Глава 4. Жизнь на вилле торговца (1/2)

Путешествие неожиданно подошло к концу. Караван прибыл на виллу торговца. Вечером того же дня по прибытии на виллу Ану отвели на кузницу. Нужно было поставить очередное клеймо. Она знала, что боль будет, но уже привыкла к этому ритуалу. Клеймо поставили опытным кузнецом, он же помазал ожог заживляющим кремом и приклеил сверху лист растения, напоминающего подорожник. Хорх порол её, не сдерживаясь, не думая о том, что следы его предыдущих экзекуций ещё не зажили. Но Ана нашла в себе силы исполнить свою часть ритуала, поцеловав ногу и руку подростка, как того требовал обычай.

Она надеялась, что после этого её отпустят отдыхать в стойло. Но не тут-то было. Был ещё не поздний вечер, и Хорх собрался на встречу со своими друзьями в таверну, находящуюся в пятнадцати минутах бега от виллы. Он решил взять Ану с собой, показать своим друзьям. Она чувствовала, что она невероятно устала за эти дни, как горит на бедре свежее клеймо, но что она могла сделать?

По дороге в таверну неутомимый Хорх то и дело подгонял её хлыстом — так ему не терпелось показать друзьям. Однако, подъехав, Хорх оставил её у входа, наскоро привязав к внешней коновязи. Она стояла там на коленях, не в силах подняться на ноги, дрожа от усталости. Рядом с ней, кто на ногах, кто на коленях, стояли ещё пять кобыл. Скорее всего, это были кобылы друзей Хорха. Несмотря на то что рядом не было видно хозяев, все молчали. У Аны просто не было сил на разговоры, а местные кобылы не испытывали тяги к общению.

Наконец, через какое-то время Хорх вышел из таверны в компании своих друзей. Ана почувствовала, как её грубо потянули за повод. Она с трудом поднялась на ноги — вся избитая, грязная с дороги, со свежим ожогом на месте нового клейма.

— Посмотрите на мою новую беговую кобылу! — воскликнул Хорх, явно желая произвести впечатление на своих друзей.

Ана почувствовала, как её снова осматривают, оценивают как вещь. Ей не приказывали показаться, так что она стояла, не меняя позы.

— Ты с ума сошёл? — сказал один из друзей Хорха, покачивая головой. — После такой долгой дороги и клеймения её следовало оставить дома. Она выглядит измученной.

— Хорх, ты реально безголовый! Кто на элитной призовой кобыле ездит на пьянки? — добавил другой. — Ты же домой ночью поедешь, сам пьяный, вокруг темнота, а кобылы в темноте, в отличие от нас, не видят. Одно неверное движение — и она может сломать себе ногу. А если ты не врёшь, что она беговая, её ноги дорого стоят.

— Чего это я вру? Давай на днях скачки устроим. Увидите, на что она способна, — воскликнул Хорх, огорчённый отсутствием восхищения друзей его новой игрушкой.

— Ладно, я всё понимаю, — сказал он, махнув рукой. — Но вы только посмотрите на неё! Разве она не великолепна?

Друзья Хорха переглянулись и, вздохнув, решили не продолжать спор. Вместо этого они подвели двух других кобыл — местных, которые стояли неподалёку. Эти кобылы в их глазах не представляли такой ценности, как Ана, и они, по приказу молодых гоблинов, встали на колени и нагнулись раком, приняв желаемую хозяевами позу.

Позу для какой-то жестокой игры, напоминающей дартс. Ана наблюдала, как они смеются и шутят, бросая маленькие дротики в ягодицы кобыл, стараясь попасть остриём в основание пробки. Женщины вскрикивали, когда дротики втыкались им в ягодицы, и гоблины весело ржали, когда дротик оставался торчать. Ана наблюдала за развлечением местной молодежи и думала, что жизнь на ферме Рокха была исключением из жизни большинства женщин этой планеты. Да, её заставляли следовать правилам, она была в неволе, её наказывали, но такого чувства униженности и беспомощности у неё никогда не было.

— Поздно уже, хватит играть, — сказал Хорх, когда игра начала приедаться. — Давайте лучше вернёмся в таверну и выпьем ещё на дорогу.

Друзья с энтузиазмом согласились и оставили кобыл, отправившись обратно в таверну. Воцарилась тишина. Ана стояла на коленях и думала, что на данный момент у неё есть только одно желание — чтобы этот день наконец закончился и её оставили наедине с собой в каком-нибудь стойле. Ей чертовски надоело общество гоблинов.

Когда Хорх наконец вернулся, он был ещё более пьян и ещё более жесток, чем обычно. Он снова заставил её бежать, хлеща хлыстом измученное тело. Она чувствовала, как силы покидают её, но знала, что должна выдержать.

Жизнь Аны на вилле была наполнена тренировками, болью и странными развлечениями молодого гоблина. К ней приставили тренера, который тренировал её как кобылу, а Хорха — как наездника. Хорх был молод и неопытен, но его желание было сильным, и он хотел научиться всему, что могло бы доставить ему удовольствие. А жизнь жокея ему представлялась увлекательной.

Также его увлекали развлечения с Аной по вечерам. Опытным путём, ещё из игр с местными кобылами, Хорх понял, что из-за разницы в размерах нормально поиграть с кобылой у него не получится. Идею подал тренер. Они наняли лекаря, чтобы зашить ей влагалище, оставив маленькое отверстие, куда входил палец гоблина. Или не палец. Операция была болезненной, никакого обезболивания не было. Как всегда, на высоте были гоблинские антисептики, и уже через три-четыре дня после операции она почувствовала, что её вагина зажила. И ещё она догадалась, каким образом теперь будет удовлетворять Хорха.

Хорх придумал ритуал, который должен был доставить ему максимальное удовольствие. Он заставлял Ану становиться раком, раздвинув ноги и прижав грудь к земле. Вся её промежность оказывалась на виду, и он мог закинуть её хвост на спину и вставить свой членик в ушитое отверстие. Одновременно он использовал плеть, чтобы создать дополнительное возбуждение. Ана чувствовала, как её кожа горит от боли и, как ни удивительно, от удовольствия. Болезненных ощущений от фрикций гоблина не было. Но Ане, чтобы кончить, не хватало копошения членика диаметром с карандаш. Каждый раз, как только маленький развратник кончал, секс превращался в избиение. Хорх бил её плетью, и её тело страдало от боли, но она не могла это прекратить.

Тренер, который был в курсе развлечений Хорха, придумал давать Ане перед сексом кусочек плода, возбуждающего кобыл. Совет был своевременным. Под воздействием плода Ане удалось кончить с первого раза в течение нескольких минут. Воодушевлённый успехом, Хорх стал давать Ане кобылий плод каждый день, и каждый день она возбуждалась всё сильнее. Она явно подсела на этот афродизиак, как на наркотик, и её тело, получив свою порцию, начинало вибрировать от возбуждения ещё до начала упражнений молодого гоблина. Но в те часы, когда её не дрессировали, не насиловали и она не находилась под влиянием плода, она пребывала в какой-то странной апатии. Она не могла ни на чем сосредоточиться, не могла думать на одну тему больше десятка секунд. Ана стала напоминать себе местную кобылу.

Однажды вечером, когда суматоха на вилле утихла, Хорх оставил Ану на улице перед своим домом, забыв по какой-то причине сковать её ноги. Она только час как получила свою порцию секса, действие плода не прекратилось, но сексуального голода не было, и мозг её работал ясно.

«Это мой шанс», — подумала Ана, чувствуя, как адреналин наполняет её тело.

Она давала себе отчёт, что даже если ей удастся сбежать, у неё нет места, куда идти, на всей этой планете. В лесу она со связанными руками, скорее всего, погибнет от голода. Но она надеялась хотя бы уйти подальше, может быть, в другой домен, чтобы был шанс, что её не вернут этому извращенцу.

Осторожно, чтобы не привлечь внимания, она начала губами тянуть узел её поводьев, которыми была привязана. Узел был простой, и ей это удалось. Рабыни на этой планете редко бежали не оттого, что были крепко связаны, а оттого, что им незачем было бежать.