Последствия (1/2)

— Тото, что произошло? — нервно спросил Льюис, как только вышел из поворота на финишную прямую. Он видел, как Макса вынесло с трассы, но из-за скорости не успел понять, что произошло — Тото?

— Пока не известно. Льюис, не отвлекайся.

— Макс цел? — не унимался альфа.

— Авария серьёзная. Это пока уточняется, — нехотя ответил мужчина.

«Вот чёрт! Он же…не убился?»

С такими нерадужными мыслями Льюис финиширует под овации с трибун и яркие петарды. Трассу разрезает голос комментатора:

«Льюис Хэмилтон побеждает в Гран-При Катара!»

***Макс приоткрывает глаза, но картинка двоится и размывается. С запозданием парень начинает слышать звуки и ощущать себя в пространстве. Несмотря на шлем, пыль забивается в лёгкие и не даёт дышать.

«Что произошло…»

По связи омега слышит только обрывки и неразборчивые слова. Тело ломит от боли, но парень отщёлкивает ремни, пытаясь выбраться из полуразрушенного болида. Сбоку, как сквозь вату, слышны взволнованные голоса людей. Ещё секунда и чужие руки медиков придерживают, и помогают ему держать вертикальное положение.

— Хэй, парень, нам нужно, чтобы ты посидел спокойно. Мы тебя осмотрим. — Перед глазами Макса появляется обеспокоенное лицо медика.

«Бета?»

Пока пилот заторможено смотрел на врача, тот снял с него шлем и начал прощупывать шею и рёбра на наличие открытых переломов. Яркий свет фонарика неожиданно ослепил Макса, и виски отозвались болью, но он лишь лениво поморщился.

— Заторможенная реакция, расширенные зрачки. У него шок и возможно сотрясение…

Но Макс уже не вслушивался в слова врачей. На него резко навалилась слабость, и идея прилечь спать прямо тут на белом гравии казалась очень заманчивой.

«Я снова облажался» — пришла единственная мысль в голову прежде, чем пилот на секунду прикрыл глаза.

Он не помнил, как его посадили в машину скорой помощи и доставили в медблок. Зрение понемногу возвращалось в нормальный диапазон, как и слух. Макс полулежал на кушетке, в окружении двух медиков. Ему уже подключили витаминную капельницу и наложили тейп на плечо. Из рядом сидящих медиков, парень запомнил только бету, который вытащил его из болида. Второй же, медик-альфа, был не знаком. Мужчина с подозрением осматривал записи и хмурился. Спустя пару секунд он зачитал результаты первичного осмотра:

— Сотрясение первой степени, шок, растяжение плечевого сустава. Возможны трещины или ушибы. Ты получил нагрузку в 51g<span class="footnote" id="fn_40144443_0"></span>. Удивительно, что ты не пострадал сильнее. Мы проведём ещё ряд обследований, чтобы исключить риск внутренних кровотечений.

Под перечисление травм к Максу и пришёл Кристиан. А следом за ним Норрис и Серхио. Они напряжённо встали в дверях в ожидании, когда их пустят к Ферстаппену.

— Бля, мы думали ты подохнешь! — взволнованно отозвался Ландо, как только медик-альфа кивнул и вышел из кабинета.

Парень постарался улыбнуться, и едва заметно пожал плечами. Мол, так случайно вышло. Это всё, на что у него сейчас хватало сил. Вообще, Макс был удивлён увидеть кого-то, кроме своего директора. Вне гонок он, конечно, общался с Ландо. Они часто тусили в клубах или на крупных мероприятиях. Ферстаппен не был недружелюбным, но из-за сокрытия вторичного пола не сильно со всеми сближался. В случае с Норрисом, тот первый к нему полез с дружбой.

Больше всего Макс не ожидал увидеть Серхио Переса в медблоке. Хотя они оба действующие пилоты Ред Булл, они также и ближайшие соперники на трассе за призовое место. Поэтому Макс задумался, насколько ужасной была авария, что даже его конкурент пришёл узнать, как он себя чувствует.

— Макс, ты — задница! Не делай так больше, — Серхио попытался свести слова в шутку, но у него плохо получилось. В его голосе слышались неловкость и волнение, — С кем я буду соревноваться до конца своего контракта, если тебя не будет? — чуть тише пробурчал он.

Макс не знал, что ответить. Все шутки в миг куда-то улетучились. Но Кристиан помог, вмешавшись в их диалог:

— Появилась детальная видео-трансляция с инцидента — Он протянул парню планшет — судьи, предположительно, вынесут Льюису штраф в пять или десять секунд.

Макс нетерпеливо взял планшет и включил запись без звука. Вот они с Хэмилтоном едут рядом, он обгоняет, и Льюис задевает задник его болида колесом. По инерции Макса заносит в карусель и буквально выталкивает с трассы к обочине. На моменте, где он разбивается об ограждение, пилот взволнованно выдыхает. Авария выглядит действительно впечатляюще. Смотря со стороны, он бы не поверил, что выжил и почти не пострадал. Но так же он знал, что сам виноват в случившемся. Помнил, как в повороте дёрнул руль на Льюиса, чтобы сместить его, и это было главной ошибкой. После столкновения Макс не смог выровнять траекторию болида из-за скорости и проблемных тормозов. Об этом он сказал Кристиану, но тот только нахмурился. Директор не успел ничего ответить, как его сразу же вызвали обратно на трассу для уточнения деталей инцидента.

С Максом остались Ландо и Перес.

— Тут спорная ситуация. Я не буду утверждать, что виноват Льюис. Но это необычно… — начал Ландо.

— Что именно? — не понял Макс.

— Ты будто пытаешься защитить Льюиса от штрафа.

— Нет, я просто…признаю свои ошибки, — медленно проговорил Макс. Его всё ещё слегка потряхивало. Возможно, в момент аварии он на секунду потерял сознание от давления, и сейчас его мозг пытался справиться с нагрузкой. Иначе бы, ему не было сейчас так сложно формулировать мысли в слова.

К ним подошёл уже знакомый бета с документами Макса, и попросил выйти всех пилотов, кроме пострадавшего. Парню пришлось снять костюм, в котором его сюда привезли, чтобы медик ещё раз его осмотрел.

— Как скоро я смогу вернуться к гонкам? — тихим голосом спросил Макс, чувствуя себя неуютно без верхней одежды.

— Пока трудно сказать. Переломов нет, но мы предполагаем, что со временем могут открыться более серьёзные травмы. Процесс лечения зависит от многих факторов, например от того, что… — медик сделал небольшую паузу и пристально глянул на пилота, будто не верил написанному у себя в бумагах — Ты…омега. Не знаю, как решался этот вопрос у тебя в команде. Насколько я помню, в чемпионате не предусмотрены места для участия кого-то кроме альф и бет.

Со стороны входной двери раздался щелчок. Оба повернулись в сторону звука, но ничего не обнаружили.

— Это как-то повлияет на моё дальнейшее продвижение в гонках? — тихо спросил Макс, не желая, чтобы лишние уши услышали их диалог. Он уже был готов к худшему.

Бета внимательно на него посмотрел и вздохнул. Он был знаком с чувством, когда рушатся мечты. Сам прошёл через это, проделав большой путь для того, чтобы стать врачом и спасать чужие жизни. Он мечтал о месте главного хирурга, но ему не позволили из-за вторичного пола. В их мире только альфы имели право управлять. Только они занимали главенствующие позиции и он, как мелкий бета, был слишком слаб, чтобы повлиять на это. Но прямо сейчас, перед собой он видел полную ему противоположность и шанс, поэтому не мог позволить себе разрушить чужую мечту. Готово ли их общество к изменениям и может ли какой-то омега повлиять на это?

— Нет, естественно у нас действует врачебная этика — Макс перестал дышать от волнения, вслушиваясь в каждое слово врача — просто многие нюансы нужно будет учитывать при подборе лечения. Важно выбрать лекарства, которые будут сочетаться с подавителями. Предположу, что ты пьёшь их в увеличенной дозировке, раз никто не почувствовал даже намёка на запах.

— Я их пью каждый день и увеличиваю дозу раз в неделю или месяц в зависимости от циклов — признался омега.

— Ты знаешь о побочных действиях при отмене?

— Да — нехотя согласился Макс.

При назначении таблеток, его омеголог сказал, что в случае отказа от блокаторов организм начнёт болезненную перестройку с тяжёлыми течками, тошнотой и другими осложнениями. Но Макс и не планировал раскрывать свою сущность и переставать пить блокаторы. Это его жизнь и он сам её выбрал ради карьеры. Ради Формулы-1.

— Это меня не так сильно волнует. Что я должен взамен?

— Простите?

— Вы только что сказали, что сокроете факт того, что я… — замялся Макс под конец.

— Ничего — он подошёл к омеге и дал тому комплект из одеяла и подушки — Мы выделим палату. Пока собираются остальные анализы и составляется лечение, будет лучше, если вы на сегодня останетесь здесь. Так мы сможем контролировать ситуацию, если ваше состояние ухудшится. Транспортировка в госпиталь пока слишком рискованна.

Бета собрался уже выйти из кабинета, но прямо у двери остановился: