Глава 9. (1/2)
Тепло от объятий еще жило в их костях, как сладкое эхо, когда они нежно попрощались под звездным небом. Виктор, с легким сердцем и смутной улыбкой, приоткрыл дверь своего дома, надеясь проскользнуть незамеченным. Но мир, только что казавшийся таким добрым, обрушился в следующее мгновение.
Перед ним, как страж ада, стояла мать. Виктор замер, глаза неестественно расширились. Может, просто встала попить? - мелькнула наивная мысль. Он попытался проскочить, робко спросив:
- Ч-что?
Ответом был взгляд, полный ледяного гнева. Она молча отступила, пропуская его в прихожую, щелкнула замком. И сдерживаться больше не стала. Ее голос, полный ярости, ударил по тишине:
- РАЗВЕ ТАК МЫ ТЕБЯ ВОСПИТЫВАЛИ?! - Она вцепилась в плечи Виктора, тряся его с безумной силой, будто пыталась вытрясти из сына демона, чужеродную сущность. - ПОЧЕМУ ТЫ ОБЖИМАЕШЬСЯ С ЭТИМ... ПРИДУРКОМ?!
Виктор словно сдулся. Вся энергия, все счастье мгновенно испарились. Он стоял, безвольный, подкошенный, слушая этот душераздирающий ор. На шум сбежались близнецы, заспанные и перепуганные, а следом подошел отец.
Мать рванулась к мужу, указывая на Виктора дрожащим пальцем:
- ПОСМОТРИ! ПОСМОТРИ, ЧТО МЫ ВЫРАСТИЛИ! - Ее крик эхом разносился по дому. - ОН У НАС С МАЛЬЧИКАМИ ОБНИМАЕТСЯ! ЦЕЛУЕТСЯ НЕБОСЬ! ИЛИ ЕЩЕ ЧТО ПОХУЖЕ!
Она снова набросилась на Виктора:
- КАК ЭТО ВООБЩЕ ЗАЛЕЗЛО ТЕБЕ В ГОЛОВУ?! Ладно, на твои сигареты я сквозь пальцы смотрела! Ты взялся за что-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОГАНОЕ? - Ее голос достиг истерического визга. - Сейчас же скажи, где живет этот МЕРЗКИЙ ГЕЙ! Я пойду к его родителям! Разберусь! Чтобы он к тебе НИКОГДА не притронулся!
Она говорила о любви сына как о заразной болезни, о чем-то грязном и ненормальном. В голове Виктора, пустой и звонкой от шока, тупо стучал один вопрос: *Любить - это плохо? Какая разница, кого? Да хоть камень...* Отец и близнецы смотрели на эту сцену с немым ужасом. Отец попытался вставить слово, тихо сказав Виктору: ”Иди в комнату...”, пытаясь оттянуть мать. Но она была неудержима. Ее рука, сжатая в кулак, резко взметнулась и с оглушительным хлопком обрушилась на щеку Виктора. Боль, острая и унизительная, пронзила его.
- ПОПРОБУЙ ТОЛЬКО СНОВА С НИМ ВСТРЕТИТЬСЯ! - закричала она, трясясь от ненависти и страха. - Я ЕМУ ТАКУЮ СЛАДКУЮ ЖИЗНЬ УСТРОЮ!
Она любила его, свою кровинку. Но эта любовь сейчас была слепа и жестока, неспособная принять то, что выходило за рамки ее узкого мира. Виктор не проронил ни слова. Он вобрал в себя всю грязь, всю боль, все обвинения. Молча повернулся и, спотыкаясь, побрел к своей комнате. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, отгородив его от мира, который внезапно стал враждебным. Стыд и полное непонимание сковали его. Все ведь было так хорошо...
*Утро. Школа.*
Артем пришел на уроки окрыленный, счастливый. Вчерашняя ночь горела в его сердце ярким костром. Он жаждал увидеть Виктора, поймать его взгляд, улыбнуться. Но место Виктора было пустым. Первый урок... Второй... Пустота зияла, как открытая рана. Тревога, мелкая и назойливая, сменилась настоящей паникой. *Что случилось? Заболел? Он почти не пропускал...* Мысли метались: *Я сделал что-то не так? Но нет... все было идеально...*
Артем не выдержал. Он рванул из школы, не дожидаясь конца занятий, весь во власти мрачных предчувствий. Он бы помчался прямо к Виктору, но знал через охрану: сегодня выходной у его матери. Идти напролом, стучать в дверь - значило спровоцировать взрыв. А лезть через окно... Нет. Этим ”Зайчиком” он больше не был. Так он не поступит.
///
В своей комнате, Артем ходил туда сюда. Номер и мессенджеры Виктора у него были (благодаря охране). Он схватил телефон, пальцы дрожали. Зашёл в телеграмм. Первое голосовое, сдавленное от волнения:
- Ты чего не пришел?..
Минута молчания. Второе, с нарастающей тревогой:
- С тобой все хорошо?..
Полчаса мучительного ожидания. Ни ответа, ни привета. Третье, уже с отчаянием и угрозой:
- Пожалуйста, ответь... Или мне придется лезть к тебе в окно, как раньше.
Он схватился за голову, ногти впились в кожу. Тревога пожирала его изнутри. Что произошло? Что он упустил? Почему Виктор молчит?
////
Виктор лежал на кровати, прикованный невидимыми цепями апатии. Обида, глубокая и гнетущая, вытеснила все другие чувства. Желание куда-либо идти, что-либо делать - исчезло. Материнская ”терапия” подействовала. На щеке пылала красная полоса - памятка от ее ладони. Тело было тяжелым. *Они все знают. Знают, кто мне нравится* Мысль вызывала тошнотворный стыд. *Но... я же не сделал ничего плохого...* Он закрыл глаза, пытаясь утонуть в забытьи, сбежать от реальности. Сквозь тонкую пелену сна доносилось назойливое жужжание телефона - сообщения от Артема. Отвечать не было сил. Грусть и ощущение предательства со стороны самых близких душили его. Но это случилось. Рано или поздно должно было случиться. *Почему всегда так? Почему не может быть просто... хорошо?*
///
Вечер.
Артем не мог больше ждать. Терпение лопнуло. Он приехал, приказав охране держаться подальше. Окно Виктора было темным. Спит?- подумал Артем с новой волной тревоги. Или... Может, правда заболел?
Он стоял в нерешительности, промокший под внезапно хлынувшим холодным дождем. Капли стекали за воротник, пропитывая одежду ледяной сыростью. Что делать? Ждать тут в кустах, пока он не выйдет? Мысль казалась абсурдной и унизительной.
- Бля! - вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Он вытащил телефон. Последняя попытка.
Рингтон, резкий и настойчивый, разорвал тишину комнаты Виктора. Он открыл глаза. Артем. Конечно, он нашел номер. Как нашел все остальное. Виктор не хотел, чтобы тот видел его сейчас - разбитого, униженного, с пятном позора на щеке. Но звонок не умолкал. За окном бушевал дождь, стуча по стеклу, как будто вторил настойчивости Артема. Не ответить - значило окончательно оттолкнуть, предать его ожидания.
Виктор не мог этого сделать. Не мог оставить того, кто ждал его. Нужно было ответить.
Артем, промокший до нитки, жался под каким-то чахлым деревом, дававшим мизерную защиту. Охрана была далеко, по его же приказу. *Ну же... ответь, дурак...*
*Пип.* Связь установилась. Артем, не дожидаясь приветствия, выпалил сквозь шум дождя и стук собственных зубов, голосом, в котором смешались разочарование, злость и полная потерянность:
- Откроешь мне окно намеренно... чтоб я залез? Или не разрешишь?..
Виктор услышал яростный шум ливня в трубке. Забота, сильнее стыда и апатии, вколола в него дозу адреналина. Он нашел силы оторваться от кровати, подбежал к окну, откинул створку и отпрыгнул назад, снова рухнув на матрас.
Через минуту в проеме окна, озаренном вспышкой молнии, появилась мрачная фигура. Артем ловко, (чуть не поскользнувшись на мокром подоконнике), ввалился в комнату. Он стоял, капая на пол, не глядя на Виктора. Лицо было закрыто мокрыми прядями черных волос, но по напряженным плечам, по сжатым кулакам читалась буря эмоций. И тогда, не говоря ни слова, он начал срывать с себя мокрую кофту.
Вода хлынула на пол. Он повернулся к окну и начал яростно выжимать ткань, мутные струйки стекали по стеклу, сливаясь с дождем за окном. Виктор наблюдал, завороженный и ошеломленный, с приоткрытым ртом. Артем двигался методично, как автомат: измотанный, перепутанный за день, но нашедший точку опоры в этом простом действии. Молчание. Давящее, звенящее, нарушаемое только шумом ливня и хлюпающим звуком выжимаемой одежды.
Потом руки Артема потянулись к футболке. Мокрая ткань прилипла к телу, обрисовывая каждый рельеф напряженного пресса, каждую бороздку мышц спины, когда он сгорбился, срывая ее через голову. Он повернулся к Виктору спиной, снова начав выжимать. Артем чувствовал этот взгляд. Тяжелый, горячий, прожигающий кожу на его мокрой спине.
Виктор сглотнул. *Отвернуться?* Мысль промелькнула, но тело не слушалось. Он застыл в ступоре, парализованный видом раздевающегося «супруга», который ввалился в его дом с невозмутимостью хозяина. Артем, не обращая внимания на напряженную тишину, расстегнул мокрые, облепившие ноги штаны и стянул их. Он сложил сырую одежду на подоконнике, оставив ее там, как мокрый след своего вторжения.
Виктор понял: Артем просто избавлялся от сырости. Но это понимание испарилось в следующее мгновение. Его взгляд упал на голое тело, выступавшее из полумрака. Смуглая кожа, блестящая от дождя и пота, сильные плечи, узкая талия, ведущая взгляд вниз, к черным трусам, которые плотно облегали упругие ягодицы, как вторая кожа. Тело было... слишком. Слишком мужское. Слишком сексуальное. Слишком близкое. Виктор сглотнул комок в горле, пальцы ног непроизвольно впились в ковер.
И тогда Артем обернулся. Его взгляд, темный и колючий впился в Виктора. Первое слово прозвучало обжигающе грубо:
- Кто. - Брови сдвинулись в грозную черту. - Кто сделал это с твоим лицом?
Ярость, холодная и опасная, закипела в его глазах. Он отвел взгляд, словно не в силах больше видеть красную полосу на щеке Виктора, и направился к шкафу. Открыл его с привычной легкостью, как у себя дома, и начал рыться в поисках чего-нибудь сухого и домашнего, чтобы натянуть на себя. Его спина, гибкая и сильная, манящая линией позвоночника, исчезающей под резинкой трусов, была обращена к Виктору.
А в Викторе что-то переключилось. Пока он смотрел на эту мокрую, вкусную спину, на эти ягодицы в черной ткани, на след материнской жестокости - зверь внутри проснулся. Нежность смешалась с чем-то темным, властным, голодным.
- Это мама, - еле выдохнул он, голос тихий, но четкий.
Артем, не оборачиваясь, продолжал копаться в шкафу. Следующий вопрос прозвучал приглушенно:
- Ну и что она? Что сказала?
Виктор встал с кровати. Не спеша, почти бесшумно, он подошел к Артему сзади. Горячее тело Виктора вжалось в мокрую, прохладную спину Артема. Губы коснулись мочки уха, дыхание обожгло кожу, когда он прошептал, низко и нежно, почти мурлыкая:
- Она сказала больше не видеться с тобой.