Дурилка Ронни (2/2)

Малфой прищурился и усмехнулся:

— Ты сегодня прям нарываешься на драку, а?

Рон не обнаружил на лице слизеринца ни намёка на желание драться и коротко выдохнул, зарывшись рукой во влажные волосы.

— Ладно-ладно, короче, это не важно. Важнее то, что Лав…

— Хватит мямлить, рыжий, — прервал поток жалоб Малфой. — Ты сидишь тут, в грёбаной раздевалке, и ноешь бывшему врагу вместо того, чтобы поговорить с ней.

— Не в бровь, а в глаз, — грустно ухмыльнулся Уизли. — Я ей уже давно не нужен.

Малфой сидел, откинувшись затылком к стене, и зажмуривал глаза, словно пытался себя перебороть. Шумно выдохнув через сложенные в трубочку губы, он произнёс:

— Когда я нашел её и прикончил подонка-оборотня, она истекала кровью и что-то хрипела. Я подошёл поближе — Браун звала тебя, — на этих словах Малфой поднялся. — Если и это тебе ни о чем не говорит, что ж, значит, ты остался таким же безмозглым, каким я тебя всегда знал.

— Да пошёл ты, — буркнул Рон скорее по привычке. Затем, запнувшись, добавил: — Сп…спасибо. Придурок.

Уизли поднялся следом. Несколько секунд у обоих ушло на то, чтобы настроиться, но всё же они быстро — будто опасаясь, что кто-то увидит — пожали друг другу руки и тут же резко отдёрнули.

Малфой наскоро собрал вещи, перекинул спортивную сумку через плечо и, направляясь к выходу, бросил:

— Слышь, драчун, сделай что-нибудь со своими лохмами, увеличишь шансы на полпроцента.

Затем скрылся за дверью.

***

Рон пребывал в подвешенном состоянии. Он умылся, немного зашипев от боли в разбитой губе. В голове был такой бардак, что самому едва удавалось уловить хоть одну здравую мысль.

Одевшись и натянув ботинки, он вышел из раздевалки, таща под мышкой форму. Впервые за все годы учёбы Рон поймал себя на мысли, что и Лаванда, и Гермиона имели полное право на него злиться. Ведь он не сделал ни шага навстречу подруге, которая безумно нравилась ему столько лет. Ревновал её, обижался и совершенно не умел выстраивать диалог.

О, как мы заговорили.

А Лаванда? Как только ему надоели все эти нежности — сразу стал холоден и равнодушен. Её проявления чувств так и остались висеть между ними — Рон их не понимал. Не принимал. А лёжа тогда на больничной койке, звал Гермиону, хотя это можно списать на бессознательную тупость. И всё же — любил он тогда именно её.

Злость на себя расползалась по телу, грозя перейти в мучительное самобичевание.

— Я реально идиот, — выдохнул он. — Даже ни разу не попросил у неё прощения… И у Герми, кстати, тоже… Дебил.

Он пнул камень, что попался под ботинок.

— И с каких это пор Малфоя интересует Гермиона? — пробормотал уже тише. — Или я опять ничего не понял…

Добравшись до Хогвартса, Рон наспех натянул школьную форму. Майку с засохшими пятнами крови он пытался отстирать прямо в раздевалке — руками, потому что побоялся спалить всё помещение не тем заклинанием. Причесался, решив, что, пожалуй, пора делать это почаще. Но не потому, что это сказал Малфой. Наскоро залечил рану на губе — чтобы не было так заметно.

Заправляя рубашку в брюки и на ходу поправляя галстук, он спустился и направился в Большой зал — на ужин.

Друзья уже сидели за столом. Рон радостно зашагал к ним и заметил, как Лаванда щенячьими глазками осматривает рану на брови Дина. Разочарование поднималось волной, когда он заметил строгий взгляд Браун, сверкнувший в его сторону.

«Какая ябеда этот Томас, фу», — подумал Рон, присаживаясь на скамью рядом с Джинни.

Гарри с Гермионой сидели напротив.

— Привет, — поздоровался Рон со всеми. Друзья улыбнулись и кивнули ему, продолжая набивать рты.

И только Джинни уставилась на него, злобно прищурившись.

— Какого чёрта у вас произошло, Рональд? — зашипела младшая Уизли.

— Ну подрались немного, чего мусолить, — парень, словно соревновался сам с собой на скорость, стал накладывать в тарелку пюре.

— Дай угадаю — он первый начал? — язвила рыжая волшебница.

Рон подумал, что врать будет невыгодно, учитывая, чья она дочь.

— Я просто спросил, встречаются ли они, а тот нагрубил — вот и получил, — как само собой разумеющееся выдал Уизли.

Не будет же он говорить, что Томас получил и за Джинни тоже. От однокурсника ж места мокрого не останется…

— Последний год Хогвартса, нельзя было обойтись без драк? — отчитывала девушка брата.

— Хватит говорить, как мама, я иногда забываю, с кем сижу за столом, — буркнул Рон, потянувшись к куриной ножке.

Джинни толкнула его в бок и перестала обращать на него внимание.

— Гарри, как прошло с Бруствером? — переключился со злючки-сестры Рон на друга. Тот поднял на него затуманенный взгляд, явно находясь где-то далеко отсюда:

— После сдачи последнего экзамена меня возьмут на стажировку. Главное условие — закончить Хогвартс, — то ли с радостью, то ли с грустью в голосе, ответил Гарри.

— А это плохо или хорошо? — спрашивал Рон уже с набитым ртом. Гермиона хихикнула в тарелку.

— Что? — удивился Уизли.

— Гарри бежал за Кингсли с кабинета Макгонагалл до моста, чтобы упросить взять его пораньше.

— Ну спасибо, Миона, пусть о моём позоре узнает вся школа, — разочарованно выдохнул он.

— Так полшколы и наблюдало… — начала Джинни, но быстро замолчала, понимая, что это только усугубит положение.

— И что, он согласился? — наивно спросил Рон.

— Нет, конечно. После выпуска и точка, — Гарри закатил глаза.

— Но ведь он дал тебе время на подготовку, подсказал, с какими пособиями надо ознакомиться… — попыталась поддержать друга Гермиона.

— Угу. — Поттер продолжил ковыряться в тарелке, смиряясь с собственным положением.

***

Когда ужин в Большом зале закончился, студенты стали разбредаться, собираясь маленькими кучками. Рон заметил, как Лаванда торопливо выходит из зала. На этот раз без Дина. Решив, что это его шанс, ускорился, но не побежал — совсем дураком выглядеть не хотелось.

Девушка спешила к лестницам, не обращая внимания на оклики Уизли. Ему пришлось идти быстрее, почти переходя на бег, чтобы догнать Лаванду.

«Сивый точно её ничем не заразил? Что-то она уж очень быстро бегает», — задумался Рон и сам перепугался от дурацкого предположения.

Он смог нагнать и перехватить её прямо на парящей лестнице, дёрнув за сумочку.

— Рон, ты больной?! — в голосе гриффиндорки сквозила неприкрытая злость.

— Я кричал, кричал, ты меня не слышала…

— Так я теперь ещё и виновата?!

— Да что ты нападаешь, Лав? Я просто хотел по…

— Моё имя — Ла-ван-да, понял? Нечего его сокращать, — зло сверкнула глазами девушка и побежала вдоль просторного коридора.

«Что, на хрен, такое творится? Точно чем-то заразилась…»

Рон трусил следом за ней.

— Да постой, Лаванда, я прошу! Что с тобой такое? — на бегу спрашивал Уизли.

Девушка резко затормозила, дав Рону фору пробежать ещё немного.

— Ты! Ты наглый, несносный болван! — прошипела Лаванда, глядя прямо ему в глаза.

— Да блин, всё же нормально было, ты с чего так?.. — Рон растерянно развёл руками.

— Когда, по-твоему, всё было нормально?! — вспыхнула она. — Нормально — давать надежду, а потом её отнимать? Нормально — сначала лезть целоваться, а потом даже не обращать внимания? Нормально — говорить «люблю», а на следующий день бежать к бывшей? И ещё, — она перевела дыхание, — нормально — нападать на ни в чём не повинных людей, да, Рональд?!

Слова Лаванды лились нескончаемым потоком, риторические вопросы сыпались один за другим, отдаваясь эхом в ушах. Неожиданный, неконтролируемый вихрь из слов и эмоций окружил Рона — он стоял, широко распахнув глаза и приоткрыв рот. Когда пылкий монолог гриффиндорки наконец завершился, она резко развернулась и зашагала прочь от рыжего изваяния.

— Лав, стой! — крикнул он и рванулся вдогонку.

— Я тебе сказала…

— Пожалуйста, дай мне сказать, я прошу! — с напором выпалил Рон.

Браун скрестила руки на груди, сжала губы в тонкую полоску и приподняла бровь, как бы говоря «я слушаю, холоп».

— Если ты ждёшь оправданий, спешу тебя разочаровать — больше их не будет, — начал задвигать свою речь Уизли, сам не зная, к чему это приведёт.

— Я признаю, что поступил ужасно. Плохо и неправильно. Не только с тобой, с Гермионой тоже.

Лаванда открыла рот, но Рон быстро её перебил:

— Дай договорить, прошу. Просто послушай. Изначально я начал встречаться с тобой назло ей. Мы всегда хорошо дружили, но как пара — вообще были разные. Я не понимал, чего хочет она, а Гермиона терпела мою… ну, безэмоциональность. Даже как-то сказала, что у меня эмоциональный диапазон как у зубочистки…

Лаванда, до этого стоявшая как солдат — словно каждый мускул в её теле был напряжён, теперь слегка расслабилась и даже приподняла уголок губ, хмыкнув.

— Потом… ну, я не позвал её на Святочный бал, обидел. Она даже плакала, оказывается, — Рон тут же выставил ладони вперед. — Это не история любви с Гермионой, ты не подумай. Я просто хочу сказать как есть, понимаешь?

Девушка скрестила лодыжки и едва заметно кивнула.

— Потом у нас с тобой завертелось… и нам было очень весело… ты… пробуждала во мне лучшее. А дальше я… просто испугался этого. Я по натуре пугливый, сама же знаешь, — Рон пожал плечами, словно говоря: «Ну, какой есть».

— И… Гермиона всегда была для меня лучшей подругой, но в какой-то момент всё закрутилось, ну и… мы оба сбились. Подростки всё-таки, дети… А летом, когда мы все вместе были в Норе, расстались. Просто поговорили и решили, что у нас нет… чувств. Плюс, когда я увидел тебя, там… в коридоре, всю в крови…

— И решил, что я мертва. Как романтично, — покачала головой гриффиндорка.

— Ты не шевелилась! Мне даже показалось, что и не дышала! — начал защищаться Рон.

— Ладно, и?..

— И я всё вспомнил, ну, нас… А сегодня повёл себя как…

— Последний идиот, — заключила девушка.

— Можно и так сказать. Я… попрошу прощения у Дина, — виновато произнёс Рон.

— Конечно попросишь, — безапелляционно заявила Лаванда, затем добавила чуть мягче: — Да он и не злится, просто возникло недопонимание, зачем сразу в драку-то?

— Так вы постоянно вместе! Я даже не мог подойти, он за тобой хвостом увивается! Даже не смог нормально ответить, встречаетесь ли вы, сразу грубить…

— Дурачина! Он по уши влюблён в Парвати! — в голосе Лаванды снова послышались злые нотки.

— В смысле… Так а зачем он носится за тобой? — недоумевал застигнутый врасплох Уизли.

— Он всё ещё не решается заговорить, поэтому просит меня составлять ему компанию — мол, мне интересно понаблюдать, как она дежурит, — устало выдохнула Браун.

— Драккл меня за нос… Зря я конечно… Но он мог ответить нормально, и драки бы не было! — всё ещё негодовал Рон.

— Так ты и есть зачинщик! Он даже не понял, почему ты ему грубишь с первого дня, как мы вернулись в Хогвартс! Ты настоящий дурилка, вот ты кто! — последние слова вырвались из девушки с особенным надрывом.

Хмурость на лице Рона мигом разгладилась — она снова назвала его дурилкой. Он широко улыбнулся, залившись краской.

— Чего ты улыбаешься?! — пыталась держать серьёзное лицо Лаванда, но получалось всё сложнее.

— Дурилка, — ухмыльнулся Уизли. Она лишь цокнула.

Рон посмотрел на девушку по-настоящему, впервые за долгое время. Короткие пшеничные локоны лёгкими волнами вились до плеч. На голове красовался широкий розовый ободок, щедро усыпанный жёлтыми сердечками.

— Ты очень красивая, Лав-Лав, — полностью признавая своё поражение, произнёс гриффиндорец, зардевшись.

Лаванда улыбнулась. Тонкие морщинки у глаз только подчёркивали искренность этой улыбки. Она стояла, глядя в пол, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Прости меня. Правда, прости, — посерьёзнел Рон. — Если ты никогда не захочешь со мной быть, я… мы можем хотя бы остаться друзьями?..

Девушка вместо ответа приблизилась к смущённому Уизли, и, хватаясь за широкие плечи, встала на цыпочки и мягко поцеловала его в щёку.

Покрасневший гриффиндорец шумно сглотнул и спросил:

— Это значит?..

— Это значит, я даю тебе ещё один шанс, дурилка Ронни, но если ты снова всё испортишь — не сможешь рассчитывать даже на мою дружбу, — отрезала Лаванда.

— Я сделаю всё, чтобы этого не допустить, Лав, обещаю! — окрылённый новым чувством, пролепетал Уизли.

— Ладно, но сначала — извинись перед Дином, — поставила Браун условие.

— Хорошо, завтра…

— Сейчас!

— Понял-понял. Можно? — Рон смущённо перевёл взгляд на щеку девушки.

— Один раз!

И он легонько чмокнул Лаванду, а затем почти вприпрыжку отправился на поиски Томаса.

«Ладно уж, попрошу прощения, я сегодня добрый», — подумал гриффиндорец.

***

Рон заметил Дина у камина — тот сидел в кресле, читал, и, заметив Уизли, сразу напрягся.

Уизли поднял руки ладонями вверх, показывая, что пришёл не ругаться.

— Слушай… — он почесал затылок, подбирая слова. — Я погорячился. Прости.

Погорячился? Не то слово.

И так сойдет!

Дин пару секунд молчал, потом кивнул.

— Да я тоже был неправ. Джинни зря приплёл. Она классная.

Рон коротко усмехнулся, чувствуя, как нервозность отступает окончательно.

— Ну вот и ладно, — сказал он уже спокойнее и сел рядом на подлокотник кресла.

— И, кстати, если хочешь подкатить к Парвати, не начинай с рассказа про квиддич. Или о другой девушке. Проверено.