16. О чем молчат лишние (1/2)

Похоже, что за ночь голова Драко срослась с подушкой. Иного объяснения, почему она такая ватная — нет. Щурясь на розовый свет солнца, юноша огляделся в чужой комнате с чужой кровати.

Он поцеловался с Темным Лордом.

Драко со шлепком закрыл лицо руками. Ну зачем? Ну почему? Почему нельзя вначале подумать, а потом сделать? Когда он уже перестанет кидаться на каждый сиюминутный порыв, как сова на лакомство? Это никогда не заканчивается хорошо!

Как ему теперь вести себя с Лордом? Меняет ли что-то ночной поцелуй в отношениях или все остается по-прежнему? А если да, то как Драко сможет уложить в голове, что человек, с которым он целуется по ночам, днем обращается к нему в приказном порядке?

Легко сказать: личное остается личным, рабочее — рабочим. Попробуй загнать в эти рамки чувства. Теперь Драко станет очень обидно, если Лорд вдруг рявкнет ему, как Люциусу: выполняй. Наверное, существуют люди, которые и не так умеют извращаться, но Драко даже представить не может, чтобы им помыкал человек, которому он открылся.

Юноша понял, что опять накручивает, и надавил пальцами на глазницы. Лучше бы о масонском ордене или своем безродном будущем, или о рваной душе подумал, честное слово!

Дверь открылась, и по полу зашелестела мантия. Широкий и плавный шаг принадлежал Темному Лорду. Драко предпочел бы увидеть Хвоста. Но каким бы непреодолимым не было желание изобразить хорячий брык, юноша поборол его: не хотелось снова нарваться на шуточки про семейство куньих. Он мужественно отлепил руки от лица и посмотрел в лицо своему стыду.

Лорд уже был собран: он накинул мантию поверх черной рубашки и джинсов, которые Драко, признаться, не думал однажды увидеть на нем. Мужчина сел на край кровати и, прикоснувшись к щеке юноши, большим пальцем провел дугу под его глазом.

— Не вынуждай меня контролировать твой режим. — Сказал он.

Драко захотелось провалиться сквозь землю. То есть это ощущение, словно лицо увеличилось втрое, не обманывает, и веки взаправду отвисли до щек? Мило.

— На новом месте всегда так. — Хрипло пробормотал Драко.

— Иди, приведи себя в порядок. Мы уходим сразу после завтрака.

Драко снова пришлось забыть об уединении: избалованная змея словно только и ждала следующего купания со своей живой игрушкой. Даже будучи ловцом, Драко не углядел из какого угла она сиганула за ним! А заметив, молча вознегодовал: кто потом останется виноватым за то, что прособирался кучу времени? Драко останется виноватым.

Лорд зашипел им вслед так строго, что страшно. Похоже, он запретил Нагайне тормозить Драко: она так и осталась за бортом ванны взамен туалетного коврика. Плескаясь под контрастным душем, юноша честно боролся с соблазном высунуть язык, но не победил. Нагайна в ответ многообещающе щелкнула клыками. Мол: посмотрим, кто посмеется последним.

Первое утро в штабе Темного Лорда началось хорошо.

Когда Драко вернулся в комнату, Неназываемый поднялся из-за стола и раскрыл руки для объятий.

Целоваться с ним и ночью-то было неловко, а при свете солнца щеки припекало вдвойне теплее. Но юноша запретил себе мяться, как Лонгботтом перед Северусом, и нырнул в кольцо теплых рук. Вначале он не знал куда деть собственные болтающиеся вдоль туловища ветки. Но Лорд крепко, до хрипа, прижал его к себе за талию. Драко прогнулся в пояснице и вытянулся на носочках, а его ладони сами нашли идеальное место на плечах Темного Лорда. Правая ближе к затылку, а левая над ключицей.

Лицо Неназываемого снова стало как ночью — хитрым и довольным. И он велел:

— Поцелуй меня.

Отчего-то в эту секунду властный голос не показался обидным или уничижительным. Юноша подался к губам Лорда, как под Империусом. Но шумящая легкость в голове, волнение тела и острый восторг пополам со смущением были в стократ сильнее искусственной эйфории проклятия.

Драко прикоснулся к горячим и сухим губам Лорда, склонил голову набок и скользнул языком в его рот. Юноша старался один в один повторять все, что Неназываемый вытворял с ним самим прошлой ночью. Он знал, что откровенно подражает, оттого чуть не аппарировал с места, когда Лорд хмыкнул прямо в поцелуй. Будто просто не сдержался.

Юноша рванул удрать от насмешки в неизвестном направлении! Но мужчина оказался сильнее и легко удержал его за талию. Он прижался ртом к сжатым губам Драко, и тот запыхтел от натуги, пытаясь вывернуться и ускользнуть.

Лорд зашептал ему на ухо:

— Все, все. Тихо. Я не смеялся над тобой. Я просто доволен. Ты такой старательный. Хороший.

Он схватил юношу за ягодицу и, сжав, потащил на себя и вверх.

— Ты даже не представляешь, как это возбуждает.

Драко притих в крепких руках — не то от похвалы, не то потому, что несдержанность мужчины океанской волной накрыла и его. Лорд сжимал его до хруста ребер, шумно и щекотно дышал на ухо. Трогал и щупал, словно хотел всего разом: тянул волосы на затылке, мял ягодицы, гладил пресс и грудь. Даже за руку перехватил и переплел пальцы.

Лорд замер резко, как оглушенный проклятием. А потом он обхватил ладонями горячие щеки Драко и прорычал ему прямо в губы:

— Мы сейчас никуда не уйдем.

Только тогда Драко осознал себя прижимающимся к возбужденному мужчине. Его халат оказался задран и перекошен, ворот съехал с плеч. Юноша отвернулся от следующего поцелуя и попросил:

— Можно мы не будем ничего делать? — Он придержал жалкое: пожалуйста, при себе.

В ответ Лорд стиснул его поперек груди до удушья, а потом отпустил и отступил с поднятыми руками.

— Садись за стол. — На резком и решительном выдохе велел он.

После скомканного и молчаливого завтрака они занялись сборами. Неназываемый скрылся в кабинете, а Драко — в гардеробной. Юноша выбрал простую одежду в тон спутнику: брюки с высокой посадкой, свободную рубашку, да замшевые туфли. Он как раз расположился на пуфе, чтобы обуться, когда вошел Темный Лорд.

Мужчина надел высокие ботинки, в которые заправил джинсы, а потом встал перед зеркалом, направил на себя волшебную палочку. И надругался над классикой.

Черная рубашка, кропотливым трудом портных подогнанная по фигуре, растянулась в толстовку с капюшоном и карманами на животе. Решительным пасом Неназываемый обкорнал мантию до бедра, а ее роскошный шелк превратил в дешевую имитацию кожи. Джинсы пострадали только от вида бижутерной цепочки, звонко свесившейся на бедро.

Изуродовав себя, Неназываемый обернулся к Драко с палочкой наготове и сказал:

— Твоя очередь.

Юноша не придумал, как отвертеться, и в результате завис у зеркала, не находя эпитетов, чтобы обозвать этого чужака напротив. Он был таким нелепым! Из-за черной шапки голова стала похожа на яйцо с челкой. А бесформенный спортивный костюм мышиного цвета враз сожрал годы квиддичных тренировок. Драко сунул руки в карманы штанов и растопырил их в стороны. В это трико влезли бы Крэбб с Гойлом: один в левую штанину, второй в правую. Но хотя бы убогие кроссовки были удобными.

— Все, налюбовался? — С сарказмом спросил Лорд и подтолкнул юношу в спину: — Идем.

Они аппарировали из Белой Комнаты. Уже исходя из их внешнего вида, Драко понял, что по ту сторону ничего хорошего не увидит.

Они вышли из аппарации на асфальтовой площадке у реки под мостом, разрисованной яркими и хаотичными символами-надписями. У несущих столбов в почерневших от копоти бочках горели унылые костры. На том, что ближе к линии берега, скелет-женщина с фингалом на половину лица жарила сосиску, нанизанную на ветку. Отчего-то ей это казалось забавным: качая облысевшей головой, она хихикала и бормотала что-то совсем неразборчивое алыми губами.

У яркой стены взрослый мужчина играл в снежного ангела. Он не смеялся, но блаженная улыбка не сходила с иссиня-серого лица, на котором губы казались свежей раной — такими яркими они были.

Еще двое сидели, облокотившись на опоры-столбы и свесив безвольные руки вдоль туловищ. Драко напрягся, вначале подумав, а не мертвы ли они. Но потом разглядел, как поднимаются и опускаются их грудные клетки.

Сверху очередью пронеслось урчание. Вшух. Вшух. Вшух. Драко живо вспомнил звук привокзальной площади и, приникнув к руке Лорда, прошептал:

— Они же маглы! А как же Статут?

— Они сквибы. Не смогли прижиться ни в одном из миров. И вот он результат. А если и забрел какой-нибудь один магл, то переживать все равно не о чем: уверяю, он видел больше волшебства, чем мы с тобой. — Лорд цокнул языком и проворчал: — А мы с тобой проспали.

Юноша приподнял бровь, и Неназываемый пояснил:

— Поздним утром они обычно еще отходят с ночи. Так что до обеда реально застать кого-нибудь во вменяемом состоянии. Потом все. Эти вот безнадежны.

Махнув рукой на Снежного Ангела и женщину с сосиской, Неназываемый направился к темнокожему мужчине у столба в почти такой же куртке, что была на нем самом, но полинявшей на швах и сгибах.

— А этот вроде уже отходит. В худшем случае подождем час-два, пока оклемается.

Драко открыл и закрыл рот. Но так и не нашел, что сказать. В голове крутился только один насущный вопрос: почему Темный Лорд знает режим дня английских наркоманов? Но спрашивать об этом в лоб показалось бестактным: мало ли что.

— Может, подлечить? — Драко наконец придумал, как поддержать диалог.

Лорд пнул мужчину в голень, и тот дернул ногой.

— Могу сделать хуже. — Ответил Неназываемый. — Северуса бы сюда.

Мужик поднял шаткую голову и трудно сфокусировал взгляд на Темном Лорде. Он пялился минут пять! Драко весь изнемог стоять на месте. Наконец наркоман сумел сосредоточиться на винных глазах с вытянутым зрачком, и тогда челюсть на его безразличном лице карикатурно отвисла. Мужик воскликнул:

— Эй! Ты похож на того парня, которого хоронили всем маг. миром не так давно! — Говорил наркоман протяжно, коверкая гласные и путая местами буквы. — Ну того! Безымянный который! Пипец каким знаменитым был, скажу тебе! Салюты до утра грохотали! А я его лично знал, за руку здоровался, представляешь?

Мужик едва прямо сидел, но гордо приосанился, будто выпячивал невидимые награды на засаленной футболке.

— Надо же, как тесен мир. — Сухо ответил Лорд. — Безымянный был мне названным братом. В одной школе учились.

Драко ощутил себя зрителем какого-то абсурдного представления.

— Правда?! — Воскликнул наркоман.

Лорд с честным видом кивнул, и тогда мужик решил, что собеседник достоин чести. Он поднялся с помощью стены, без которой ничего бы не вышло, и распахнул горячие объятия.

Неназываемый отчего-то не спешил падать ему на грудь, а его взгляд потяжелел. Каким бы невменяемым не был наркоман, он проникся и ограничился несколькими хлопками по плечу Темного Лорда. Тогда-то Драко и подумал, что может в такой жизни и есть свои плюсы. Любого другого Неназываемый уже бы наградил Авадой Кедаврой. А этот — какой с него спрос?

— Названный брат Безымянного — мой брат! — Заявил наркоман.

Лорд натянул на лицо улыбку и спросил:

— Как зовут тебя, брат?

— Николас Тайлор. Третий. — Мужик клюнул носом. — Но ты можешь звать меня Ником!

— Послушай, Ник, я ищу своего старого друга. Сайрона. Ты знаешь, где он?

Наркоман, как со сна, моргнул и тревожным шепотом спросил:

— Ты из Аврората?

Неназываемый оскорбленно приложил к груди руку и заверил:

— Аврорат — мой заклятый враг. — А потом он настойчиво подсказал: — А враг моего врага…

Наркоман восторженно подхватил:

— Мой враг!

Драко зажмурился. Это какой-то сюр, честно.

Терпения у Неназываемого оказалось побольше, чем у большинства профессоров Хогвартса. Тот же Северус уже разъяренно метался бы из стороны в сторону. Лорд же только шумно втянул воздух носом и поправил:

— Друг. А так как я привык не обделять своих друзей….

Ну, разумеется. Там, где не дотягивает обаяние, в дело вступает старый добрый подкуп. Лорд жестом фокусника достал из воздуха стеклянный фиал. Драко узнал наркотик по ярко-красному цвету порошка с белыми вкраплениями. Как он только сразу не понял, что сквибы обдолбаны Последним Поцелуем? Губы ведь алые-алые, словно все четверо крови нахлебались.

Лицо наркомана стало счастливым. Он будто не отраву из хребта пурпурной жабы, перетертую с ядовитой тентакулой, увидел. А снова стал маленьким мальчиком перед рождественской елкой с подарками.

Мужчина потянулся к флакону. Лорд сжал кулак, а потом раскрыл пустую ладонь.

— Сайрон. — Твердо напомнил он. — Приведи меня к нему и получишь весь фиал.

— Врешь! — Восхитился наркоман. — Мне этого на месяц хватит! Ты мог бы разбогатеть, брат, но отдашь все мне?!

Драко крепко стиснул челюсти. Не хватит его на месяц: просто не доживет до дна флакона.

Пару лет назад по США прокатилась настоящая эпидемия смертей от Последнего Поцелуя. Люциусу с Нарциссой прилетела похоронная сова от дальних родственников по линии Малфоев: младший сын семьи стал жертвой отравы.

По возвращении родители начали обращаться с Драко странно-осторожно. Порой мальчик чувствовал себя смертельно-больным. Казалось, они боялись, что от любого неосторожного слова-жеста-взгляда Драко рассыплется прямо у них на глазах.

Спустя время Люциус вызвал его на разговор. Он был выпившим: в кабинете витал запах виски и удушливых сигар. Отец долго молчал, разглядывая сына, а потом вдруг попросил поклясться, что если однажды Драко захочет попробовать что-то запрещенное в кругу друзей или и вовсе назло родителям, то это будет что угодно, только не Последний Поцелуй.

Драко пообещал и ему, и себе, что никогда не прикоснется ни к чему серьезнее алкоголя. Оно не стоит страха и боли в родительских глазах.

— Я всегда держу слово. — Заверил Темный Лорд. — И так, где скрывается Сайрон?

— Да он носа не высовывает из укрытия в Девоншире. — Ник пожал плечами. Прозвучало так, словно об этом все знают. — В последнее время Авроры как с ума посходили! Я пережил уже три облавы! Представляешь, брат?! Вламываются, как к себе домой! Руки заламывают, бьют! Говорят, что-то происходит там, в Министерстве.

— Девоншир? — Переспросил Лорд. — Это то убежище, которое на озере?

Ник качнул головой:

— То пару лет назад сожгло двадцать наших. Туда еще лет десять лучше никому не соваться. А это новое. Оно на болотах.

Юноша приподнял брови: в смысле, они сами подожгли убежище и угорели? Это Ник имеет в виду? И почему только Драко выглядит удивленным?

Лорд цокнул языком и спросил:

— Ты был в этом новом убежище?

— Обижаешь, брат! Я с мистером Сайроном на короткой ноге! — Ник потер указательные пальцы друг о друга.

— А мне повезло, что ты серьезный парень, Ник! Но тебя кто-нибудь когда-нибудь аппарировал?

Улыбка на лице Ника увяла, и он ответил:

— Моя мама аппарировала со мной, когда я был маленьким.

— А сейчас ты как себя чувствуешь? Сможешь пережить аппарацию? — С сомнением уточнил Лорд.

— Шутишь? — Воскликнул Ник, мгновенно позабыв обо всех печалях. — Ради лучшего месяца в жизни я выдержу все!

Лорд усмехнулся.

— А ты герой!

— Герой. — Качнувшись, польщенно согласился наркоман.

Лорд велел ему:

— Вспоминай, герой, где находится убежище!

А сам пристально вгляделся ему в глаза. Ник охнул и начал оседать, но Лорд успел и схватил его за голову. Наркоман повис в его руках с гримасой мученика. Неназываемый и сам нахмурился, а его лицо побледнело.

— Ник, расслабься. — Прошипел Лорд. — Тебе нужно просто сосредоточиться на убежище.

Драко попытался, но не смог представить, сквозь какие глюки ему приходится прорываться. Жуть, наверное, самая настоящая. Но, наблюдая за всей этой сценкой, юноша, наконец, понял, чего это Темный Лорд стал таким добрым и терпеливым. Если наркоман добровольно с трудом собирал мысли в кучу, чтобы их могли прочесть, то любое грубое вмешательство превратило бы его мозг в желе окончательно.

Спустя полминуты уговоров, успокоений и подсказок Неназываемый разжал руки, позволив Николасу мешком рухнуть на землю, и удовлетворенно кивнул.

На первый взгляд болото оказалось скорее озером, заросшим торфяными кочками и травяными островками, нежели дремучей трясиной. Под ногами стелился не газон, а мох, но яркий и сочный, как луговая зелень. Но очень быстро Драко понял, насколько коварно болото. Земля проминалась даже под его весом, и вокруг кроссовок собиралась влага. Лорд же с повисшим на плече Николасом так и вовсе проваливался массивными подошвами по самые носы ботинок.

Наркоману аппарация далась сложно. Драко не видел точно, когда он потерял сознание, но подозревал, что это случилось прямо в прыжке. Что значит: на Лорда легла лишняя нагрузка. Драко присмотрелся к Лорду. Мужчина проверил пульс Николаса и позволил ему рухнуть на землю. Затем с громким чавкающим звуком отлепил ботинки от торфа и потряс ими из стороны в сторону, скидывая грязь. Он выглядел и вел себя как обычно. Но тревога Драко отказалась униматься.

Должно быть, Неназываемый ощутил пристальное внимание. Он обернулся и приподнял брови:

— Если ты хочешь получить внимание, то сейчас не самое подходящее время и место. — Предупредил он, но, вопреки собственным словам, подошел ближе и взял Драко за руку.

Юноше показалось дурным знаком то, что Лорд перестал читать его мысли.

— Тогда что беспокоит тебя?

Драко стало неловко озвучивать переживания: Лорд знает о магии в разы больше него. Он должен понимать, что колдует и насколько это опасно.

Но потом юноша вспомнил, как мистер Паркинсон в тридцать девять годиков на спор аппарировал внутрь дуба, что до того дня рос на заднем дворе Малфой-мэнора. Пока Леди Гойл и Люциус послойно снимали древесину, чтобы добраться до замурованного волшебника, Леди Паркинсон наворачивала круги и свирепствовала: «Знал же, что нельзя! Любой ребенок знает, что нельзя аппарировать в стену, в дерево, в скалу и в землю. Но нет же! Какое нам дело до глупых правил!».

Не то чтобы у Темного Лорда было много общего с мистером Паркинсон. Но ведь не зря говорят, что пожилой волшебник — это ребенок с седыми висками.