8. Во власти роли (2/2)
Переполненная фруктами плетеная корзина стояла на тумбочке у окна, перевязанная золотистой лентой. Она выглядела так, будто её собирали не просто с заботой, а с намерением впечатлить.
Яблоки с алой кожурой блестели как натертые воском. Тяжелые и крупные ягоды мускатного винограда лежали на подушке из мятой бумаги. Мандарины рядом — один к одному. Они пахли декабрем и рождественскими каникулами. На дне инжир и один персик, завернутый в сеточку, как драгоценность. Идеальный порядок, как в витрине элитного магазина и он так и говорил Нам Джунхёну: не трожь, не испорти, это не для тебя.
Когда-то его мать могла позволить себе покупать фрукты только по праздникам.
Джунхён думал, что никогда больше не вернется в те времена, когда у его семьи не было денег не то что на фрукты, а на отопление. Но одна небольшая травма так легко надломила его самоуверенность и вернула запах мандаринов из детства. Нама ничуть не напугало падение, ужасом к горлу подступило другое — потерять роль, потерять все, чего он достиг.
Господин Сон Мину легко найдёт ему замену, в агентстве полно «перспективных» парней, готовых убить за главную роль. Он сам был таким, доедая крошки за Ли Тэхо несколько лет. Теперь…
Он провёл в палате одной из лучших платных клиник всего-то одну ночь, но солнечно-желтая комната уже была наполнена подарками от фанатов: корзинами, игрушками, плакатами и открытками.
Но даже, пробившись вперед, Нам Джунхён не перестал чувствовать то, что всё это не его и однажды закончится. Однажды придёт другой и заберет это.
Ли Тэхо пришёл его проведать в обед. И это красивое лицо стало ещё одним напоминанием и насмешкой над Нам Джунхёном, находящимся в клетке, в которую он сам себя загнал. Старший брат, которого у него никогда не было. Человек, которому он как себе самому хотел показать, как вырос и чего-то достиг.
— Твой фан-клуб постарался, — тихо заметил Тэхо, оценивая масштаб их поддержки. Надписи: «Держись!», «Скорейшего выздоровления!» — мелькали тут и там по палате.
— Что, не ожидал такого? — Нам, выпрямившись, прижался к столу бедром, будто готовый одновременно защищаться и атаковать. Ли пришёл посмеяться над ним?
Тэхо знал Джунхёна хорошо и прекрасно видел, что он нервничает. Джун готов был бороться даже там, где это не требовалось — привычка того, кто был слаб и выживал всеми возможными способами.
— Нет, я рад. Тебе всегда была важна поддержка фанатов, — спокойно и честно сказал Тэхо. Он не врал и не лукавил, зная, как это всегда обезоруживающе срабатывало с Джунхёном.
Тот сглотнул, отпустив край стола, и Ли оценил перемены в нём. Белоснежный пластиковый гипс, как изящный доспех, украшал поврежденную руку. Джун даже в спортивных штанах и майке выглядел так, будто готовился к фотосессии. Ещё бы, его соцсети всегда бурлили ручьём и забили радужным гейзером, когда карьера Нама пошла в гору год назад. Джунхён не стеснялся выкладывать в сеть каждый свой шаг, агентство было этому только радо. Столько поводов сделать рекламу и шумиху.
— Если бы плюшевые игрушки могли лечить переломы, я бы бегал уже по потолку, — усмехнулся сквозь зубы Джунхён, но глаза его остались невеселы. Он не верил Ли Тэхо.
— Мне правда жаль, что это случилось, — Ли понимал, что Джун боится его до чертиков. Боится потерять роль и фанатов. Все то, что получил, когда Ли ушел со сцены. Даже эту глянцевую, словно сошедшую со страницы журнала, палату и корзину. Нам Джунхён вырос в очень бедной семье, и Ли это знал.
Тэхо никак не мог объяснить «младшему брату», что не претендует больше на лишнее внимание к себе, но пытался показать, что сочувствует:
— Я настоял перед продюсером на расследовании халатности со стороны ответственного за трюки, даже когда господин Со Тэгун хотел замять дело, чтобы не тормозить съёмки. Твоя роль…
— Я уже сказал господину Сон Мину, что вернусь завтра на площадку, — Джунхён в обороне жестко перебил Ли.
Тэхо увидел огонь одержимости в его глазах и понял: будь это даже перелом позвоночника, Нам приползет на площадку. В таком поспешном возвращении на съёмки виновато не только агентство или деспотичный режиссер. Сам Нам маниакально боится, что его заменят даже на пару сцен.
Тэхо чуть искривил губы в усмешке. Горечь догнала его: они правда похожи, как братья. Он тоже держится за Роана, как за спасательный круг, который вытянет его из водоворота внутреннего кризиса.
— Зачем ты пришел? — впервые за эту встречу честно, без бравады и шелухи ложного превосходства спросил Нам, будто считал, что это акт издевательства над поверженным соперником. Он не хотел, чтоб Тэхо видел его слабость.
Тишина повисла между ними.
— Зачем ты вернулся… — поправил себя Джун, показывая, что это не только про сегодняшний день, а в целом про возвращение Ли в качестве актёра. Тэхо понял: он даже молча всё ещё угроза для Джунхёна.
— Я вернулся не за твоей ролью, — тверже сказал Тэхо.
Джун мотнул головой, не веря.
— Ты всегда был таким, — пробормотал Нам с детской обидой. — Сначала исчезаешь, потом возвращаешься, и все вдруг начинают смотреть на тебя, даже когда ты молчишь. Серьёзно — в тебя влюбляются просто потому, что ты появляешься в комнате…
Вот эти упрёки ранили Ли Тэхо. Он слишком хорошо помнил один голос, что звучал громче всех влюбленных криков фанаток: «Вы отвратительно играете, Ли». Голос, который его зацепил до порванных нервов и растоптанного сердца. Голос, за которым он следовал, как в трансе.
Тэхо захотел отступить на шаг, чтобы закрыться от болезненного для себя удара, но не смог.
— Тебе всегда легко доставалось то, что мне приходилось выгрызать зубами, — с искренним обвинением сказал Джунхён.
Ли опустил плечи, выдохнув:
— Значит, сейчас мы с тобой на равных… Каждый день на этих съемках мне приходится доказывать себе, что я способен сыграть кого-то, кроме главного героя.
— Зачем тебе это? — спросил Нам, оголяя нерв своего недоверия и пронзительно смотря на Ли.
— Наверное, потому что я тоже хочу доказать, что чего-то да стою и что меня можно полюбить не только за то, что я «вошёл в комнату», — Ли Тэхо выдохся. Этот спор отнял больше сил, чем он хотел. Он протянул своему «заклятому» другу две баночки витаминов для костей с лентой «Не болей» и кивнул:
— Отдыхай, увидимся завтра на площадке.
***
Съемочный павильон походил на улей. Грузчики таскали оборудование, ассистенты зевали над кофе, актёры в обычной одежде только приходили на площадку и смешивались с безликой массовкой. Им предстоял последний съемочный день, а потом перерыв на пару недель до премьеры, и это было плохо.
Ко Ёнсу, прислонившийся к металлическому столбу, внимательно смотрел на людей, заходящих через главный вход. В руках он вертел желтый блокнот и карандаш.
Пустующую площадку он осмотрел ещё вчера вечером. Стены сами по себе безмолвны, то, что ему было нужно — люди. Опрашивать их по-одному да и ещё спустя время будет сложнее. И у него оставался всего один день, чтобы понаблюдать за съёмочной командой на месте преступления.
Ёнсу покатал во рту привкус утреннего кофе: «Место преступления».
Он нарисовал на жёлтой бумаге смешную рожицу малыша с большими глазами и гипсом на левой руке.
Когда-то Ко Ёнсу расследовал дела в отделе по борьбе с мошенничеством и компьютерной безопасностью, но сдался перед бюрократией полиции. Теперь он работал по контракту с продюсерскими компаниями, расследуя инциденты, связанные с медийными личностями, деньгами и репутацией. Его наняли вчера. Поначалу все выглядело так, будто это расследование несчастного случая для страховой компании.
Но одна отвратительная деталь портила картину случайности или халатности. Конец оборванной веревки наполовину имел ровный срез. Это говорило о намеренном покушении на жизнь и здоровье актёра, перечеркивая первую версию случайности. Ёнсу нарисовал карикатурный обрывок каната, разделенный надвое ножницами.
Глава каскадеров и Ко обнаружили эту улику. Реакция ответственного была неоднозначна. Такую искреннюю радость, что вина за происшествие лежит не на нём, было бы сложно сыграть даже человеку, по уши погрязшему в актёрском мастерстве. Его вина встала под вопрос.
Ёнсу карикатурно набросал лицо каскадера с выпученными глазами и поставил восклицательный знак рядом с верёвкой.
Почти полночи Ко потратил на просмотр видео с камер наблюдения, установленных на площадке. И не зря, там было видно, что на выходных чья-то тень проникла в съёмочный ангар.
Одна из страховок оказалась повреждена именно «Тенью». Мотивы этой фигуры не были ясны, но прослеживалась яркая и странная деталь. В качестве маскировки «Тень» выбрала черный шелковый халат и маску — ни дать, ни взять призрак съемочной площадки.
Здесь замешана какая-то странная одержимость. Ко Ёнсу чувствовал это своей левой пяткой. Он был хорошим детективом и доверял интуиции.
Ёнсу нарисовал в блокноте мужской традиционный халат и жирно заштриховал его. Следом появился вопросительный знак.
Хорошо бы до конца дня выяснить, кому принадлежал этот черный костюм.