. Я не хотела, чтобы мою боль видели окружающие.

— Не за что. Джэмисон был хорошим парнем. И он прав: не вини себя.

— Ты просто не понимаешь о чем письмо, — махнув листком, выдавила я. — Он знал, что умрет из-за меня. Я должна была понять и не дать этому случится.

Это же так очевидно! Его парадоксальное желание мне служить, верность, восхищение, предсказание о сердце. Он давно решил погибнуть героем. Он показывал мне… Нет, кричал о своей скорой смерти!

Он любил меня, но держался на расстоянии, чтобы мне было не так больно. Он ревновал к Гелии и Скаю, но молчал, потому что знал, что никогда не займет место рядом со мной.

— Как-то я заметил, что по вечерам он часами перечитывает одну и ту же бумажку. Это меня так заинтересовало, что когда Джэмисон ушел на тренировку, я выкрал ее и перевел. Угадаешь, что там было написано?

— И что же?

— Она получит одно сердце вместо другого. Если кто-то из нас и должен был понять, то я. И если ты хочешь кого-то винить, то вини меня.

Я выдохнула. Ноги и руки резко стали невесомыми. У меня закружилась голова, а перед глазами пронеслись яркие звездочки. Дышать стало нечем.

Гелия подхватил меня, аккуратно сжав за плечи. Он приложил ледяную ладонь к моему лбу.

— Диаспро, тебе нехорошо? Мне позвать врача?

— Нет… Я сейчас. Дай минутку.

Минутка растянулась. В голове — пусто. Я уже не знала, что думать и зачем. Мне хотелось смотреть в одну точку, пока тело сковывала грусть. Она была вязкой и абсолютно бессмысленной, но отчего-то вырваться из ее пут не получалось.

— Ты хочешь посадить в его честь дерево?

Я встрепенулась.

— Что?

Гелия поднялся и протянул мне руку.

— Пошли, я кое-что покажу.

Стоило вылезти из-за зеленой ширмы, как меня потянуло назад, но Гелия вернуться не дал. Он мягко сжал мои пальцы и тихонько, глядя в глаза попросил:

— Доверься мне.

И я доверилась.

Мы прошли к сердцу сада мимо птиц, растений и пары заросших лианами скамеек. В зарослях шумели какие-то мелкие звери, но я старалась не думать о них — уж слишком это напоминало наши походы в лес. Только в кустах прятались враги, а за руку меня держал не Гелия.

А ведь они такие разные и одновременно похожие.

Гелия тоньше и изящнее, но он держал меня так же крепко. У них у обоих длинные волосы, но у Гелии они более шелковые, блестящие и идеально прямые. Но если ему заплести косу, она и вполовину не сравнится по толщине с косой Джэмисона.

Мне хочется думать, что Гелии стоит довериться так же, как и Джэмисону. Вот только это самообман — мы практически не знакомы.

Гелия остановился у каменного постамента. Я уже видела его, но, признаться, не обратила внимание. Это был какой-то бессмысленный артефакт, выдающий семена.

Гелия встал позади меня и положил мои ладони на шершавый камень.

— Вспомни все хорошее о нем.

Спорить сил не было. Я закрыла глаза и вспомнила пятнадцатилетнего мальчишку, который неуклюже поклонился пойманной принцессе. Он уже тогда казался обманчиво взрослым.

Я вспомнила, как украдкой наблюдала за его тренировками из окна и как помогала выбирать правильные столовые приборы первое время. А как я пихала его во время танцев, когда он двигался как неуклюжий медведь и давил ботинками мне ноги! После он учил меня своему языку и гадко хихикал, когда я не могла повторить грубое гортанное произношение. А потом хихикала я с его возмущений о странных, слишком замудренных правилах этикета.

Мы выросли так быстро, что я не успела это осознать. Джэмисон стал еще выше, но его характер остался все тот же. Он был добрым и смелым. Преданным и верным. Сильным, по-настоящему сильным человеком, который держался своих идеалов до конца.

— Открой глаза

На постаменте появилось семечко с небольшим листиком-крылышком.

— Кленовое, — сказал Гелия, аккуратно беря его в руки.

— Что это значит?

— Клен во многих культурах символизирует любовь и силу. Раньше его часто сажали возле домов. Считалось, что клен способен защитить человека от зла.

Похоже на Джэмисона…

— Говорят, клен обладает силой восстанавливать утраченную энергию и исцелять болезни.

Болезни Джэмисон не исцелял, но то, что он часто дарил мне улыбку в темные дни, правда.

— Ты сказал, что мы можем посадить дерево в его честь?

Гелия кивнул.

— Да, прямо здесь.

Гелия провел меня немного в сторону, и мы вышли на аллею: вдоль уложенной плитки росли самые разные деревья. Точно, я же прошла мимо, с мыслью, что это место не то, что мне нужно. Здесь не спрятаться.

Гелия указал на незаметную табличку у одного из деревьев с белой корой и темными пятнами.

Лиана Линфейская

1950 — 1967

Ты была самым ярким солнечным лучом даже в самые темные дни

— Здесь похоронены люди?

— Нет. Это аллея памяти. Хочешь посадить здесь клен в честь Джэмисона?

Я кивнула, и мы пошли искать свободное место.

Деревья сменяли друг друга, как и имена и года, и когда глаза зацепились за две ели под фамилией Лонго, я затормозила.

Колеус и Лилия Лонго

1973 — 2006

1970 — 2006

Пусть ваша любовь живет вечно

Покосилась на Гелию. Тот смотрел на ели с каким-то странным равнодушием. Я бы сравнила его с коркой льда, за которой прятались настоящие чувства.

— Мои родители погибли в результате неудачного магического эксперимента. Магия сожгла их тела до тла. Она же выжгла мои магические потоки и лишила магической силы.

Так вот почему он «Бездарный маг».

— Извини.

— Ничего. Я не помню их, меня вырастил Саладин.

— Ты врешь.

Судя по дате, Гелии на момент трагедии исполнилось одиннадцать лет — это уже сознательный возраст.

Гелия усмехнулся.

— Вру. Что толку от соболезнований, верно? Тебя же они раздражают точно так же, как и меня?

— Да, — с облегчением ответила я. — Я уже начала думать, что я ненормальная.

— Мы с тобой абсолютно нормальные, Диаспро. Возможно, мой способ справляться с болью тебе не подойдет, но мне хочется думать, что он гораздо действенней соболезнований.

«Так давай проверим», — с надеждой подумала я.

Пустое место нашлось неподалеку от елей. Благодатная почва лоснилась под лучами солнца и липла к рукам. Раньше бы я взвыла: как это принцесса собственными руками копает землю?! Но сейчас мне необходимо сделать все самой.

Гелия молча сидел рядом. Я не была уверена, что он смотрел на меня, а не в сторону родительских елей, но его присутствие удивительным образом успокаивало.

«Мы с тобой абсолютно нормальные, Диаспро». Кажется, это именно то, что я хотела услышать.

Наконец, семечко спряталось под тонким слоем влажной земли.

— Когда дерево вырастет, ты сможешь приходить сюда и вспоминать о нём, — сказал Гелия.

Сколько мне ждать? Годы? Я представила себя здесь более взрослой. Буду ли я так же убиваться? Или мне станет все равно?

Буду ли я вообще жива?

Земля приподнялась — вылез первый росток. Хрупкий, нежный и такой аккуратный…

— Это ты? — хрипло спросила я.

Гелия покачал головой.

— Ему нужно немного помочь, — раздалось позади меня.

Я обернулась — Кристал стояла недалеко от нас.

— В следующий твой визит здесь будет крепкое дерево.

— Спасибо, — прошептала я.

— Напиши что-нибудь. На память.

Передо мной появилась пустая табличка, а перед глазами загорелось голубое окно:

Введите желаемое послание

__________________________

Дрожащими руками я набрала имя и фамилию Джэмисона, годы его жизни и приписала: «Преданный друг». Хотелось написать что-то более… Но ни одни слова не передавали все то, что мне хотелось о нем сказать.

Вы уверены?

Да/Нет

«Да».

На табличке проступили слова.

Я посмотрела на Гелию и мысленно поблагодарила — вслух, при Кристал, постеснялась — но он улыбнулся и едва заметно кивнул. Понял.

— Извини, что отвлекаю в такой момент, но, кажется, я нашла то, о чем ты меня просила.

Я тут же посерьезнела и уже привычно отбросила чувства на дальнюю полку. Ведь слова Кристал значили одно — пора браться за работу.