4 Сухарики (1/2)

Я такая, какая я есть.Часто я уверяю себя в том, что я классная, я интересная, я красивая.А потом смотрю на других, и думаю, нет, вот тут она лучше меня, вот здесь он разбирается больше.Я не могу, как они, мне тяжело, как они.И я не интроверт, и не экстраверт, я что-то между.Я люблю людей, но когда теряю в себе уверенность, когда рядом оказывается кто-то, кто может быть интереснее меня, и кто умеет о себе заявить, я падаю в пропасть.Мне будто заклеивают рот скотчем, и перевязывают горло веревкой.

Я не зануда, и не ненормальная.Я что-то между этим, просто девочка.Просто девочка…Блять, я не хочу быть «просто девочкой».Я хочу, чтобы, когда люди меня видели, они сразу думали о том, что хотели бы со мной поговорить.А после разговора со мной думали о том, что хотели бы встретить меня ещё раз.Я всегда иду с уверенностью, но оказываясь в эпицентре событий, пропадаю на фоне других.И вообщем-то я не боюсь осуждения, или чужого мнения…Хотя я бы не хотела, опять же, чтобы меня считали тряпкой.Сама путаюсь…Мне не быть лидером, но я не серая мышь.Я что-то между.Что-то между…

И я смотрю на себя в зеркало, изучаю свое лицо.Иногда пытаюсь улыбнуться, представляю, как на меня смотрит Евгений Викторович.Пытаюсь увидеть себя его глазами.Смотря всё дольше на свое отражение, начинаю находить недостатки.Нос какой-то большой, глаза уставшие…Может отстричь чёлку?Или краситься поярче, как моя подруга Соня.Я какой-то серединный человек…Может я никакая?

Я не нашла своих людей.Вероятно так.Не нашла тех, с кем буду собой, с кем не буду мяться на месте.Рядом с Соней я всегда в стороне, она красивее, умнее.Нет, я не хочу быть лучше неё, я не стремлюсь.Я просто считаю, что она успешнее.Но я и не играю с ней в догонялки, не соперничаю.Я люблю Любимову, и наоборот считаю, что благодаря ей мне есть, куда стремиться.Но нет, с ней наедине я настоящая.Я громко смеюсь, я ругаюсь, я плачу.Я не думаю о том, что мне сказать и не посмеется ли она надо мной.Но как чувствовать себя также открыто и с другими?Может, если бы я смеялась также громко, как и с ней, или позволяла себе яро отстаивать свою точку зрения, ругаясь на какого-нибудь там дурака, может тогда и люди бы ко мне потянулись?

26 августа 2017 год

Нужно позвонить родителям.Вчера я не стала этого делать, было слишком много дел.Интересно, они заметили, что я не позвонила?Почему не позвонили сами?

—Сегодня шоу талантов.—говорю я в трубку маме, пока та перебирает какие-то документы за кухонным столом.

—И ты выступаешь?—спрашивает она, немного бурча себе под нос.

—Нет,—я говорю это нехотя.—Да там итак много детей будет выступать, места не хватило…

—Нужно было сказать, что хочешь,—поучает меня мама.—Ты так не добьешься ничего, если будешь в стороне стоять и сопли жевать.

Ну как обычно.Я ей одно, а она «ты ничего не добьешься».Не такого диалога я жду, когда нахожусь в деревне за тридцать километров от дома.Создается ощущение, что ей только бы покритиковать.Может отсюда и растет моя неуверенность?

—Мгм.—мычу я, и злобно пинаю ветку в лесу.

—Ладно, Сашуля, я тут…—она что-то роняет.—Я тут совсем сейчас занята.

Я прощаюсь.Сашуля.Мне всегда смешно от того, как сначала она на меня наезжает, а потом зовёт Сашуля.Мне кажется она не осознает вес своих слов.

Я выхожу на футбольное поле.Сажусь на трибуны и наблюдаю за мальчишками, которые вместо разговора с родителями во время дозвона решают погонять мяч.Опираясь подбородком на ладонь я прокручиваю вчерашний день в голове.Иногда я ощущаю тревогу, думая, что Виталя не оставит всё просто так.С Ярославой ходили весь день сегодня вместе, но я чувствую, что она не такая.Чувствую эту тяжесть между нами.Коля сегодня спросил меня, чего это «Белка и Стрелка» не в настроении.Типо остроумный.Вообще откуда это «Белка» появилось.Это всё Яша со своими ненужными прозвищами.Для чего нам имена родители дают, чтобы потом их Яковлев коверкал?А Коля за ним, конечно, беспрекословно повторял.

Я ожидала другого от этой смены, думала, что найду себе компанию, а тут лишь нашла себе проблем на голову.В конфликт попала, подруга у меня непонятная, думала нашла друзей, а оказалось, что те лишь «долг возвращали».И что к чему?Осталось не так много до конца смены, главное провести эти дни без лишней херни.Скоро «Шоу талантов», нужно возвращаться в корпус.

У меня совсем нет настроения сегодня вечером.Я ещё и днем на перевязку забыла сходить.Той медстестре наверное и радостнее, что я не мнусь у порога, и что темноволосый не голосит под окнами.Мы идём к клубу с Ярославой, почти тремся плечами друг о друга, и наверняка все вокруг ощущают этот наш печальный настрой.

Мы садимся рядом, но не говорим.Я вообще сейчас ничего не слышу, хотя вокруг стоит гул, и играет громкая музыка.В голове отголосками мамина фраза — «Ты ничего не добьешься».Я ищу глазами Виталю Борцова, чтобы глянуть не интересуется ли он моим местоположением.Поглядываю на Ясю, и даже не хочу заводить разговор.Я сегодня никакая, будто в тумане, в прострации.Вчерашний день забрал у меня слишком много сил.

Ночью вчера я засыпала и думала о том, кто мог позвонить Яше, что он так заволновался, убежал.Почему не мог взять трубку там?Почему нужно было спрятаться?И что он хотел мне сказать?Наверное, как обычно думал подколоть.

—Эдуард Шиков!—говорит в микрофон ведущий, мальчик из первого отряда.—С песней «Катюша»!

Как патриотично.Я даже не заметила, как шоу началось.Разглядываю этого ведущего.На него нацепили глупый большой цветастый галстук.Ноги почти в первой позиции, в руках планшет под сценарий, брюки, кажется, коротки.Сам он русый, обычный паренек, ничем не примечательный, но этот галстук…А рядом Вика из третьего отряда, в розовом платье и с собранными волосами в хвостик.Ей слова пока не давали.В висках гудит, хочу на улицу.

Я не дожидаюсь начала выступления Эдуарда, и ухожу прочь.Не слышу возмущение Тёмовной, иду к заднему выходу.В лицо ударяет приятная вечерняя прохлада, и будто становится лучше.Не знаю, что со мной, я сегодня такая потерянная.Хочу, чтобы меня никто не трогал.Хочу сбежать, исчезнуть, и чтобы никто не заволновался.На часик, совсем ненадолго.Голова трещит.

—Опять сбегаешь.—я слышу голос Ярославы за своей спиной, и закатываю глаза.

—Просто голова болит.—поворачиваюсь к ней, и вижу, как сильно она недовольна.

—Наругают за то, что ушли.—говорит она и поворачивается на вход в клуб.—Итак вчера влетело.

—Плевать.—говорю на выдохе и поворачиваюсь к ней профилем.

—Если ты не хочешь со мной общаться, можно просто сказать, Саша.—она давит.

Зачем она делает это сейчас, хотя я сказала, что у меня болит голова.Стрелкина так любит все контролировать, так любит поучать.Раздражает, сейчас особенно.

—Всё не так.—отвечаю я, хотя сама не уверенна в своих словах.—Просто вчера был трудный день.

—Ты вчера убежала, ничего мне не сказав,—возмущается блондинка.—Оставила одну на дискотеке, попала чуть ли не в драку, ничего не рассказала и ночью ушла к Яковлеву.

—Потому что из-за меня могли дать по бошке людям, которые ни в чем не виноваты,—я бешусь.—И не сказать им «спасибо» я не могла.

—Не виноваты?—она усмехается.—Яша сам полез в пакет к Витале и насыпал туда муравьев.

Господи, Стрелкина, заткнись!Я так хочу закричать, но знаю, что если позволю себе это, то окончательно потеряю малейшую связь с ней.А с кем ещё мне тут ходить?С самой собой, видимо.

—Бля, Ясь, ты сама слышала, как мы придумывали этот план на тихом часу.

—В клуб.—грозно говорит Ольга Артёмовна, появившаяся из ниоткуда.

Мы переглядываемся со Стрелкиной и понимаем, что разговор точно не закончен.

Теперь мы не сидим рядом.Я села рядом с Яшей, потому что лишь там был свободный стул.Я злая, не хочу разговаривать.Не хочу смотреть эти глупые номера.Ничего не хочу!Блять, хочу сбежать!Как достало!

Я крепко сжимаю руками свои ляшки, чтобы не начать биться головой обо стул спереди, или чтобы не заплакать.Что это?Переходный возраст?Бурлят гормоны?Или может магнитные бури испортили мне настроение?

Он не обращает на меня внимание, погряз в своих мыслях.И славно, что так, видимо он тоже не хочет, чтобы его сейчас трогали.За последние дни редкость, когда Яковлев молчит.Насладимся этим молчанием вместе.

Лёня достает Марину где-то позади нас.Она все со своим блокнотом таскается, а этому толстому хочется заглянуть в него и увидеть, что она там рисует.Он просит её уже четвертый раз, и видимо не понимает, что говорит в полный голос.

Хмурый и поникший Саша оборачивается в их сторону, глядит на них пару секунд, и на удивление ничего не говорит.Возвращаясь в прежнее положение вздыхает, поднимая брови.Он чувствует то же, что и я.Мы оба хотим заткнуть Лёню, но у нас тупо нет ресурса на разборки.

Может он поникший из-за вчерашнего звонка, может у него что-то стряслось?Я вижу тревожность в его взгляде.Темно-карие глаза, окаймленные черными густыми ресницами смотрят на сцену, но я вижу, что на деле глядят в пустоту.Он в своих мыслях, и я решаю его не трогать.

Из всего шоу помню лишь выступление нашей Насти.Она пела песню «Одно и тоже» Айовы, и кстати, очень красиво.Я тоже пою, так, иногда.Когда никто не видит, когда дома никого нет.Не знаю, наверное только Соня и слышала, как я пою.Ну и мама.Она ведь отдавала меня в детстве в музыкалку.

Второй ужин, 26 августа

Я допиваю свой кефир быстрее остальных, и не прикасаюсь к булочке, потому что должна успеть в медпункт.Мое моральное состояние ни капли не улучшилось, а стало только хуже от нашей переглядки с Ясей, когда мы выходили из клуба.И не пошли рядом.Я сейчас уйду первее всех, и наконец побуду в одиночестве, послушаю свой внутренний голос и может найду что-то ради чего стоит улыбнуться.

Уже темно, на улицах лагеря горят фонари.Я иду в обход, прохожу зад здания столовой и поднимаюсь чуть в горку.Мну левую руку, потому что она до сих пор немного болит.Когда прикасаюсь к ней, пугаюсь тому, что могу встретить Виталика в этой устрашающей темноте.Он наверное унесет меня в лес и будет там надо мной издеваться, засовывая мне в карманы муравьевов.

—Белка.—слышу спокойный, но громкий голос.

Оборачиваюсь, за мной идет Яша, но без Коли, и без Нади.Расстраиваюсь, потому что хочу побыть одна, а он опять плетется за мной.Руки в карманы, голова опущена, темные кудри закрывают его глаза.Он доходит до меня и мы стоим с ним в тишине под ярким белым фонарем.На его свету видно, как летают маленькие комары и мошки.Сейчас я даже не чувствую страха, или неловкости перед ним.Я не волнуюсь о том, что не знаю, что сказать, потому что голова забита другим.

—Мне нужно сгонять в деревню.—говорит он и поднимает на меня темные глаза.—Я сказал, что пошел проводить тебя до медпункта.

Чего?Нет, ещё раз.Чего???Почему я опять должна его прикрывать?Надеюсь, хотя бы мне не нужно идти с ним?

—И что ты от меня хочешь?—мне кажется, что я прозвучала грубо, потому что он даже слегка нахмурился.

—Тебе просто нужно будет меня подождать, чтобы меня не спохватились, и чтобы мы вернулись вместе.—он говорит уже не так доверительно, как в самом начале.

—Почему ты меня не спросил?—я раздражаюсь, потому что это всё не входило в мои планы.—А если ты на всю ночь уйдешь, мне что, ночевать на улице?

—Я быстро,—он вздыхает и я вижу, что его бесит мое резкое проявление голоса.—Просто помоги, пожалуйста.

Я молчу.Я опять ставлю свое спокойное лето, и отношения с Тёмовной под угрозу.Но я смотрю на него, и вижу, что ему действительно это надо.Не знаю, что у него там случилось, но сейчас эти карие глаза настолько грустные и потерянные, его голос настолько тихий и молящий, что я не могу ему отказать.Он убегает.

—Без друга своего?—спрашивает меня медсестра, пока заматывает мое запястье.

Я сглатываю слюну от вопроса.Никакой он мне не друг.Просто киваю.Жду конца перемотки, чтобы поскорее отсюда сбежать.Я не люблю и не умею общаться со взрослыми.Не могу быть с ними на одной волне, долго вести разговор, смеяться над их шутками.Мне всегда кажется, что они считают меня недалекой девчонкой, которая всегда несет ахинею.Но у меня и не было возможности научиться болтать со взрослыми.Все мои разговоры с мамой — споры.А с папой…С папой я редко говорю, он всегда в работе.

Сажусь на бордюр под тот же фонарь, чтобы не светиться у медпункта и не вызывать лишних вопросов у медсестры, Оксаны Робертовной.Тру ладошки друг о друга, отмахиваюсь от комаров.Нет даже часов, чтобы посмотреть сколько уже время, а по ощущениям мы с Яшей очень задерживаемся.Наверное уже и свечка началась, и Тёмовна уже волнуется, а нас все нет.Я оглядываюсь по сторонам, и все жду, когда вернется меланхоличный темноволосый парниша, а его все нет.

А может плюнуть и пойти одной?Сказать, что я его не видела, и пусть он сам отдувается за свои побеги?Кто мы друг другу?По ощущению, коллеги, которые постоянно друг друга прикрывают.Мог и Колю, и Надю попросить, нет, надо ж меня.Сомнительный он, Яша.

Я встаю с бордюра и отряхиваю свои скини джинсы сзади.Устали ноги от супер согнутого положения.Еще раз оглядываюсь по сторонам, и блять!Пугаюсь до смерти.Я хватаюсь за сердце, чувствую бегущие по телу мурашки, и то, как трясутся веки моих глаз.На меня напрыгнули со спины, бесцеремонно и резко.Прочувствовать такое на темной улице, когда у тебя мысли, что за тобой охотится Борцов, и ты стоишь одна — то ещё приключение.

—Ты ебанутый?!—я громко ругаюсь, и понимаю, что возможно меня слышно на другом конце лагеря.—Зачем ты так пугаешь?

Я все ещё неровно дышу.Передо мной Яша, но совершенно другой.Он широко улыбается, его губы теперь ещё тоньше, глаза горят, и на щеках появились ямочки.

—Это ж я, Белка.—он почти смеется.—Надо возвращаться.

Парень берет меня за плечо, и поворачивает меня в другую сторону, чтобы направить на нужный путь.Чего он так повеселел?Не так давно был подавленный, будто родственника потерял, а сейчас…Сверкает, я бы сказала искрится от счастья!Я недоверчиво смотрю на него через плечо.

—Чего уставилась?—как бы он не пытался скрыть улыбку, у него не получается.—Лови.

Он кидает мне пачку сухариков с зеленью и сметаной.На удивление я поймала, хотя я не из ловких людей.Рассматриваю упаковку и думаю, а не ходил ли он просто в магазин?

—И что это?—спрашиваю я, шурша пачкой.

—Сухарики, слепая чтоли?—он выхватывает у меня пачку из рук.

Открывает упаковку, и громко шурша, достает себе сухарик.Отгибает голову назад, и с высоты кидает лакомство себе в рот.Тянет пачку обратно ко мне, предлагая угоститься.

—Я думала это подарок.—я поднимаю брови от его наглости.

—Подарок,—он хрустит сухарем и ухмыляется.—А ты жадная, чтоли?

Чтобы нас не спалили, перед тем как зайти в корпус, мы быстро доедаем пачку сухариков, и Яша прячет пустую упаковку себе в задний карман джинс.

Он не намного выше меня, но когда мы стоим рядом, мне все равно приходится чуть задирать голову, чтобы не говорить ему в шею.Меня забавит эта ситуация, хоть я и стараюсь оставаться в образе моего плохого настроения, чтобы он не подумал, что я сумасшедшая, и что мое состояние зависит от него.Ведь если бы я резко развеселилась, он бы мог подумать, что я грущу из-за того, что грустит он, вообщем…Чего я вообще парюсь по этому поводу?Меня позабавило это, потому что теперь у нас двоих есть этакая тайна о том, как мы стояли вдвоем почти в ночи и пытались быстро доесть пачку сухарей.Глупо, но меня смешит.

—И ты опять ушла,—говорит Ярослава, сидя на своей кровати, уже не стесняясь выносить ссору из избы, и говорит прямо при Свете и Наде.—Вообще отсела от меня.

—Давай завтра.—я очень устала, и понимаю, что этими словами только больше копаю себе яму.

—Правда, давайте завтра.—говорит уставшая и почти засыпающая на ходу Света, понимающая, что если мы начнем говорить, то не дадим им возможности поспать.

—Ты же с Яшей ушла, да?—спрашивает Стрелкина и щурится, будто подозревает меня в чем-то.—Ты что-то явно скрываешь.

Меня уже ни на шутку злит этот её контроль.По сути, мы друг другу никто.Мы знакомы несколько дней и я бы не торопилась звать её своей подругой.Тем более, мы постоянно ссоримся.Ну может это правила лагеря такие, что тут всех можно автоматически звать друзьями, но я не придерживаюсь таких правил.И я не хочу, чтобы кто-то меня контролировал.

—Мы ходили в медпункт.—сказала я четко, и кажется впервые соврала так, что мне можно поверить.

—И что у Яши болит?—она язвит мне.

—Он просто меня провожал.

—Вот!—она тычет пальцем в воздух, будто наконец слышит то, чего добивалась.—Значит у вас что-то есть!

Я начинаю смеяться.Вижу удивленные глаза Нади и то, как усердно старается уснуть Света.Извините, но что за доеб на ровном месте?

—У Яши так то девушка есть.—в разговор влазит Надька, и слава богу.

—Значит его девушке стоит волноваться, ведь он явно ухлестывает за Сашей.

Теперь и Надя смеется.Мы гогочем, как две дуры, при том, стараясь делать это тихо, ведь по сути уже отбой.

—Еще чего придумаешь?—спрашивает Надя за меня.

—Он на тебя плохо влияет, Саш,—уже спокойно, и опять по-учительски говорит Ярослава.—Вот увидишь, что скоро начнешь вести себя, как он.

—Ты хуйни то не неси.—Щербакова переходит на грубый тон, желая заступиться за друга.—Ты то кто, чтобы на Яшку гнать?

—Ой, всё, девочки,—говорю я, понимая, что пора заканчивать этот цирк.—Утро вечера мудренее.

На удивление Надя успокаивается, и также, как и я залазит под одеяло.Яся ещё ворочается, будто специально стараясь помешать нам уснуть.Но и я и Щербакова уже через пару минут начинаем видеть сны.

~~~

Второй ужин, 26 августа

Парень выпивает свой кефир почти одним глотком.Он ищет в толпе карие глаза, и черную джинсовку, и видит, что этот силуэт уже выходит из столовой.Ставя стакан на стол к остальному кефиру, даже не убрав его, как обычно все относят их к кухаркам, Яша ускоряет шаг и скоро оказывается на улице.Там уже стемнело, комары всё пристают к нему, и приходится отмахиваться.

Яковлев без настроения.Его мозг почти взрывается от вчерашнего звонка, и он не может усидеть на месте от того, как его колбасит.Со вчерашней ночи он не говорил ни с Колей, ни с Надей, хотя подвергался их расспросам.Теперь все, что его интересовало, все ли хорошо с братом.

Он заворачивает за здание, преследуя Белкину, и заправляет руки в карманы своих джинс.Кстати, с ней, он сегодня тоже не говорил.Она, разве что, подсела на вечернем мероприятии, но Яше показалось, что та тоже не в духе и не в разговорчивом настроении.Да она вообще, кажется, говорить не любит.Постоянно, как на иголках.Но только она сейчас и может ему помочь.

—Белка.—говорит он громко, так, чтобы она точно обернулась.

Но в его голосе нет того прежнего озорства.Он не улыбается, не светит глазами.Спокойствие его голоса явно удивляет Сашу, потому что поворачиваясь, она немного хмурится.

—Мне нужно сгонять в деревню,—парень надеется, что Белкина не будет задавать лишних вопросов.—Я сказал, что пошел проводить тебя до медпункта.

Её лицо меняется в секунду.Глаза лезут на лоб, и сама она становится недовольнее прежнего.

—И что ты от меня хочешь?—спрашивает она грубо.

Яша даже было думал точно ли попросить о помощи её.Ему казалось, что она к нему относится не так плохо, как некоторые, но теперь от такой странной реакции, есть желание сдать назад.

—Тебе просто нужно будет меня подождать, чтобы меня не спохватились, и чтобы мы вернулись вместе.—все же говорит Яша, решая идти напролом.

Он надеется, что Саша не откажет, и что ему не придется искать другого помощника и ещё и волноваться, что она его сдаст.

—Почему ты меня не спросил?—она злится, а парень понимает, что минуты идут и времени все меньше.—А если ты на всю ночь уйдешь, мне что, ночевать на улице?

Какого она о нем мнения?То есть она правда считает, что темноволосый способен кинуть её?

—Я быстро,—он не понимает с чего вдруг Белкина разговорилась.—Просто помоги, пожалуйста.

Ему правда было нужно.Он бы не уснул, если бы не проверил.Яша не знал, как выглядит со стороны, но выглядел он очень печально.Темные глаза, которые почти всегда сверкали, потускли, громкий голос, всегда отдающийся смешками, стал тихим и молящим.Он не хотел так выглядеть, потому что не хотел показаться слабым, но сейчас у него не оставалось сил.

—Ладно.—говорит Белкина, и Яша, даже не поблагодарив уносится вдаль.

Он бежит вперед, оставив её где-то позади, с мыслью о том, что у него есть максимум 25 минут на путь туда и обратно.Яковлев несется к дырке в заборе и уже скоро ныркает туда, и пропадает во тьме.

Когда в деревне Крошкино наступает темнота, одному передвигаться становится страшно.Пустые улицы, а вокруг одноэтажные деревянные домишки, с закрытыми ставнями и зашторенными окнами.Где-то грозно лает пёс по кличке Жорик, где-то слышно бухающих мужиков.Но Яша не боится быть здесь один, ведь знает эти дороги наизусть.

Яковлев не сбавляет шаг, а наоборот, переходит на бег.Нужно сделать все так, чтобы его никто не заметил, не настучал родителям, и тем более не позвонил в лагерь.Он сторонится главной дороги и идет в обход через некоторые гаражи, озираясь по сторонам.Минуты бегут, и ему нужно успеть вернуться назад.

Поворот за поворотом и скоро он видит табличку с надписью «Ул. Зимняя».Заворачивая, и чуть ли не зацепляясь за угол забора кофтой, он подходит к деревянной двери, ведущей на территорию дома.За забором дом из старого темного дерева, спереди него теплица и небольшой сад.Он тихо и медленно открывает эти, так называемые, ворота, чтобы те не заскрипели.В окнах все ещё горит свет.Приходится нагнуться, чтобы его не спалили, и не дали по затылку.На корточках он оббегает дом и оказывается с другой стороны.

Убедившись, что поблизости никого нет, Яша начинает тихонько постукивать по окошку, которое завешено белым тюлем.Он стучит ещё раз.Боится, что появится не тот, кого он ждёт.И благословляет всевышнего за то, что у них нет собаки.Скоро тюль дергается, и за окном появляется человек.

Маленький человек.На него смотрят карие глазки и радостно хлопают.Перед тем, как открыть окошко, маленький мальчик смотрит назад, видимо убеждаясь, что родители за ним не следят.Чуть ли не со скрипом открывается окно, и оба начинают улыбаться.

—Яша!—шепотом радуется мальчишка и тянет к нему свои руки, желая обнять брата.

—Как у тебя дела?—волнуется темноволосый, расплываясь в улыбке.—Ты меня вчера напугал.

—Я просто хотел поболтать.—младший смущается, боясь, что отвлек Яковлева от важных дел.

—Звони всегда, когда захочешь.—кивками он успокаивает брата.—Так, как дела, Миш?

—Нормально…—неуверенно отвечает тот, и не смотрит на Яшу, теребя пальцы рук.

—Вчера точно папа не буянил?—спрашивает Яша, чуть хмурясь и боясь, что младший брат ему наврал.

—Нет…Просто я соскучился по тебе.

Темноволосый молчит.Он тоже скучает.И волнуется.Особенно за то, что отец опять набухается и ударит мать или Мишку.Сейчас, когда он в лагере, их будет некому защитить.Потому он и сидит на иголках.Потому и не хотел сдавать свой телефон.

—Если вдруг он начнет кричать, сразу звони мне, понял?—спрашивает Саша, и протягивает руку к лицу мальчика, чтобы убрать остатки соуса у рта.

Тот кивает.Теперь ему спокойнее.И тяжесть с груди ушла, и день больше не кажется таким тяжелым.

—Ты скоро вернешься?—спрашивает Миша, и оглядывается назад, ведь ему кажется, что кто-то идет.

—Скоро,—Яша тоже заглядывает ему за спину, и видит маму.—Я побежал.

Он нагибается так, чтобы его было не видно из окна.Миша закрывает окно и начинает что-то лепетать, чтобы отвлечь маму.Яковлеву приходится ползти на корточках вдоль стены дома.Когда опасность минует, и он выбегает с территории своего дома, он выпрямляется, ещё раз оглядывается, и бежит прочь.

По пути Яша забегает в маленький киоск, до закрытия которого остается всего пару минут.Забегая внутрь он ловит удивленный взгляд Марии Антоновной.Она нахохлилась словно курица, и надула свои ярко-красные губы.Видно, что хочет ему пригрозить.

—Тёть Маш, только не сдавайте,—он почти мурчит, растопляя сердце продавщицы.—Можно мне сухарики, вон те.

Женщина тянется за пачкой сухарей, не отводя взгляд от беспредельщика.

—Ведь отец узнает, надает тебе,—бубнит, но с любовью.—Потом заплатишь.

—Спасибо, Тёть Маш.—он расплывается в улыбке и выбегает с киоска.

Яша бежит сломя голову, боясь, что уж очень сильно задерживается.Тревожится, что Белка уже сдала его и сейчас он получит выговор, или его вовсе выгонят из лагеря.Конечно, это было бы неплохим поворотом событий, но так драконить отца — плохая идея.

Увидев силуэт Белкиной, которая ждёт его под тем же белым фонарем, он несется к ней и прыгает на нее со спины, слыша маты в свой адрес.Сейчас ему по боку, он счастлив, ведь увидел брата, и уверен в том, что пока все точно хорошо.

—Это ж я, Белка.—говорит он, почти смеясь, и разглядывая напуганную девочку.—Надо возвращаться.

Он разворачивает её, хватаясь за плечо.Она все такая же поникшая, только сейчас ещё и испуганная.Смотрит на него через плечо, так недоверчиво, будто старается понять, что же он делал там, за забором.

—Чего уставилась?—он решает поделиться с ней сухариками, потому что ну больно грустно она выглядит.—Лови.

Ого, даже поймала.Белкина делает прогресс.Пусть думает, что он просто гонял в магазин, так будет проще.Сейчас он отвлекает её сухариками, чтобы она не задавала лишних вопросов.Ну и разумеется, чтобы повеселела.

—И что это?—какая же всё таки она нудная иногда.

Тут не стоило помогать, там не стоило заступаться.А что это?Ну емае, Белкина.

—Сухарики, слепая чтоли?—Яша хватает пачку прямо из её рук.

Шуршит, открывает, вскоре закидывает сухарь себе в рот.Протягивает лакомство девочке и опять ловит непонимающий взгляд.

—Я думала это подарок.—Яша специально наглеет, лишь бы отвести расспросы о его побеге подальше.

—Подарок,—парень ухмыляется.—А ты жадная, чтоли?

Яша предлагает доесть сухарики до захода в корпус, чтобы у Тёмовной не появились вопросы о том, каким волшебным образом они их достали.Он смотрит на Белкину сверху вниз, а она задирает голову чуть к нему, хоть и не особо ниже него.Почти все это время они молчат, и только хрустят сухариками, стараясь делать это очень быстро, потому что их итак наверное потеряли.Интересно, замечает ли она, как он разглядывает её лицо?Пытается оценить насколько она красива, то как сейчас лежат её волосы.У него сейчас слишком беззаботные мысли от облегчения, что он даже не замечает, как тупо пялится ей в глаза, пока та пытается зацепиться взглядом за что-то вокруг них.Его забавит, как девочка уже несколько минут пытается скрыть улыбку от того, что ей подарили дурацкие сухари и от того, что они неловко молча пытаются их доесть.

Он сминает пустую упаковку и кладет в задний карман джинс.Когда двое заходят в корпус, они ловят на себе озадаченные взгляды ребят, и особенно сильно их сверлит Ярослава Стрелкина.Яша думает о том, что она его бесит.Думает о том, как такая красивая девочка может быть такой дурой.Тёмовна просто кивает им, намекая, чтобы те садились в круг и включались в вечернюю свечку.

Прыгая в кровать, Яша ждёт, чтобы побыстрее отключили свет, чтобы надеть наушники и хоть пару минуток послушать музыку.Коля сегодня тоже не особо разговорчив.Он устал, потому что весь вечер промаялся за сценой, помогая на шоу талантов.Это его Ольга Артёмовна запрягла, чтобы тот дурью не маялся, пока Яша грустит в стороне.

В комнату внезапно забегает Надька, чем-то, как обычно недовольная.И движется она ровно к Яковлеву.

—Ты бы стучалась хоть!—восклицает Эрик, стоящий в одних трусах с машинками.

Она не обращает на него внимания.Садится на кровать к Саше, и сверлит его взглядом.

—Что-о?—начинается смеяться он с вида своей взбешенной подруги, и поднимает руки, демонстрируя, что он безоружен.

—Ты мог и к Маше зайти.—говорит Надя.

—Так я и зашел.—он ехидно улыбается.

—К Маше Валерьяновой, а не к Тёте Маше в киоск, дурень!—девочка бьет рукой по одеялу и попадает по коленке парня.

—У меня было мало времени.—он пожимает плечами.

—Она сидит блин, терзает себя,—Надька досадует.—Ты бесчувственный, Яш.

—Я?—парень переходит в сидячее положение, удивлённо посмеиваясь словам зеленоглазой.—Мы просто расстались, Надь, и по хорошему я не должен был к ней заходить.

—Ой, всё,—она бесится, понимая, что не добьется своего.—Ваши дела.—девочка встает с кровати, и уходит, но остановившись у дверного проема, все таки поворачивается к другу и договаривает.—Но она тебя ждала, Яш.