Глава 43. Лажа и Ляп (2/2)

— Ты что ль? — фыркнул он, нехотя поворачиваясь и осоловело глядя на сородича.

— Я.

— А где Пугач?

— Нету Пугача, передознулся, — Ляп сокрушенно застрекотал и тяжело плюхнулся на ящик, служивший вместо сиденья.

— Жопа… — констатировал Лажа и снова уставился в потолок.

— Зато я самку нашел, — жизнерадостно оскалился Ляп.

— Зачем нам самка? — Лажа приподнялся на локте и с недовольством поглядел на опасливо заходящую в берлогу уманку.

— Ее зовут Утюг, — игнорируя настороженность товарища, поведал Ляп.

— Уманка? — зачем-то уточнил Лажа.

— Потерялась она, — попытался втолковать ему Ляп.

— Ок. Пускай, — Лажа резко успокоился. — Доза есть?

— Ты разве не уже?

— На утро.

— На утро найдем. Нету. Да. Я что тебе говорю? Смотри, какая самка интересная! — вернулся Ляп к волнующей его теме. — Я говорил, что ее Утюгом звать?

— Нет. Зачем нам самка умана?

— Ну… Она сможет на стреме стоять. Правда, Утюг? — Ляп широко улыбнулся и поманил растерянную уманку когтем.

— Спасибо, что приютили, — робко подходя, с ужасным акцентом, прошелестела самочка.

— Отработаешь, — хмуро бросил Лажа.

— Ну чего ты, бро, — с легкой укоризной проговорил Ляп, а затем обратился к разволновавшейся уманке: — Ты не обращай внимания. Это он придуривается. Просто тебе помочь придется. Потом. Ты же согласишься помочь? Понимаешь… Это все Пугач дебил — взял и помер. Он раньше на стреме был. А теперь некому. А ты подходишь, ты мелкая — даже мельче Пугача.

Самочка растерянно заморгала глазищами и пролепетала что-то типа того, что она согласна. Ляп застрекотал от удовольствия. Теперь все было на мази. И он был большой молодец, что такую подходящую самку добыл.

— Вон там может спать, — тем временем хмуро бросил Лажа, смирившись с изменениями, которые произошли в их коллективе, и указал на груду тряпья, служившую одновременно источником одежды, постельного белья и перевязочного материала. Самочка жалобно пискнула, послушно забралась туда и затихла.

— …контрацепция должна быть предупреждающей, а не экстренной, — сквозь дебри спутанного сознания прорвался мужской голос неприятно нравоучительной интонации.

— Да все я это знаю. Я тебя вообще-то позвала дело делать, а не нотации читать. И вообще-то не бесплатно. Еще я за свои деньги брюзжания не слушала! — а вот этот голос показался знакомым…

— Это называется не брюзжание, а профилактика, и ею занимается каждый порядочный врач.

— Радуга, сын Тайфуна, ты и порядочность — очень малосовместимые вещи.

— Ну все, не расходись, самка, — голос медика стал умиротворяющим. — Жди, в течение часа начнутся схватки. Готовься, будет кровотечение.

— Ерунда.

— Если хочешь, я подберу тебе препарат на следующие Сезоны. Как я понимаю, вы с этим юнцом окончательно нашли друг друга.

— Если не скопытится.

— Вот ты меня сейчас как профессионала задела.

Каратель с трудом приоткрыл глаза и попытался пошевелиться, но тело отказалось подчиняться; голову застилал колючий шум, через который слова этих двоих долетали как будто очень издалека.

— О, а вот он уже и в себя пришел!

В поле зрения появилось размытое тепловое пятно — более подробные контуры находящегося поблизости яутжа пока не воспринимались.

— Что происходит? — Каратель далеко не сразу совладал со своими жвалами.

Рядом с первым пятном появилось второе, более крупное и горячее, похоже, самка…

— Не торопись, Мусь, потихоньку. Тебя хорошо помяло, но наш прекрасный доктор тебя подлатал. Но вставать тебе пока нельзя.

Мечта? Кто ж еще…

— Не называй меня так… При посторонних.

— Ой, вы только подумайте…

Юнец несколько раз моргнул и сделал новую попытку приподняться, наконец ухитрившись опереться на локоть, но воительница тут же сердито на него застрекотала и насильно уложила обратно. Носовых камер коснулся ее аппетитный запах, но организм почему-то не отреагировал. Да и ее прикосновения ощущались как через толстое одеяло…

— Жесткач с вами… Что хоть случилось?

— Будешь лежать смирно — расскажу.

Зрение постепенно начало восстанавливаться, и Каратель теперь уже достаточно четко различал окружающую обстановку. По-видимому, они находились в каюте, причем незнакомой самцу. Кажется, тут была трофейная стена… Краем глаза Каратель заметил черепа. На краю лежанки сидела Мечта и встревоженно поглядывала на партнера. Рядом то ли на скамье, то ли на каком-то ящике сидел незнакомый тип с белесой шкурой и гривой без колец. Кажется, самка назвала его Радугой… Где-то это имя Карателю как будто доводилось слышать.

— Где мы?

— На моем звездолете, — Мечта пожала плечами. — Доки знатно рванули, хорошо, что я была рядом и успела спасти твою поджаренную задницу.

— Ты меня вытащила?

— Да, к счастью, я уже запускала двигатели, когда вы затеяли эти опасные игры.

— А что с доками?

— В хлам. Это надо было видеть, как красиво не успевшие свалить рауты в космосе разлетались…

— Не смешно.

— А ты давай-ка мне не указывай. Мог бы вообще-то спасибо сказать.

— Спасибо, — Каратель повернул голову и скосил глаза, пытаясь рассмотреть себя и хотя бы приблизительно оценить текущее состояние. Но оказалось, что он и правда до шеи укутан в покрывало.

— У тебя множественные ожоги и пара осколочных, — подсказал медик. — Но все самое важное — руки, ноги, член — в порядке. Шкура будет заживать минимум неделю. Я нанес слой синтетики — не чесать, не мочить, не отковыривать. Скоро начнет отходить анестетик, тогда и поймешь масштаб проблемы.

— Ты вообще кто?

— Это Радуга — лучший лекарь для таких как мы с тобой отступников, — ответила за белого самца Мечта.

— А. Слышал о тебе, — юнец поморщился. — Ты Дурную Кровь латаешь, которую я пытаюсь истребить. Не думал, что доведется встретиться лично…

— Все рано или поздно попадают к Радуге, — усмехнулся леуцист, сделав вид, что не замечает упрека, и добавил: — Если, конечно, средства имеются. Так что дважды благодари свою подружку. Она тебя не только вытащила, но и на твое лечение денег не пожалела. Я ведь, дружище, благотворительностью не занимаюсь.

— Я об этом не просил, — уязвленно буркнул Каратель и отвернулся.

Радуга лишь закатил глаза, махнул рукой и встал со словами:

— Ну все, дальше я вижу, мое присутствие не требуется. Назначения строго выполнять, неделю постельный режим — и чтобы без всяких. А то получится, что самка твоя деньги зря потратила — обидно будет.

Каратель лишь заскрежетал зубами. Похоже, этому проходимцу доставляло удовольствие его поддевать. Мечта укоризненно покачала головой

— Ну, бывай! — Радуга бодро стрекотнул и вышел в сопровождении Мечты.

Через некоторое время самка вернулась уже одна. Она подошла к койке и снова присела рядом. Каратель демонстративно зажмурился.

— Мусь, не притворяйся, я вижу, что ты не спишь и в полном сознании, — вздохнула воительница.

Самец не ответил и глаз не открыл. Если уж совсем честно, не только от обиды, но еще и потому, что чувствовал себя плоховато.

— Мусь, принимать помощь — не всегда плохо, — она слегка тронула его за плечо, все-таки добиваясь, чтобы партнер отреагировал. — Особенно в твоем положении.

— Что ты имеешь в виду? — сдался Каратель и, с трудом разлепив веки, устало на нее поглядел.

— Боюсь, твой челнок и все, что в нем было — с концами…

Каратель издал беззвучный стон.

— Насколько мы далеко отлетели?

— Это ты к тому, чтобы вернуться и проверить? Ну, прилично отлетели. Пришлось Радуге навстречу двигаться, чтобы время сэкономить.

— Тебе не следовало.

— Ой вот не надо, а? — внезапно рассердилась самка. — И потом, не в одном тебе вообще-то дело, мне тоже надо было ему показаться. Наделали мы с тобой делов…

Каратель понял не сразу, но затем вспомнил обрывки услышанного разговора и нахмурился. Стало неприятно, как-то пусто внутри, что ли… Как будто его только что жестоко обманули, повели как детеныша. Непонятно почему, но собственное плачевное состояние и потеря всего имущества на миг утратили первостепенное значение.

— То есть, ты… — он сделал паузу и договорил одним взглядом.

— Считай, уже нет, — поморщилась самка, отводя глаза. И тут же агрессивно вскинулась: — А кто бы их растил? Ты?

Некоторое время они молчали, не глядя друг на друга. Затем Мечта проговорила уже более мягко:

— Пойми, у нас с тобой и без мальков проблем выше крыши. Тебя надо на ноги поставить, мне наверстать все, что я по твоей милости не успела…

— Мне кажется, все, что мы делали, было большой ошибкой, — признался самец.

— Но это ошибка спасла тебе жизнь, — промурлыкала воительница и, наклонившись, потерлась о него головой, выбрав наименее обожженное место.