Восемь детективов (1/2)

Arvo Pärt — My Heart's in the Highlands

— Как насчет игры: если Вам удастся хотя бы приблизиться к разгадке этой числовой комбинации, я подам Вам лавандовый торт с солью и ганашем из белого шоколада.

Туман окутал угодья семьи Фантомхайв и не было видно прелести классицистских садов. Клены пожелтели, а виноградные лозы окрасились в красный. Его повар Бардрой, подобный себе самому каждую осень, ежедневно пропадал на охоте, и на обед и ужин граф Сиэль Фантомхайв пробовал свежую дичь. Даже сейчас он расслышал шум выстрела вдалеке, хотя на часах было лишь десять утра.

Сиэль хмуро взглянул на Себастьяна.

— Ты за кого меня принимаешь?

Он занимался делами поместья, отправляя письма арендаторам его земель, которые проживали в округе. Близился сбор урожая и ежегодные данные Сиэль пером вносил в реестр, вел счет того, насколько они отличались от прошлогодних.

— Разве Вы не питаете радость к шоколадным десертам?

— Я тебе не какой-то щенок, которого ты сможешь прикормить сочным куском, — буркнул граф. Он отложил перо и притянул к себе белый лист. Сиэль вскинул бровь, скользя взглядом по написанному. Себастьян жаждал, чтобы господин обратил на это внимание настолько сильно, что посмел прервать его работу. Что это была за загадка, раз его слуга осмелился дерзить господину? Сиэль не распознал ничего, кроме бестолкового порядка чисел.

Подобного он прежде не видел.

11101100111 — Л

11101100111 — Т

11101101000 — 1

11110000000 — 2

11110011011 — Р

11110110000 — АТ

11111000000 — У

11111010001 — Б

Словно предчувствуя, что вступать в игру бессмысленно, ведь его заведомо ожидает проигрыш, граф спросил:

— У тебя получилось?

Себастьян ответил своей вечной улыбкой. Конечно, он не мог принести хозяину кость, самолично не оторвав ее от невидимой жертвы. Сиэль скользнул по его лицу взглядом, прежде чем снова вернуться к листу. Почерк был резким, печатным.

— А что означают буквы?

— Ответ на этот вопрос еще ожидает нас впереди, — ответил Себастьян, склонившись у тонкого плеча своего господина. — Однако для начала Вам стоит уделить внимание двузначной комбинации.

Граф хмурился. Его ожидали дела поместья (а душа его не лежала даже к ним).

— Это не очередная твоя глумливая шутка?

— Я нашел данную бумагу, когда проводил расследование, которое Вы на меня сложили, — ответил демон. — Какое именно — оставлю на Ваше воображение.

Он улыбнулся шире, не совсем так, как делают это люди.

— Возможно, дешифровка поможет нам.

— Я попробую, — решил Сиэль и взялся за карандаш. — Принеси эти книги из библиотеки, — он коротко записал то, что могло помочь ему в этом деле.

— Слушаюсь, мой господин, — Себастьян забрал список и поклонился. Он достал из нагрудного кармана часы. — Ах да. Боюсь, времени у Вас лишь до обеда.

Сиэль возмущенно дернулся, но демон приложил палец к губам.

— По крайней мере, снимите копию. Ведь после отведенного часа мне надлежит вернуть эту вещь на свое место.

«Он неправильно перевел», — подумала Ева, когда снова его увидела. Стоял удушливый запах, а воздух покрылся тревогой, словно сахарной корочкой. Украшения на фасадах домов, которые должны были освещать путь этого дня, поблекли. Пыль мелких брызг застыла на окне первого этажа. Дворецкий неправильно перевел, считала она, ведь не могла найти иного объяснения.

В день Хэллоуина одна случайная улица — длиной в несколько домов и шириною в три кэба — замерзла в крови.

Это было во всех новостях: местные жители, вышедшие утром на работу, наступили в огромную лужу, от которой тянуло ржавым железом. И провернуть подобное было невозможно. Словно проехала поливальная машина, которая вместо воды обрызгала все кровью. Никто не мог найти этому объяснения. Ежедневные газеты судорожно перепечатывали утренний выпуск, и случай на Келли-роу был на первой полосе.

След от преступления, которого не было.

Путь до лаборатории пролегал через эту улицу, и, несмотря на неприятное зрелище, здесь столпилась куча зевак. Ева опустила голову и заметила, что ее ботинки испачкались. Прохожие облепили место происшествия, не рискуя соваться в центр, и по другую сторону толпы она разглядела синие одежды.

Она ждала встречи с ним.

Ева долго об этом думала. После того, как ее заявление о похищении было равнодушно встречено полицией, она поняла, что от нее не стоит ждать помощи. Но этот странный мальчик желал раскрыть преступление так сильно, что нашел единственного свидетеля на следующий день. В прошлом Купер злилась на него, однако для злости уже не было смысла: граф был единственным, кто мог что-то сделать, кто мог это остановить.

Она не знала, что имела в виду под «этим»: возможно вовсе не похищение, возможно, нечто, что было спрятано намного глубже. Граф Сиэль Фантомхайв снова стоял по другую сторону улицы — снова был далек и подобен сну.

И он тоже был здесь. Сердце погасло, когда она заметила его молчаливую фигуру. Он был высоким, выше нее, выше рядом стоящих мужчин. И он был единственным, кто оставался спокоен. Дворецкий семьи Фантомхайв бесстрастно смотрел на кровь, словно на разлитый чай на ковре. Между ними была толпа, и Ева рассудила, что это безопасное расстояние. Она не знала причины, но тяжелое чувство внутри нее натянулось горячей нитью. Опасность. Интуиция вопила в ней, но осколки не могли сойтись в единый пазл и донести до мозга сигнал — опасность.

Это были лишние, ненужные Еве эмоции. Купер уже рассудила, что не могла позволить себе такую слабость, как бояться кого-то. Меж тем, было две вещи, которые не отпускали ее в спокойный сон. Похищенная в начале октября женщина и новые пациенты.

Уже шестеро человек.

Ева так и не смогла поговорить с Лайонел Барлоу при встрече. Минуло несколько дней, а беспокойство ее по этому поводу не утихало. И все же ведь было что-то, что в тот миг остановило Еву от разговора.

Подул ветер, и она отвела от дворецкого взгляд. Осенний холод коснулся ее лба, как последнее предостережение.

Сиэль Фантомхайв беседовал с полицейским в форме и был удивлен, когда увидел ее.

— Мисс Купер, — он поздоровался и пожал ей руку. Что-то промелькнуло в нем, чего прежде не было, но Ева не успела дать этому названия до того, как оно исчезло. — Что Вы здесь делаете?

— Иду на работу, — она кивнула слуге, получив улыбку в ответ. — А что насчет Вас?

— Как видите, новости расходятся быстро, — молодой граф скосил взгляд в место, которое оцепила полиция. Евину спину лизнули тревожные разговоры, словно холодный собачий нос.

— Вы знаете, что это? — спросила Купер.

— У Скотленд-Ярда пока нет предположений, — бесстрастно ответил юноша. — Очевидно, это чей-то злой розыгрыш.

Он взглянул на нее из-под цилиндра. Ева ожидала, что граф скажет что-то еще, однако тот молчал.

— Разве в Хэллоуин не забрасывают дома туалетной бумагой? — подумала она и отвела взгляд.

Сиэль и Себастьян переглянулись.

— Дети, действительно, обычно не столь кровожадны.

Это утро было холодным, и кровь по обочинам дороги замерзла. Купер слышала, как приближалась зима; облако пара изо рта подхватило их разговор и унесло прочь. Минуло почти два месяца с тех пор, как она тут оказалась, и то, как быстро шли дни, тревожило ее не меньше того, сколь кровожадными они оказались.

— Я хотела поговорить с Вами.

На ее слова граф удивленно вскинул брови.

— Если Вы можете, — продолжила Ева. Сиэль вновь посмотрел на своего дворецкого, словно размышляя о том, насколько это целесообразно.

— Я планировал обойти квартиры, — наконец сказал он. Купер подняла взгляд на окна домов. — Их еще никто не опрашивал. Возможно, жильцы что-то видели.

Ее взгляд скользнул в угол дома, туда, где обычно висят камеры видеонаблюдения. Это бы существенно упростило задачу.

— Вы действительно детектив, — хмыкнула Ева.

— Вы можете составить мне компанию, — внезапно сказал Сиэль. — Раз пока еще не дошли до места, где зоветесь Ванессой Айвз.

Это было довольно специфическое приглашение, и на его усмешку Ева ответила блеклым подобием. Она не нашла другого выбора, кроме как согласиться.

— Я думала, копам плевать на Ист-Энд, — сказала она, когда они обогнули толпу зевак и подошли к подъезду. Служащий в форме, охранявший дверь от проходимцев, пропустил их внутрь. Ева задержала на нем взгляд. — Я была в участке, но они не рассмотрели мое заявление.

Сиэль шел впереди, а Себастьян пропустил ее следом, склонив голову и переступая высокий порог.

— Должно быть, Вы разочарованы, — граф бросил на нее взгляд. Лестница, по которой они поднимались, была узкой и крутой. — Но это обычное явление здесь.

— Пренебрежение правопорядком?

— Откуда конкретно Вы приехали? — спросил юноша, игнорируя ее колкость. Ева хмыкнула.

— Оттуда, где блюдется закон.

Дворецкий едва слышно усмехнулся.

— Кажется, Вы единственный, кого по-настоящему беспокоит произошедшее, — продолжала Ева, смотря на узкую спину молодого графа. — У Вас получилось найти ту, о ком я говорила?

— Нет.

— А что-нибудь, указывающее на вину Пиллингтона? — Ева нахмурилась, услышав столь быстрый ответ.

Поднявшись на этаж, граф на нее обернулся.

— Вас беспокоит судьба той женщины? Вы об этом хотели поговорить? — спросил он, смотря на нее сверху вниз. — Скорее всего, она уже мертва.

Ева почувствовала себя щенком, которого ткнули носом в лужу. Мальчишка упомянул чужую смерть столь легко, с какой легкостью люди не говорили о потерянных пяти долларах. Внутри нее все застыло.

Запах железа с улицы был и здесь, преследовал их через открытое окно.

— Сколько тебе лет? — спросила Ева.

— Что?

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать, — Вот как. Значит, нужно держать себя в руках, не срываться на ребенка. Она терпеливо спросила, игнорируя проснувшееся внутри раздражение:

— И ты уже граф?

— Многих взрослых оскорбляет мой возраст, — Сиэль прищурился, и на его губах дрогнула усмешка. — Вы явно входите в их число.

— А где твои родители? — спросила Купер столь прямо, что это возмутило даже Себастьяна. Ей ничего не сказали, но то, что застыло у юноши на лице, и без слов его выдало.

— Понятно. Видимо, ты пережил утрату и поэтому говоришь о смерти так надменно, — Купер поднялась на лестничную площадку и встала рядом с ним. — Но лучше не стоит этого делать. Пока ты еще молод, ты можешь научиться думать по-другому.

— Надменностью ли стоит назвать принятие правды? — парировал Сиэль, взяв себя в руки. — Умер очередной человек. Если бы не приказ, мне не было бы до этого никакого дела.

— Нельзя быть таким черствым.

— А Вас беспокоит судьба каждого в этом городе? — граф усмехнулся. — Что-то я сомневаюсь.

— Нужно уважать все жизни, — сказала Ева. — В этом нет ничего плохого.

— Как я могу уважать тех, кто стоит ниже меня? — она взглянула в его одинокий глаз, в котором гудело раздражение — холодные электрические провода. — Даже с тобой я все еще веду разговор только из уважения к той скудной информации, которой ты поделилась с нами ранее. Больше ты не принесла никакой пользы.

Эти слова прозвенели, словно пощечина.

— Люди не должны приносить тебе пользу, чтобы ты смотрел на них, как на равных.

— Но разве не в этом суть классового неравенства? — молодой граф склонил голову набок. — Я аристократ. Моя семья поколениями защищала Англию. А что насчет тебя?

Купер уже было раскрыла рот, но не сказала ни слова. Она не знала, что ей следует ответить, ведь в ее мире люди не делились на классы по крови. Те, кто обладал иными правами, занимали свой статус из-за своей профессии. Военные, политики, дипломаты. Все зависело от того, кем ты работал, а не в какой семье родился. И ни в одной стране не осталось монархического строя, передачи власти по наследству, преемственности. Образование, образованность, мастерство поднимали твою исключительность в глазах других.

Но кем Ева могла считать себя здесь? Она была даже не врачом, а лишь подобием секретарши в частной лаборатории, чей статус не признал еще ровным счетом никто. Она не знала ответа. А то ликование, с которым смотрел на нее мальчишка, ее злило.

— Где твоя семья? — продолжал Сиэль, откровенно забавляясь. — Кто твои родители?

— Я бы ответила, но аристократы не знают таких слов, — сквозь зубы сказала она.

Купер двинулась дальше к квартирам и услышала, как за ее спиной Сиэль что-то сказал.

— Не стоит, господин.

— Что? — Ева обернулась.

— Надо скорее обойти квартиры, — они оба — и граф, и дворецкий, ей улыбнулись.

Это было странно. То, как они на нее смотрели. Они словно давали оценку каждому ее движению и поступку.

Пока они стучались в квартиру, Ева думала: неужели в этом времени каждый человек равнодушен? Она считала, что безразличие — это изъян ее поколения, однако с каждым днем чаша внутри ее наполнялась черной водой. Кажется, дело было вовсе не в эпохе. Эта была человеческая природа.

Нельзя было превозносить свои проблемы, свои эмоции и боль столь высоко, чтобы тень от них убивала все окружение. Она считала: все было неважно, пока ты жив. Как этот мальчик не понимал. Не было ничего страшнее смерти. Той случайной жертвой мог оказаться он сам и его бы никто не спас.

Но ведь Сиэль Фантомхайв сказал, что хочет раскрыть преступление. И сейчас он занимался подобным — был здесь, пытаясь добраться до истины. Купер вспомнила его слова на улице: что это лишь чья-то злая шутка. Но ведь, если бы это было так, граф не тратил бы свое время.

— Чья это кровь? — спросила Ева, привлекая к себе внимание. Господин Михаэлис бросил на нее взгляд. — Это ведь… можно узнать. Я могу взять образец на анализ.

— Нет необходимости, — ответил Сиэль. — Себастьян, ты же знаешь ответ?

— Это кровь животного, очевидно, из-под скота, — ответил дворецкий. — Вероятно, наш шутник — лондонский мясник.

У Евы похолодело в желудке.

— Как ты… это понял? — ошарашено спросила она. В чужих глазах что-то мелькнуло, прежде чем он ей ответил:

— По запаху.

Но разве возможно было отличить кровь по запаху? Ева едва не спросила это, лишь в последнюю секунду себя остановив. Ей вдруг стало странно. Ева вновь посмотрела на свою обувь. Дворецкий снисходительно усмехнулся.

— Надеюсь, мисс не потеряет сознание.

Он словно дотронулся до ее сердца своею холодной рукой. Так же, как в галерее. Так же, как в архивах, когда он, по какой-то причине, сказав напоследок о том, судьба человека неумолима, позволил ей уйти.

Тот переводчик, которого она нашла, обещал закончить работу за две недели. Еве всего лишь нужно было дождаться рукописи, чтобы узнать правду. Купер взглянула на мужчину исподлобья. Именно. Он выглядел так уверенно, однако и тут мог наплести с три короба.

— Давайте поскорее закончим с этим.

В первых нескольких квартирах им не открыли, и дворецкий сказал, что там действительно никого нет дома.

— Я живу здесь уже десять лет, — сказала первая женщина, с которой они познакомились. — Я все знаю.

— Что Вы можете рассказать о соседях? — спросил Сиэль.

— Я ни с кем не знакома.

«5»

— Добрый день.

— О-хо-хо, — старичок потянулся и взял дворецкого за ручку.

— Нам интересно, знаете ли Вы что-нибудь о том, что случилось снаружи? — дворецкий любезно наклонился, чтобы его было лучше слышно. — Может быть, Вы видели что-нибудь странное?

— Ко мне давно никто не заходил, хлопчик. Но я уверяю — в этих делах я еще молодой жеребец!

— …

«7»

— Слава богу! — им открыла дверь женщина с ребенком. — Вот, подержите!

Она протянула своего сына Еве.

— Эм, я не…

— У меня сейчас сгорит суп!

Ева в панике посмотрела на графа с дворецким. Ребенок облизывал ложку с джемом и тот упал ей на ботинок. Мальчик начал плакать.

— О боже, что Вы наделали!

— Мы хотели у Вас спросить… — осторожно начал Сиэль.

— Хамы! — перед ними закрыли дверь.

«8»

— По большому счету, я считаю, что преступления уже больше не в моде. По большому счету.

«9»

— А вы сначала ответьте: вы за политику лорда Дебри или говнаря Пальмерстона?!

«12»

— Мы слышали какие-то звуки, — сказала супружеская пара. Сиэль кивнул, внимательно слушая.

— Какие?

Супруги переглянулись, и жена спросила:

— Нам ведь заплатят за этот разговор?

— Что с ними не так? — граф едва поднялся на четвертый этаж.

— Так вот, по поводу Пиллингтона.

— О, дьявол…

— Я подумала, вдруг кто-то еще обращался в полицию со случаями о пропаже, — продолжала рассуждать Ева, вновь поднимая разговор, из-за которого увязалась за ними. — Если, например, собрать все эти показания.

— Как ты соберешь их? — перебил ее раздраженный Сиэль. — Они нигде не фиксируются.

— Да, но пару дней назад я заметила, что в газетах размещают личные объявления, — какое-то время назад Ева стала думать, что раньше заменяло людям анонимные форумы? Если не в интернет, то куда они шли для того, чтобы поделиться друг с другом мнениями? Долгое время она считала, что именно для этого существовали бары, поэтому совсем забыла о том, что газеты печатали не только всем известные новости.

— Можно подать объявление о том, что ты интересуешься случаями о пропаже, которыми никто не занимается, — объяснила Купер. — Тогда к тебе придут, чтобы рассказать. Что-то вроде «частного консультанта».

Какое-то время граф молчал.

— Идея неплохая, — наконец протянул Сиэль, поправляя цилиндр.

Неожиданная радость настигла Еву так быстро, что едва не сбила с ног. Что это было? Граф похвалил ее? Этот мальчишка наконец-то сказал ей что-то приятное!

— Но я не могу привлекать внимание, — Сиэль покачал головой, продолжая: — К тому же никто из рабочего класса не доверит свою тайну графу.

Купер задумалась. Возможно ли вообще такое, чтобы Сиэль Фантомхайв был с кем-то мил и вежлив? Кажется, мальчик не знал, что такое доброта и улыбка (разве что слово «надменная» было ему хорошо известно).

— Я могу написать от себя, — сказала Ева, с ужасом чувствуя, как ждет, чтобы он похвалил ее снова. О нет, подумала она. У нее никогда не было подобных проблем, что с ней?

Ева не то чтобы питала к нему симпатию. Полчаса назад мальчик плевал на чужие могилы. Наверное, она просто слишком давно не слышала ничего хорошего в свой адрес.

— Они придут ко мне и мы поговорим. И мне хватит ума отделить зерна от плевел, — поспешила добавить Ева. Да. Это была простая задача, она могла с этим справиться.

Сиэль внимательно посмотрел на нее и чуть погодя ответил:

— Не выйдет.

Купер непонимающе нахмурилась.

— Почему?

— Сожалею, но газеты не публикуют объявления, поданные мисс, — подал голос дворецкий. Ева подняла на него взгляд.

— В смысле?

Господин Михаэлис посмотрел на нее сверху вниз.

— К публикации допущены только мужчины, — ответил он, и сказанное им упало на нее, как рояль.

— Ты шутишь… — выдавила из себя Ева. А если кому-то надо попросить о помощи? Найти пропавшего человека? — Это же бред.

— Тем не менее, это так, — Ева взглянула на графа, замечая, что тому не особо радостно от этого факта. Однако, кажется, по большей части он остался к нему безразличен.

— Нельзя лишать кого-то прав по… — поймав чужой взгляд, Купер замолчала. Господин Михаэлис едва вскинул бровь, слушая ее речь, словно какую-то диковинку.

— Это Вас оскорбляет?

— Что за глупый вопрос?

Как же Ева это ненавидела. Что за глупый вопрос? — повторила она, зная, что заводилась. Но Купер не могла себя остановить. Эта интонация во взгляде, с которой на нее здесь смотрели. Словно она обезьянка в клетке, и даже двенадцатилетний ребенок, что стоит подле — имеет большие статус и власть, чем она. В двадцать первом веке гендерное неравенство было не столь радикальным, не столь унизительным. Черт. Как же она ненавидела…

Ева прошла мимо, к дверям, постучалась в одну из них. Нельзя было говорить лишнего, напомнила она себе. Ева будет злиться потом, когда этого никто не увидит. Ей следовало собраться.

— Там никого нет, — цыкнула Купер, когда дверь не открыли.

— Вы неправы. Постучите еще раз, — сказал господин Михаэлис, вновь применив свой дар ясновидения. Ева не выдержала и обернулась к нему:

— Откуда ты знаешь?

— Эй, — окликнул ее Сиэль. — Не заставляй меня ждать.

Он был просто невыносим.

Ева закатила глаза и опять постучала. В отличие от других, эта дверь была выкрашена в черный цвет — единственная подобная на всем этаже. Послышался шум, и им наконец-то открыл бледный юноша.

— Привет, — сказала Ева, замечая дверную цепочку. Злость все бурлила в ней, превращаясь в тяжелое душное раздражение, которое не приносило ничего доброго и дергало за язык.

— Привет…

— Как Вас зовут?

— Меня? — она поймала его затравленный взгляд.

— Да.

— Милитнас, — парень нервно сглотнул. Ева вскинула брови, помедлила и достала блокнот.

— А можно по буквам?

— М, да. Эм. «М». «Л». «И». «К», — он поймал ее ледяной взгляд.

— Вы сказали «К»?

Парень заерзал в дверном проеме.

— Да, «К» не читается.

— Я поняла. Ясно, — записала Ева. — Вы видели, что случилось на улице? Мы бы хотели спросить, знаете ли Вы что-нибудь.

— О. Ум, — его влажные глаза забегали по их лицам. — Я ничего не знаю.

И он закрыл перед ними дверь.

— Потрясающе, — вздохнул Сиэль. — Еще один сумасшедший.

Ева устало потерла глаза и снова постучалась в квартиру.

— Позвольте мне, — сказал Себастьян. Она отступила, пропуская его, и тот постучался увереннее. Из-за двери послышалось приглушенное:

— Никого нет дома.

— Мое терпение на исходе, — хмыкнул Сиэль. — Себастьян, открой эту дверь.

— Слушаюсь, — дворецкий кивнул и одним ударом ноги снес замок. — Прошу прощения за вторжение, — сказал он, улыбаясь бледному парню.

Юноша застыл перед ними, словно до конца не понимая, как эти люди вновь оказались перед ним.

— А?

— Как насчет небольшой беседы, — услышала Ева обманчиво доброжелательные слова графа. Но последовала пауза, и юноша пулей ринулся в другую комнату.

Сиэль цыкнул:

— Себастьян.

Дворецкий, словно собака услышав чужую команду, проследовал за жильцом квартиры. Послышался шум и возня. Ева прошла в квартиру вслед за Сиэлем.

— А это нормально? — Ева посмотрела туда, где скрылся господин Михаэлис.

— Его окна выходят на улицу. Тот парень, возможно, что-то видел. Себастьян его разговорит, — Сиэль оглядел прихожую и прошел дальше.

— Врываться в квартиру — это не очень вежливо.

— Мне нужен результат, а… — граф замолчал на полуслове, остановившись. Купер чуть не врезалась в юношу и хотела спросить, что случилось, как проследила за чужим взглядом.

Квартира располагалась под чердаком. Просторная гостиная была завалена мусором с барахолок, одеждой и рисунками. На полу стояли банки со спиртом и красками, рядом валялись рабочие инструменты. Пахло потом, смолой и специями.

Кажется, граф был прав, когда назвал жильца сумасшедшим, подумала Ева, рассматривая нарисованные картины. Они были сброшены на пол, приклеены к стенам, нарисованы поверх обоев. Вернее, не множество картин, но бесконечный повтор одной и той же. Снова и снова.

Две черные башни на фоне красно-желтой пустыни, написанные дрожащей рукой.

— Что это? — неуверенно спросил граф, обомлев от того, что увидел.

— Кажется Милитнас любит страшилки, — сказала Ева, чувствуя, как от подобного инфернального зрелища по ее спине пробежал холодок. Она поймала чужой вопросительный взгляд. — Это сюжет книги. Видишь? — она указала на стену, на которой черной краской вывели надпись:

Я Житель Каркозы

— И что это должно значить? — раздраженно спросил Сиэль.

— Не знаю. Мифы Ктулху? — Ева помяла шею, запустив пальцы под ворот. Немного помолчала. — Слушай. Пойдем отсюда. Вряд ли он нам что-нибудь скажет.

— Можешь бежать, если испугалась. Я расследую дело, — отрезал Сиэль и прошел вперед. В соседней комнате шелестел голос его дворецкого. Ева обернулась на входную дверь и подавила тяжелый вздох. Дурное предчувствие лизало желудок, но она не могла позволить себе трусость, не тогда, когда ее в прямом смысле взяли на слабо.

Я Житель Каркозы вновь прочитала она на стене.

— Осмотри секретер, — сказал ей Сиэль.

— Что? — она поймала взгляд графа, увидела, как тот вопросительно вскинул бровь.

— Секретер, — повторил он.

— Хорошо.

Купер огляделась по сторонам. На обеденном столе валялись газеты, разрисованные мрачными рисунками. Среди них она нашла револьвер, ржавый и потасканный. Оружие не выглядело так, будто было способно стрелять, и Ева открыла барабан, замечая, что в нем не было пуль.

— Ты скоро? — спросил граф, не отрываясь от своего занятия. Сам он копался в документах, которые нашел на диванном столике. Купер положила ружье на место, словно ее застали за воровством. Черт, думала Ева, раздраженно оглядываясь по сторонам.

Она заметила крошечную дверцу в стене. Это было похоже на что-то, что могло называться секретером. Ева подошла к стене и открыла шкафчик, но внутри было пусто. Откуда-то снизу тянул сквозняк.

— Я нашел, — окликнул ее Сиэль, держа в руках какую-то бумажку. — Его зовут то ли Роланд, то ли Рональд. Он взял вексель в Государственном банке… — он поднял на нее взгляд и прервался. — Что ты делаешь?