Глава 8. Разрушенная сказка (2/2)

Но однажды сказка рухнула, когда глава семьи Грин вместе с супругой попал в автомобильную аварию. Они погибли на месте, и, узнав об этом, Никки почувствовала, будто рухнул весь её мир. Несколько дней она почти не вставала с постели и вышла из дома только раз, на похороны родителей, которые для неё прошли словно в тумане. Их проведением занимались тётка с дядей, которым Грин была бы благодарна, если бы в это время могла чувствовать что-то кроме всепоглощающего горя. Если бы не Эмбер, приходившая к ней каждый день и заставлявшая поесть и принять душ, утешавшая, как могла, Николь труднее было бы пережить случившееся.

Но спустя неделю она наконец стала приходить в себя. И когда нотариус собрал всю семью, чтобы огласить завещание, Никки уже выглядела лучше, хотя бледность и синяки под глазами всё равно не получалось скрыть.

Родители оставили ей почти всё своё состояние, куда входили дом, в котором она жила, ещё один, в Лос-Анджелесе, три автомобиля, коллекция картин известных художников, дорогие ювелирные украшения матери и солидный банковский счёт. Тётушке Элизабет тоже досталась некоторая сумма денег, но она и близко не могла сравниться с тем, что получила Николь. Хотя последняя отдала бы всё, лишь бы родители были живы. Поглощённая переживаниями, она не обратила внимания, как мрачно переглянулись между собой тётка и дядя, надеявшиеся урвать более жирный кусок, но обманутые в своих ожиданиях.

Когда Никки прощалась с родными, Эмбер обняла её и шепнула на ухо:

— Не доверяй моим родителям.

А затем отстранилась, будто ничего не произошло. Но Грин запомнила её слова.

В следующие дни она привыкала к жизни богатой наследницы, занималась счетами, разными вопросами, которые требовалось разрешить после смерти родителей. Период апатии сменился безудержной активностью, она почти не спала, намереваясь переделать кучу дел. Это не значило, что печаль покинула её. Просто Никки училась жить с ней.

А вскоре Элизабет и Джейсон решили навестить племянницу. Она помнила недавние слова кузины, но постаралась выглядеть приветливой. Всё-таки теперь это была её единственная семья.

Они расспрашивали Николь, как та себя чувствует, удаётся ли ей справляться с семейными делами.

— Если что, можешь всегда обращаться ко мне, — снисходительно произнёс дядя. — Куда уж такой юной девушке разбираться с серьёзными вопросами?

— Будет плохо, если ты быстро растранжиришь то, что твой отец зарабатывал долгие годы, — заметила тётушка. С губ Никки сорвался смешок.

— Я сказала что-то смешное? — нахмурилась Элизабет.

— Можно и так сказать, — кивнула она. — Вы считаете, что я не справлюсь, но, дядя, разве не по твоей вине ваша семья оказалась разорена? Тебе ли давать советы после этого?

Тот покраснел от возмущения:

— Как ты смеешь, соплячка…

— Знаете, что? — прервала его Николь. — Мне кажется, вы не можете смириться с тем, что мои родители оставили вам не так уж много денег. И сейчас хотите позариться на моё. Думаете, я глупышка, которой можно вертеть, как вам хочется? Как бы не так!

— Ты дура, раз считаешь, что тебе всё досталось заслуженно, — фыркнула Элизабет. — Недавно ты даже с постели не могла встать, распустила сопли. Кто занимался похоронами? Мы! А ты только и могла реветь… В тебе нет стержня, Николь. Ты всё быстро спустишь, между тем как у нас эти деньги оказались бы в надёжных руках. Мы поправили бы своё положение, устроили бы твоё будущее, даже нашли бы тебе хорошего мужа. Так будет лучше для всех.

Николь почувствовала, как на её глазах закипают слёзы.

— Вам наплевать на них, — сдавленным голосом произнесла она. — Наплевать, что мои мама и папа умерли. Вас заботят только их деньги.

— А с чего нам должно быть не плевать на твоего отца? — с вызовом парировала Элизабет. — Он был ещё тем высокомерным сукиным сыном. Смотрел на нас с Джейсоном как на нищебродов. А Энджел строила из себя мать Терезу, вся такая хорошая, прямо ангелочек, хотя на самом деле такой не являлась. Было бы проще, если бы ты больше походила на мать. Но, увы, ты выросла той ещё сукой, вся в отца.

Размахнувшись, Николь влепила ей звонкую пощёчину.

— Не смейте оскорблять меня и моих родителей в этом доме! Прочь отсюда! И больше не появляйтесь здесь.

— Ты ещё пожалеешь об этом, маленькая дрянь, — сказала её тётка, потирая покрасневшую щёку. — Идём, Джейсон.

— Зря ты так, — хмуро посмотрел он на Николь, направляясь за своей супругой. Закрывая за ними дверь, Грин намеревалась вычеркнуть их из своей жизни. Она жалела лишь о том, что это помешает её тёплым отношениям с Эмбер. И не подозревала, что переживать ей стоит о другом…

*** — Через пару недель они снова заявились ко мне, в компании с врачом и санитарами из психиатрической клиники. Я пыталась вырваться, но мне вкололи успокоительное, и снова пришла в себя я уже привязанной к кровати, в палате. Доктора говорили, что хотят помочь мне, вылечить и вернуть к нормальной жизни. Как удачно, что у меня обнаружился диагноз, оправдывавший моё нахождение там. Вот только я никому не верила. Мне вполне нормально жилось и с этим… психозом. Уж лучше, чем в психушке. И меня не хотели вылечить. Меня просто заперли там. А моё наследство перешло к тёте Лиз и её семье, как моим опекунам. Поначалу я пыталась бунтовать, но ничем хорошим это не заканчивалось. Потом я смирилась. И так было до тех пор, пока я не встретила тебя.

Кол ласково провёл пальцами по её щеке.

— Моя милая Никки, ты не заслужила всего этого. Ты хотела бы отомстить тем, кто виноват за причинённое тебе зло?

— Очень, — не задумываясь, выпалила она.

— Значит, мы отомстим, — многообещающе улыбнулся Майклсон. И ему Николь действительно верила.