Глава 15 (2/2)

— Так же, как и я. Займёшься пока учёбой, потом устроишься на работу, если захочешь.

— Если захочешь? У меня нет выбора, я не хочу быть содержанкой твоего мужа.

Я придвинулась ближе к ней, взяла её руки в свои.

— Джису, я понимаю, ты в растерянности, и ты не знаешь, как жить, привычный мир оборвался. Но ты не одна, мы вместе, и мы сможем пройти через это.

Её лицо стало ещё печальнее от моих слов.

— Дженни, всё это не так просто, как ты говоришь. Мы мечтали жить обычной жизнью, но вместо этого оказались в доме наших заклятых врагов. Нам всю жизнь говорили, насколько они опасны, что нужно держаться подальше от границы, подальше от этих убийц, но в итоге ты выходишь замуж за одного из них! Неужели тебе не кажется это безумием?!

Я решительно поднялась на ноги, прошлась по комнате туда-сюда. Сестрой руководили эмоции, не рассудок, не нужно её за это винить. В конце концов, любой на её месте думал бы также. Да, чёрт возьми, нам внушали это едва ли не с пелёнок! Я и сама так думала, когда впервые оказалась в этом доме. Но хватило чуть больше месяца, чтобы понять: всё не так, как нам говорили.

— Джису, тебе нужно время, чтобы понять, что это не так. А этот убийца спас мне жизнь, в то время как люди, которые нас вырастили, готовы были разорвать меня на куски! Вот и сейчас Лаура вступилась за меня, а что Аннета? Кинулась оправдывать Лоренцо, ей безразлично, что станет с нами. Она при жизни папы лишь делала вид, что заботится о нас, а когда его не стало, вот во что превратилась её забота.

Джису опустила голову, ей явно становилось всё хуже. Возможно, мне не стоило вываливать на неё это, нужно было подождать, пока она успокоится и немного свыкнется с мыслями о новой жизни.

— Дженни, я хочу побыть одна, — она встала и собиралась уйти.

— Нет, оставайся здесь. Лучше я уйду, найду Лауру, спрошу о её самочувствии.

Дверь за мной легонько закрылась. Нужно было найти Лауру и поблагодарить её за всё. Она могла вести себя совершенно по-другому, заступничество оказалось весьма неожиданным поворотом, я действительно была благодарна ей за помощь. Спустившись в гостиную и поняв, что там никого нет, я прошла в столовую, затем в её комнату, но и там её не оказалось. Тогда я уже собиралась отправиться на поиски Чезаре, как меня схватили за руку и прижали к стене, колено дёрнулось само по себе в попытке ударить противника, но было жёстко остановлено рукой.

— Тебе действительно стоит взять пару уроков самообороны, твои попытки защищаться рассмешат даже самого грозного врага, — я открыла зажмурившиеся сами собой глаза, это был Тэхён, он нависал надо мной, а руки были по обе стороны, на губах усмешка, а в глазах едва уловимая печаль.

— Ты меня напугал. Вы закончили с делами?

— Закончили, всё будет решено завтра утром.

— Отлично, а теперь дай пройти, мне нужно найти Лауру.

Я толкнула Тэхёна в грудь, и, на удивление, он не стал препятствовать, отошёл в сторону, но затем его рука мягко легла на моё плечо.

— Ангел, я что-то сделал не так? — голос ласковый, на удивление уже такой знакомый, как тогда, в тот день, когда мы впервые поцеловались. Впервые я допустила эту ошибку и понимала, что не могу допустить её снова. Нельзя позволять себе влюбляться или чувствовать хоть что-то, что может помешать в один момент уйти, навсегда исчезнуть из его жизни, навсегда оставить позади всё, что было. Я попыталась придать голосу жёсткости.

— Да! Игнорировал меня последние девять дней, держал в неведении, словно я действительно пленница здесь!

— Прости, Дженни, я не хотел тебя в это ввязывать, всё это гораздо страшнее, чем ты думаешь. Ты имеешь право принимать во всём этом участие, но я бы хотел уберечь тебя от этого. Ты стойко держалась сегодня, молодец.

Мне вдруг стало неловко за своё поведение, он ведь заботился обо мне.

— Я думал, что, держась от тебя подальше, делаю лучше. Тебе нужно было подумать обо всём, разобраться в себе после того случая со Стефано, после разговора с мачехой. Я не хотел обременять тебя ещё и нашими сложными отношениями.

— Нет, это ты меня прости, я просто вечно надумываю себе всё самое худшее. Но, пожалуйста, больше не пропадай вот так. Мне было одиноко здесь… Ты единственный, с кем я могла бы хоть о чём-то поговорить.

В его глазах неожиданно промелькнула нежность, тёплые руки обвили мою талию, он уткнулся носом в изгиб моей шеи, неожиданное тепло прошлось по всему моему телу.

— Я скучал…

Мне было тяжело признавать, что и я тоже. Нужно было покончить с этим как можно скорее, пока тело не сделало всё за меня, но хотелось просто ещё немного постоять вот так с ним, ощутить его тепло, его нежные прикосновения к моей коже, услышать его бархатистый голос, проникающий в самое нутро сознания. Я отстранилась почти через силу.

— Извини, мне нужно найти Лауру.

— С каких пор Лаура стала волновать тебя больше, чем этот прекрасный момент, который ты так безжалостно прервала?

— Тэхён, прошу… Нам не стоит этого делать. Всё и так сложно, не нужно усложнять ещё больше.

Он посмотрел на меня в упор. Ему не нравилось русло, в которое заходил разговор.

— Ты просишь меня быть рядом, но в то же время отталкиваешь. Я совсем не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Я и сама не знала, чего хочу, близость с ним была опасной, а расставание — жгучим и невыносимым.

— Тэхён, я хочу, чтоб ты был рядом, но я не хочу, чтобы всё заходило так далеко… Ты мне скорее как друг.

Он мне не верил ни единому слову, для него не было секретом, что меня влекло к нему.

— Меньше всего мне хочется слышать от тебя эту наглую ложь. Не знаю, чего ты боишься, но раз таково твоё желание, я не буду настаивать. Лаура в библиотеке, увидимся завтра.

Он развернулся и пошёл прочь. Я смотрела ему в спину и убеждала себя, что всё сделала правильно, но гадкое чувство разочарования поселилось внутри. От его последних слов веяло холодом и не было того тепла, к которому меня так тянуло. Нужно оставить это на потом, сейчас нужно было найти Лауру и вернуться к сестре. Одиночество ей сейчас будет не на пользу. Как и мне.

Лауру я действительно нашла в библиотеке, она сидела на кресле и читала книгу. Подойти к ней бесшумно не получилось, женщина подняла глаза наверх и словно не удивилась моему появлению. Мне вдруг стало неуютно, появилось чувство, что меня здесь ждали специально.

— Дженни, как твоя сестра? Кажется, последние события плохо отразились на ней.

— С ней всё хорошо, уверена, она скоро успокоится. Я пришла поблагодарить вас, если бы не вы…

— Всё нормально, на моём месте никто не остался бы в стороне. Иди спать, нужно отдохнуть. Никогда не знаешь, когда придётся вмешиваться в серьёзные дела, поэтому нужно всегда быть готовой.

— Да, вы правы. Спокойной ночи, — я развернулась для того, чтобы уйти, но замешкалась. Что-то в поведении Лауры изменилось, и это дело рук не Тэхёна. Повернувшись к ней, я увидела, что она внимательно читает книгу, брови её нахмурены. Осторожно, стараясь не разрушить появившуюся идиллию между нами, заговорила.

— Извините, вы не обязаны отвечать мне, но почему вы так не любите снежных барсов? Я понимаю, такому учат с детства, что наши кланы враги, но у вас… Причина заключается не в этом, верно?

Женщина закрыла книгу, положила её на столик, подошла к книжным полкам, лицо её стало грустным, словно она ворошит воспоминания прошлого. Стало стыдно за своё любопытство.

— Я знала, что однажды ты спросишь. Воображение много раз разыгрывало этот разговор и всё равно тяжело.

Мне стоило сказать, что она не обязана рассказывать мне, если не готова или не хочет, но вместо этого всё тело напряглось в ожидании рассказа. Лаура прошлась к окну и, наконец, начала.

— Я ведь тоже родилась на территории снежных барсов, — я замерла, услышанное шокировало меня больше, чем события за весь день.

— Тоже росла там, ходила в школу, у меня были родители… Родители, которые оборвали весь мой мир. Мы жили в частном секторе, а напротив был посёлок, на который безжалостно напали террористы и всех уничтожили. Я так и не узнала, в честь чего был совершён теракт, но через несколько дней в посёлок пришли мародёры. Мои родители просто взяли меня за руку и отвели туда, продали за хорошие деньги. Помню, когда мы пришли, мужчины, осматривавшие убитые тела, нам не обрадовались, а когда отец предложил им купить меня, они долго и придирчиво осматривали моё тело. Щупали кожу, осматривали волосы, задирали юбку.

«За девчонку много не дам, был бы мальчик, можно было бы на белую арену отдать, а эту только так, солдатам пару раз попользоваться». Я стояла и плакала, слушая эти слова, поднимала наверх голову и смотрела на мать, но та стояла ровно и слушала так, словно меня здесь нет. А отец торговался, пытался приписать мне достоинства, которых у меня не было: крепкое, выносливое тело, хорошие гены и наследственность, смазливая внешность если накрасить да приодеть. Мародёр всё равно остался недоволен. На девочку нужно было серьёзно тратиться, и не факт, что траты потом окупятся. Даже элитные проститутки не могли порой окупить самые малые суммы, не говоря уже о личном заработке, а хрупкая десятилетняя девочка, у которой ещё и грудь не начала расти тем более. И всё же меня продали за неплохие деньги. Родители остались удовлетворены, а меня швырнули в багажник худой машины и принялись заниматься дальше своим делом, пока я сидела и плакала. Позже в багажнике добавилось пара вещей, снятых с мёртвых тел, чьи-то отрезанные волосы, аккуратно стянутые резинкой, и некоторое барахло. Машина завелась, и больше я не видела родных краёв никогда.

У меня во рту пересохло. Я смотрела на Лауру, которая так бесстрастно рассказывала о своём прошлом, всё ещё властная госпожа, но в то же время ребёнок, брошенный на произвол судьбы в руки насильников и убийц.

— Что … Что было дальше? — я понимала, что хочу услышать всю её историю. И даже страх, который накатывал волной с каждым её словом, словно я пережила всё это сама, не останавливал.

— А дальше меня возили по всей стране и пытались пристроить к кому-нибудь. Пару раз пытались продать бывшему зеку, сидевшему за педофилию, но он сказал, что может взять меня только на определённый срок, к одной игрушке у него пропадал интерес. Мародёров это не устроило, но они согласились на фотосессию, за которую педофил хорошо заплатил.

Я сглотнула.

— Фотосессию?

— Да. Меня фотографировали в различных откровенных детских нарядах, которые мужчина шил сам, потом просто голую, пару фото с игрушками для взрослых и так далее. Пожалуй, это было самое безобидное, что со мной делали. Наверное, несколько месяцев я провела вот так. Мародёры путешествовали, и я вместе с ними. Кормили объедками или пропавшей едой, меня почти всегда мучила рвота, иногда забывали кормить вообще, и я несколько дней сидела без еды. Воду пила, когда получалось. Рбычно всегда останавливались в хилых деревнях, где рядом был родник или ручей, а если в притонах, то там кто-нибудь сжалится да подаст стакан воды. Много общалась с проститутками, они жалели меня, иногда приносили сладкое или покупали мне одежду, если располагали свободными деньгами. Сожалели о том, что не могли выкупить меня у этих извергов, и всё же не желали мне такой жизни, как у них. Так и жила изо дня в день, а потом остановились в игорном доме, мародёры пошли играть, позабыв обо мне, я присела на диванчик неподалёку. Подошёл мужчина пьяный, спутал меня с кем-то, назвал чужим именем, схватил за шкирку и потащил. Кричала, просила о помощи, но вокруг музыка, веселье, азарт, не до меня. Изнасиловал меня в туалете и там оставил, а когда на утро мародёры меня нашли, разозлились. Теперь меня, такую порченную и вообще никому не продашь.

— И какого хера мы вообще её с собой таскаем? Надо было оставить в притоне или выкинуть на улице, бестолковая.

— Сдурел? Я такие деньги за неё отвалил, хозяин сказал: не окупимся — башку снесёт. Чёрт с ней, перевезём за границу там пристроим куда-нибудь, может, какая-то бездетная пара будет не прочь её взять, а если нет — убьём, хозяину скажем, умерла после первого использования.

— Так я и оказалась в Королевской Кобре. Перевезли за границу, сразу наткнулись на владельца людского рынка, выкупил меня, отвёз торговцу, теперь стояла наравне с другими детьми, ожидая своих покупателей. Так меня и заметил советник Нестора, отца Тэхёна.

— Сколько стоит эта девочка?

— Немного, господин. Изнасиловали её, долгое время с мародёрами пробыла, досталось сильно, возьмите лучше другую.

— Эту возьму, отвяжи.

— Как скажешь, господин. Для чего она тебе хоть?

— Не делай вид, что тебя волнует судьба этих сироток. Служанкой будет, взрослых брать небезопасно — своя жизнь, язык длинный. Лучше маленькую, чтоб с детства свою работу знала, так меньше возни с прислугой.

— Забрал меня, отвёз в особняк Дона, там и выросла, сначала служанкой, потом няней, когда Тэхён родился. Потом… Вроде как матерью ему. Но не знаю, действительно ли это так.

Меня накрыла буря эмоций. Сердце сжалось от осознания, сколько всего пришлось пережить этой женщине. Ни семьи, ни детей, мысли только о том, как выжить или лучше вообще не жить, я поддалась порыву, из меня вырвался всхлип, а потом плечи затряслись от слёз.

— Не плачь, в конце концов, я жива, и путь мой был пройден не зря. Сейчас у меня есть всё, о чём я когда-то и не мечтала. Тэхён прав, мне следует чуть больше ценить то, что я имею. Ты на меня не обижайся, я сама не знаю, что со мной было. Я ведь не видела снежных барсов с того самого момента, как меня продали, но люди навсегда для меня остались такими: холодными, алчными, жестокими и безжалостными. Когда твой кулончик блеснул на шеи в тот день, меня как переклинило. Я ведь когда-то тоже такой носила, он до сих пор где-то в шкатулке лежит, уже и не помню где.

Говорить мне было тяжело, но я остро чувствовала, что в моей поддержке она нуждается.

— Мне не за что обижаться на вас, раньше я думала, что вы просто стерва, но теперь мне стыдно за эти мысли.

Женщина улыбнулась, кивая, а затем снова надела на лицо маску строгой управительницы дома.

— Уже поздно, быстро спать, завтра не менее сложный день, нужно иметь много сил.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я покинула библиотеку. Назад шла с каким-то непонятным чувством облегчённости. Мне стало легче от её рассказа, стена ненависти между нами была разрушена откровенностью прошлых лет.

— Моей дорогой сестрёнке не спится?

Я замерла. Голос Чонгука был совсем близко у меня за спиной, до моей комнаты оставалось совсем немного, но теперь я не могла даже пошевелиться, его дыхание чувствовалось затылком.

— А почему не спится моему родному братику?

Раздался смех, хриплый, тихий, угрожающий. А когда его рука коснулась моей талии, я едва не вскрикнула.

— Тише-тише, ты же не хочешь, чтобы сюда сейчас выбежала твоя сестра или, не дай бог, твой будущий муж? Всё пойдет крахом, если кто-то увидит нас в таком пикантном положении.

Я сжала зубы от злости. Его рука накрыла моё бедро, я ухватилась за неё, но это не дало никакого результата.

— Прекрати, Чонгук, ты зависишь от Тэхёна ещё больше, чем я. Это не принесёт тебе выгоды.

— А кто сказал, что я хочу выгоды?

— Тогда чего же ты хочешь?

Чем дольше мы тут стояли, тем сильнее на меня накатывал страх. Чонгук — псих, он не остановится, ничто ему не помешает.

— Ответ очень прост: тебя.

— Тэхён узнает обо всём, ты пожалеешь.

— Вряд ли. А знаешь почему?

Я не ответила ему.

— Потому что какой бы смелой ты не была снаружи, внутри ты всё та же хрупкая пятнадцатилетняя девочка, дрожащая от любого моего прикосновения.

Его губы вскользь прошлись по моему виску, а затем он словно исчез, я покачнулась, обернулась назад. Шаги в коридоре свидетельствовали о том, что это не игра моего помутневшего рассудка. Он здесь был, мы разговаривали, он меня трогал. Почти бегом добралась до комнаты, захлопнула за собой дверь, Джису встретила меня обеспокоенным взглядом. Руки вцепились в волосы, я медленно осела на пол.

— Дженни, что с тобой?!

Слёзы полились из глаз. Проклятье, чем больше проблем я решаю, тем больше их появляется, сколько я плакала за последний месяц? Все моря должны засохнуть от зависти.