Глава 1 Начало пути (2/2)
Но однажды вечером мужик позвал её:
— Твоя очередь, — сказал он, его глаза сверкнули желанием.
Анастасия последовала за ним в соседний отсек землянки. Она знала, что ей придётся подчиниться. Хочет она или нет. Провалить операцию, сути которой она не понимала, она не хотела.
Очевидно, слова мужика про секс в виде награды были своеобразной шуткой. Она без споров отдалась ему. От него воняло, но, вероятно, от неё тоже уже воняло. Секс с ним не сильно отличался от секса с Севером — такой же грубый и безжалостный. Она чувствовала, как его грубые руки скользят по её телу, пальцы безжалостно сжимали её соски, и ногти царапали её задницу. Его член бесцеремонно вторгся в её влагалище и, не дав ей привыкнуть к размерам, начал своё движение. Но приученная к жёсткому сексу предыдущим любовником, она чувствовала, что начинает возбуждаться. Единственное, ощущения были не такими яркими, как при занятиях сексом с Севером, после их посиделок в кают-компании. Неожиданно он излился в неё. Она мысленно поблагодарила врача с базы, сделавшего ей противозачаточный укол.
— Ты хорошо подмахиваешь, надо тебя почаще брать, — сказал дикарь. Его голос был доволен. — Завтра получишь дополнительную еду.
И выкинул её со своей лежанки на пол. Видно, как и её предыдущий любовник, этот дикарь не считал нужным заботиться о ней после жесткого секса — ни лаской, ни нежностью, ни хотя бы словом... Анастасия поднялась с пола, чувствуя, как её тело дрожит от усталости, боли и неудовлетворённого желания. Медленно, стараясь не шуметь, она поплелась на женскую половину. Она знала, что это только начало её новой жизни на ферме. Надо было продержаться ещё две недели.
В один из обычных дней, когда солнце стояло в зените, на делянку въехал гоблин. Он сидел на измождённой кобыле, человечке лет сорока. Её тело было покрыто рубцами и следами от более свежих наказаний. Её глаза были пустыми, взгляд направлен вниз. Если всё-таки удалось заглянуть ей в глаза, в них читались покорность и безнадёжность.
Все женщины на делянке, увидев гоблина, сразу же побросали свои орудия труда и выстроились на коленях у входа в землянку. Анастасия тоже встала в строй, опустилась на колени. Она видела, как гоблин, не шевелясь, медленно осматривал делянку, его глаза были холодными и безжалостными. Он ждал. Мужик, который обычно только и делал, что подстёгивал женщин или валялся на солнцепёке, необычно быстро подбежал к строю женщин и сноровисто связал верёвками лодыжки и заведённые назад руки. В присутствии гоблинов люди должны быть стреножены и безопасны. Или на безопасном расстоянии. Это был один из непреложных законов этой планеты. Ни люди, ни орки никогда не должны были подходить сами к гоблинам. Гоблин сам подойдёт, когда оценит степень безопасности для себя. Это было одно из немногих правил, которое присутствовало в выданной ей инструкции.
Гоблин ударил кобылу по холке, и она упала на колени. Он неспешно слез с кобылы и стал ждать, пока мужик закончит свою работу. Он осматривал приготовленные к отправке овощи в корзинах, его взгляд скользил по женщинам, которые равнодушно ждали, когда он уедет и они смогут вернуться к своим занятиям. Анастасия чувствовала, как её сердце забилось быстрее, но она старалась сохранить спокойствие.
Мужик, закончив связывать женщин, встал на колени в стороне, скрестив лодыжки и заведя руки за спину. Он находился на почтительном расстоянии от гоблина, очевидно, он следовал тем же правилам.
Гоблин, осмотрев строй женщин, медленно подошёл к Анастасии. Его глаза задержались на её фигуре. Она чувствовала, как его взгляд пронизывает её насквозь.
— Ты, — сказал он, указывая на неё. — Наклонись.
Анастасия медленно согнула спину, чувствуя, как её тело дрожит от напряжения. Гоблин осмотрел её с ног до головы, его глаза были холодными и оценивающими.
— Я вижу эту человечку первый раз. Она не нужна здесь, — сказал он наконец. — Подготовь её, она пойдёт со мной на мою ферму.
И он отошёл к своей кобыле.
Анастасия не сопротивлялась, когда на неё грузили приготовленные овощи. Она знала, что возражения бесполезны. Мужик тоже не возражал, он просто молча наблюдал, как её грузят и потом уводят.
— Как ты её называешь, мужик? — садясь в седло, поинтересовался гоблин.
— Она откликается на имя Анастасия, хозяин, — подобострастно ответил местный самец.
Анастасия шла за гоблином, её мысли были сумбурны. Она не знала, что её ждёт на ферме, но понимала, что её жизнь снова изменится. Она вспоминала слова Севера, его обещание вернуть её через месяц. Она думала о том, как всё изменилось в её жизни с тех пор, как она впервые ступила на Базу.
Когда Анастасию привели на ферму, её сразу же окружили гоблины. Отвязав корзину с овощами, её сразу же привязали к козлам, срезали ненужную тунику. Их руки были сильными, касания грубыми. Она чувствовала, как её сердце забилось в груди, но знала, что сопротивление бесполезно. Она стояла полностью голая и дрожала от страха и неизвестности. Что-то явно пошло не так, как задумывало начальство, отправляя её на операцию.
— Замри, — прошипел на общем языке один из гоблинов.
Она неожиданно почувствовала, как кусок раскалённого металла прижали к её коже, её тело содрогнулось от боли.
— Всё, ты теперь наша, — сказал другой гоблин.
Они удалили ей коренные зубы, и она почувствовала, как кровь заполнила её рот. Её голова кружилась от боли, и она едва могла стоять на ногах, не падая только из-за держащих её верёвок. Ей прокололи соски, повесив на них металлические кольца. Её оставили в козлах на три дня, чтобы все нанесённые раны зажили. Её не кормили. Она чувствовала, как её тело слабеет с каждым часом. Она поняла, что ей надо выбираться из этой передряги. Клеймо на попе и кольца в сосках её при этом чрезвычайно смущали. «Мы так не договаривались, лейтенант Север!» — представляла она их будущую встречу. Что будет дальше, она ещё пока не придумала. Но удар коленом по яйцам лейтенанта вполне рассматривался как один из вариантов.
Через три дня её сняли с козел. Положили её лицом на землю. Надели ей сапоги. Они были сделаны из грубой кожи и не имели каблуков, но на толстых подошвах были прикреплены подковы. Она почувствовала, как тяжесть сапог давит на её ноги. Затем ей скрепили лодыжки ножной цепью. Её осторожно поставили на колени. Она пыталась встать поудобнее.
— Не двигайся, — прошипел один из гоблинов.
Затем они начали надевать на неё сбрую. Сначала плетёный ошейник с вплетённым в него металлическим кольцом. Широкий ремень прошёл под её грудью, затягиваясь так туго, что она едва могла дышать. Другие ремни обхватили грудную клетку. Вертикальные ремни легли на плечи и проходили между ногами. Наконец, ей в попу вставили хвост-плаг. У неё уже был опыт игр с её анусом с Севером, поэтому было не больно, но неприятно.
Наконец, они надели на её руки рукавицы. Они были сделаны из той же грубой кожи, что и сапоги. Застегнув рукавицы на запястьях, ей сразу же скрутили руки за спиной.
Анастасия услышала вздохи облегчения. Она попыталась сжать пальцы в кулаки и поняла, что теперь она не сможет использовать пальцы рук. Также она не сможет использовать кулаки. В сочетании со стреноженными ногами она была полностью беспомощна. «Всё-таки мелкие мерзавцы меня боялись», — подумала она.
Затем они надели на неё удила. Холодный металл коснулся её губ, и она почувствовала, как ремни затягиваются вокруг её головы. Мундштук вошёл ей в рот, точно вставая на место удалённых зубов, и она поняла, что говорить теперь будет затруднительно. Не то чтобы ей было с кем говорить.
Её новый хозяин, приведший её на ферму, стоял перед ней, разглядывая пергамент, который ему выдал оказавшийся по своим делам в соседней деревне стряпчий. Он выписал свидетельство о правах собственности на пойманную дикую, теперь нашедшую дом, кобылу. Его глаза сверкали от удовлетворения. Его голос, твёрдый и уверенный, проник в её сознание, заставляя её сердце биться быстрее.
— Меня зовут Грок. Ты принадлежишь мне. Об этом говорит твое клеймо. Если чужой гоблин видит тебя, он видит твое клеймо и знает, что ты моя. Твоё имя слишком длинно. Теперь твоя кличка — Ана, — произнёс он.
Она понимала каждый звук, и это заставляло её чувствовать себя ещё более уязвимой.
— Ты будешь служить мне и подчиняться всем моим приказам.
Его взгляд был гипнотическим, и она не могла отвести глаз. Она чувствовала, как её тело реагирует на его слова, и это пугало её.
— Сейчас ты поцелуешь мой сапог на глазах у собравшегося общества и получишь первую порку, потом ты больше не поднимешь глаза. Твой хозяин — или на твоей спине, или на земле, внизу, — продолжил он, и его голос стал ещё более чувственным.
Анастасия, теперь уже Ана, почувствовала, как два гоблина, стоявшие по сторонам и державшие повод, медленно наклонили её голову. Её лицо приблизилось к ногам самопровозглашённого хозяина, и она почувствовала запах кожи и металла. Её сердце билось как бешеное, и она начинала понимать, что этот момент изменит её жизнь навсегда. «Это уже не игры с Севером. У этого гоблина есть легальный по законам этой планеты документ, объявляющий меня его собственностью. Это реальное рабство, которое может продлиться до конца моей жизни», — думала она.
Когда её губы коснулись сапога, её пронзило странное ощущение. Её бил озноб, охваченная смесью страха и неожиданного вожделения, она чувствовала, что её жизнь в этот момент кардинально меняется.
— Так должно быть всегда, — произнёс её хозяин поучительным тоном. — Ты всегда поцелуем будешь благодарить того, кто согласится тебя воспитывать.
Грок начал порку. Каждый удар кнута был точным и аккуратным, обрабатывая её бёдра, попу, грудь и живот. Она чувствовала, как боль смешивается с усталостью.
«Ты попала, Анастасия Белова, серьёзно попала», — подумала она.
После порки её заставили коснуться губами руки гоблина с зажатым в ней кнутом.
Она неожиданно почувствовала защищённость, признательность своему хозяину. БДСМ-сессии с Севером дали свои плоды. «Как там у русских: бьёт — значит любит, значит —защитит от других», — вспомнила она. Но в её сердце теплилась надежда. Она обещала себе, что найдёт способ выжить и вырваться отсюда, но сейчас она должна была подчиниться, принять свою новую роль и ждать нужного момента.