Часть 11 (2/2)

— Я понял, что ты хотел сделать в доме Дельфино, малыш, — глухо произнес Ив, — думаю, у нас получится добраться до ядра без твоей помощи. — он бросил внимательный взгляд на Ашера, а затем снова посмотрел на схему.

Джун сжал зубы, чтобы не заорать. Волны импульса расползались по позвоночнику, а по венам заструился настоящий кипяток. Кесу даже почувствовал, как от напряжения на лбу и шее взбухают вены.

— Именно RRX-03 в правительственном доме отключит барьер защиты Селфиры. И оно отрегулирует местоположение платформы академии. Точнее, — он снова провел пальцами по воздуху и голографическое здание академии поплыло вбок над мини-городом, — нужно будет отключить стабилизаторы платформы и ввести ее в дрейф по заданной траектории. И пока она будет дрейфовать… тридцать… нет, сорок минут, то нужно будет эвакуировать тех, кто меня не бесит.

— Ыгх! Б-блять…

— С ним все в порядке? — голос Ашера сочился волнением. И если бы Джун не скулил от боли, то обязательно бы его постебал.

Ив, проигнорировав вопрос, продолжил:

— С нижнего яруса поднимутся последователи. Там есть инфраструктурные шахты, и кто-то не внес их в голограмму, — Ив запрокинул голову назад, будто посмотрел на кого-то, и из его динамика раздалась приглушенное “иди нахуй”. — Грузовые платформы и мусорные контейнеры. Я сделаю “белый коридор” для силовой группы. Если канцлера не разъебет платформа, то его арестуют.

— Если люди с нижнего этажа попадут выше — начнется гражданская война, — пробормотал Сео, хватка его рук чуть ослабла. Он успокаивающе потерся щекой о макушку Джуна.

— Может быть да. А может и нет, — расплывчато ответил Ив. — Нижний ярус, очевидно, переполнен. Людей оттуда подавляли властью и оружием. Логично, что дай им какой-нибудь псих пушки — и они начнут мстить, — омега покачал бокалом и отпил. — Здорово, что этот псих — я, — улыбнулся Ив.

— Эй, ему же боль…

— Но моя цель не разрушить Селфиру, а перепрошить. Мне плевать на мутантов и отбросов. Но мне не все равно на жизнь и судьбы омег. И тех, что остались в трущобах, и тех, что живут в клановых клетках.

— С-с-сука…

Механика вгрызалась в плечо, вплеталась бионетическими нитями в сухожилия. Протез расправился, изогнулся, подстраиваясь под мышечную память, и перед глазами снова потемнело.

— В ближайшее время Ашер должен запустить ядро. Тогда у нас будет восемьдесят два дня, чтобы…

— Я? — не понял альфа, голос у него подрагивал. — Какого черта вообще?

— Почему так много вопросов? — Ив удрученно вздохнул. — Я предлагаю тебе утопию. Ты не должен задавать вопросов, если хочешь жить спокойно.

— А если я откажусь?

— То мой маленький кесу тебя убьет, — в тон ему ответил Ив.

— По-моему, прямо сейчас его убивает этот протез, — пробормотал Ашер.

— Джун.

Кесу вздрогнул от вкрадчивого тона Ив. Поднял голову.

— Сейчас синапсы начинают перезаписываться, — голограмма Ив перед глазами кесу расплывалась. — У протеза есть двойная нейронная карта — для звериной и человеческой формы.

— Угх…

— Бедный малыш, — пожалел его Сео и чмокнул в макушку. — Мика, дай водички.

— Ну как? — Чжи У коснулся черной ладони, а затем переплел пальцы. Джун сжал собственные и судорожно вздохнул. Плечо ныло, тянуло, а на коже, где протез соединялся с телом, горел красным наливающийся шрам.

— К-красивый, — дрожащим голосом пробубнил кесу. — С-сейчас потеряю сознание.

— Подожди, Джун, не отключайся, — холодно попросил Ив. Кесу слабо повел ушами и, кивнув, свесил голову. — Ты, конечно, молодец, что помог Марии, но как думаешь: что будет, если похитить человека? Обнаружив пропажу все просто… забудут о нем?

Джун распахнул глаза и уставился прямо перед собой. Новая рука сжалась в кулак.

— Рефлексы в норме, — прокомментировал Чжи У.

— И сколько вообще мозгов нужно иметь, чтобы кастрировать человека, относящегося к клану? Хорошо, что сиамы подумали, что это сделали ангорцы, — тон Ив становился все более раздраженным и недовольным, — а все остальные, что сами сиамы проучили своего. Но если бы оба клана начали расследование…

— Кстати, тот тип сдох, — добавил Чжи У.

Да какая разница, что было бы “если бы?” — подумал Джун, — в итоге все ведь обошлось.

— Данриму пришлось искать свежий труп и палить его, чтобы подбросить к борделю, — Ив тяжело вздохнул. — Я хотел внедрить его на последних этапах.

Воцарилась тишина.

— Почему ты всегда такой гондон? — раздраженно поинтересовался Сео и бросил в голограмму кубиком льда из ведерка, стоявшего на столе.

— Не будь я гондоном — не построил бы корпорацию.

— Теперь, когда лишился ее, решил планету завоевать? — Сео фыркнул, а Ив притворно улыбнулся.

— Это вы лишили меня корпорации.

Они снова замолчали. Тишину прерывало только противное сербанье Чжи У — тот пытался выцедить желатиновые шарики из своего коктейля, и электрическое потрескивание протеза, все еще самонастраивающегося.

— Так и будешь молчать, Джуни-и? — насмешливо протянул Ив.

— Ну… я… тупанул, — с раскаянным выражением лица, хрипло признал кесу. Голова закружилась и пришлось зажмуриться. — Жестко тупанул.

— И ты готов понести наказание? — улыбка Ив стала шире и Джуна невольно передернуло.

— Н… мм… да…

Ив хохотнул.

— Славно, — хихикнул он. — Я подумаю, что с тобой делать, малыш. На этом все.

И, не попрощавшись, омега отключил звонок.

Синхронный выдох облегчения пронесся по комнате. А через несколько секунд из колонок полилась динамичная, не слишком громкая музыка. Сео схватил со стола коктейль и сделал несколько жадных глотков.

— Как же он бесит! — воскликнул альфа, прижимая уши. — Самодовольный уебок. Я закажу еще выпи… ох, Джун, пого…

Глаза Джуна закатились, он вздрогнул и окончательно обмяк.

***

По ощущениям Джун проспал целую вечность, а по факту — двадцать минут. Он выпрямился, присаживаясь, и почувствовал, как сзади его придержала теплая ладонь — и как-то инстинктивно понял, что это Эймон.

— Водки… — сухими губами прошептал кесу.

— Воды? — переспросил Ашер, сидящий перед ним на корточках.

— Водки, — громко хмыкнул Чжи У и сунул в протез Джуна стакан. — Не сбоит?

Джун запрокинул голову и влил в себя весь стакан. Эймон сбоку удивленно ахнул, а Ашер в немом ужасе округлил глаза.

— Это точно водка? — спросит Каен с другой стороны.

— Не сбоит, — ответил Джун и поднес к лицу рыжего стакан. Тот принюхался, а затем скривился. — Вы заказали выпить? — он выглянул из-за Ашера и улыбнулся, увидев башню из кэт-айлендов. А затем повертел головой, оглядывая трех обеспокоенных мяру. — Вы че?

— Ты был очень бледным, кесу-я, — наклонившись, прошептал Эймон. — Мы испугались.

— Ой, да че вы как ло… — Джун резко замолчал и посмотрел вниз. И правда, чего это они как лохи? Зачем перепугались? Они ведь не настолько близки, чтобы переживать, сдохнет он или нет. Кесу прижал светлые уши и наморщил нос, чувствуя себя… по-странному взволнованным. — Попробуйте коктейли, — добавил он, пытаясь ускользнуть от собственных мыслей.

Поднявшись, Джун обогнул Ашера и прибился к Чжи У. Тот обнял его за талию и подал новый коктейль.

— Мне ждать котят? — глуша смешок глотком, поинтересовался Чжи У, а затем он мечтательно вздохнул: — я научу их курить и бить татуировки.

— Курить я и сам могу научить, — фыркнул Джун.

— Кто вообще учит детей курить? — спросил Сео, обнимая кесу с другой стороны.

— Наш опекун нас научил, — хихикнул Джун, — мне было… э-э… двенадцать? Я обрыгался.

— На мою футболку, — подтвердил Чжи У.

— Отвратительно, — Сео рассмеялся, а затем коснулся бокалом стаканов Джуна и брата. — Я рад, что ты завел друзей, малыш, — он бросил многозначительный взгляд на трех альф, скромно оставшихся в углу.

Спустя два выпитых этажа башни из коктейлей, Джун наконец почувствовал, как расслабление струится по телу, а сознание затуманивается.

Ашер с Микой сидели в особенно темном углу и мрачная атмосфера возле них множилась вместе с бокалами. Эймон все время бросал на Джуна настороженные взгляды, сидя рядом со Скаем, который рассказывал что-то такое, отчего Каен, находившийся по его левую руку, то бледнел, то зеленел.

Впрочем, Джун чувствовал себя потрясающе рядом с Чжи У и Сео. Он по-настоящему скучал, и было здорово просто выпить и насладиться компанией тех, кому безоговорочно доверяешь.

А затем Сео вдруг куда-то его потащил — и через пару мерцающих мгновений Джун обнаружил себя танцующим в его объятиях на танцполе.

Плотные музыкальные басы облепили тело, точно вторая кожа. Джун чувствовал, что те места, где его касался Сео, были влажными и скользкими от пота. И сам трогал в ответ — шею, талию, бедра, — он терся об альфу, заодно тестируя новый протез — и заставляя Сео то шумно выдыхать от смены температуры пальцев с теплой на экстремально холодную, то сжимая шею чуть с большей силой...

Выросший позади Сео Чжи У хрипло рассмеялся, а затем что-то зашептал — из-за музыки Джун не слышал, что, но Сео тоже хихикал, а после притянул кесу к себе за талию и провел шершавым языком по влажному виску. Джун встрепенулся, вцепился когтями в его футболку и вытянулся на носочках.

Язык Сео скользнул по приоткрытым губам — и Джун судорожно вздохнул, прикрывая глаза и шире открывая рот.

— Котенок изголодался, — хихикнул Чжи У, его голос доносился до Джуна как сквозь толщу воды. Звуки, запахи, тактильные ощущения — все вскипело, перемешиваясь, и когда Сео влажно поцеловал его, прижимая к себе, то алкоголь вместе с феромонами окончательно вскружил голову.

Он сжал зубы на нижней губе Сео и подался вперед — альфа наклонился, чтобы подхватить его под бедра и поднять, и кесу крепче сжал шею, повисая на Сео.

Его плавно покачивало, словно на волнах, но

он продолжал упиваться поцелуем — Сео делал это так хорошо, что Джуна по-настоящему плавило. А в следующий миг он почувствовал, как его отрывают от альфы. Однако знакомый, нежный запах вмиг заткнул поднявшуюся было волну возмущения.

— Кесу-я, ты напился… — обиженно прошептал Эймон. — Ты напился и целуешься со все…

Джун обхватил мяру за шею и прижался к его губам. Альфа даже дышать перестал — и кесу фыркнул, облизывая чужой рот. Отстранившись, он увидел, как лицо Эймона покраснело — и щеки, и даже шея.

— Теперь не ревнуешь? — Джун облизнулся, пьяно улыбаясь. Его тело, сердце и душа были такими легкими, что хотелось дурить. Эймон заторможено моргнул. Его губы приоткрылись, но он не сказал ни слова.

— Ха-ха, у котенка очень ревнивые дру… — Сео потянулся к Джуну, но Эймон тут же отступил назад, будто не позволяя коснуться кесу. — ...зья.

— Ваш номер на пятьдесят пятом, если что, — отсалютовал Чжи У, щипая Сео за зад. Мика дернул брата за край футболки и тот наклонился, чтобы укусить его за рыжее ухо.

— Какой номер? — возмутился Джун. — Мы еще не дотанце… эй!

— Я устал, — выдохнул рядом Ашер. — Сколько ты выпил, чтобы так надраться?

— Да ты сам пьяный… — Джун обмяк на Эймоне и протянул руку, пытаясь схватить Ашера за щеку. Тот резко дернулся и скривился. — Пидор…

— Мы пойдем, — сказал Эймон, — всего хорошего.

— Джун, с утра сходим позавтракаем вместе, — качнувшись, сказал ему Чжи У. Кесу улыбнулся в ответ.

— Каен… Каен… возьми… бутылку… — зашептал Джун, свесившись вбок.

— Кесу-я, ты упадешь, — Эймон поправил его, перехватывая крепче. — Ты просто делаешь, что тебе вздумается… Ты правда целовался с Ашером? — уже тише прошептал мяру.

— Мхе-хе… да… снежинка… — Джун втерся кончиком носа в теплую — даже горячую, — шею, и шумно выдохнул. — Такая длинная история, мяру-я…

— Эту бутылку? — пробормотал рыжий.

— Бери две!

…

— Тебе точно можно еще? — спросил Каен, наклоняя бутылку. Из горлышка полился прозрачный джин. Кесу спрыгнул с рук Эймона на огромную мягкую кровать.

— Я совершеннолетний мальчик, — хихикнул Джун и задрал футболку, оголяя живот. — Жарко. Добавь льда.

— Прикройся, — Ашер присел в кресло и хмуро уставился на стол. Он взял бокал и шумно выдохнул. — Господи, что я здесь делаю, — пробормотал снежинка.

— Это вы украли меня оттуда, — кесу зевнул и растянулся на кровати, протянул руку за бокалом. — И вам меня развлекать.

— Еще чего, — рассмеялся Каен, падая в соседнее от Ашера кресло. — Лучше сам расскажи, кто такой этот Ив и…

— Ив — хороший кесу… — пробормотал Джун, делая глоток.

Эймон ненадолго замер у сенсорной панели, регулируя освещение, и комната погрузилась в глубокий, темный фиолетово-синий цвет. По стенам поплыли плавные линии, напоминающие волны, а негромкая музыка лилась из встроенных в панельные стены колонок.

— Ого… — Джун перевернулся на спину, пролив несколько капель джина себе на грудь, и уставился в потолок, на котором слабо мерцали звезды, переливаясь, точно жидкое стекло.

— Хороший? — с сомнением переспросил Ашер. — Очевидно, что он диктатор и просто больной.

— Он вытащил меня из тюрьмы и… — Джун надул губы. — Слушай, может он и больной, зато прикольный.

— Это все твои критерии в отношении человека? — снежинка вопросительно вскинул светлую бровь.

Кесу закатил глаза и перекатился обратно на живот. Бросил взгляд на Эймона, что сел рядом.

— Я же не душнила какой-то. И у нас с ним схожие взгляды. Он хочет спасти кесу — я хочу… Разве это плохо?... — Джун расстроенно свел брови.

Ашер с Каеном переглянулись. Каен кашлянул и потер подушечкой большого пальца лоб.

— Нет… просто… м… — рыжий запнулся. — Ив говорил, что твои друзья разрушили корпорацию?

— Ага. Поэтому он обратился к ним за помощью… — Джун снова сделал глоток. — Как к специалистам по подрыву государственных и частных учреждений…

— Странно, что они не пытаются друг друга убить, — Ашер наклонился к столу, чтобы добавить в бокал льда. — На его месте, я бы разозлился.

— Ив с приветом, — кивнул Джун и поморщился — прозвучало слишком тепло и мягко.

— Да ты и сам с приветом, — уголок губ Ашера вздрогнул в улыбке. Мяру вдруг тихо рассмеялись и кесу возмущенно вскинулся, приподнимаясь на механической руке.

— Я? С приветом? — резко выдохнул он, а затем залпом опрокинул в себя бокал и поставил его на стол. — Не хочу показаться хуесосом, но это вы все тут — больные ублюдки, ясно?

— Ты понятия не имеешь, что мы пережили, — вдруг чересчур серьезно нахмурился Каен, и его рыжие уши прижались к голове.

— Был занят размышлениями о том, как незаметно спиздить золотую ложку из твоей задницы, каюсь, — Джун со смешком фыркнул и поднялся, чтобы налить себе еще. — Но я с удовольствием послушаю.

Каен перебрал костяшками и поджал губы. На его лице отразилось сомнение и, пожалуй, даже страх. А затем он взглянул на кесу исподлобья и как-то затравленно спросил:

— Вы же никому не расскажете?

Ашер провел ладонью по лицу.

Джун почувствовал, как Эймон сбоку почти неуловимо напрягся.

— Нет, — мягко ответил Эймон и подвинул Каену бокал. А затем откинулся назад и коснулся пальцами волос Джуна. Тот невольно растопырил уши, отзываясь на ласку.

— В клане… эм… не принято приватизировать кесу, — начал Каен, немного запинаясь, — поэтому… кесу не имеют права отказать любому альфе, если тому захочется. Даже если он муж главы. Даже если кесу — уже чей-то партнер.

Каен замялся и снова поджал губу. Джун переглянулся с Ашером, но последний поспешил отвести взгляд в сторону.

— Поэтому папа днями напролет… он… — Каен судорожно вздохнул и вдруг поднял ноги на кресло, сгибая их в коленях. Он вдруг стал выглядеть так беззащитно, что Джуну захотелось его погладить. — А потом приходил ко мне и мы делали уроки. Или играли. Я даже не знаю, спал ли он в подобные дни. У него всегда были синяки под глазами и дрожали руки. И когда выяснилось, что больше папа не сможет родить — мяру клана будто озверели еще больше. Несмотря на слова врача, они все равно пытались…

Он замолчал.

Дурацкий веселый инди-поп на фоне ощущался противоестественно. Каен отпил из бокала и вздохнул.

— Сейчас получше. Папу никто не трогает. А если я хорошо сдам экзамены и стану канцлером, то смогу его защитить. Если нет — отец в любой момент может выгнать его из клана, — хвост Каена взволнованно заметался по полу.

Каен поднял взгляд и встрепенулся, словно опомнившись. Его губы растянулись в нервной улыбке.

— Теперь я жалею, что рассказал, — пробормотал он.

— Иволь до сих пор иногда бьет моего папу, — внезапно сказал Эймон и Джун с легким удивлением заметил, что альфа называет своего отца по имени.

А следом почувствовал, как гладкий, длинный хвост обвивает его собственный — и едва сдержал смешок. Даже незначительными действиями Эймон давал понять, что нуждается в поддержке.

— В детстве он делал это почти каждый день — отыгрывался за собственные неудачи, наверное. Я часами сидел под дверью и слушал, как плакал и кричал папа, до тех пор, пока меня не находили слуги и не забирали, — мяру осушил джин до конца и поставил бокал на стол. — Я единственный наследник, все мои братья — омеги. Им доставалось больше всех, поэтому приходилось прятать братьев у себя. И сейчас их воспитывают, чтобы отдать в мужья членам совета. Это… — Эймон вздохнул и Джун поспешил подлить алкоголь в его бокал. Выражение лица у мяру было мрачным. — Я просто хочу, чтобы они наслаждались своей жизнью.

— Они заслуживают этого, — сказал Джун, садясь обратно и подключая весь свой запас эмпатии. У него не слишком получалось поддерживать других, но он старался. — И они насладятся, мяру-я. Не делай такой печальный взгляд, — кесу фыркнул, потрепал альфу между ушей и сунул ему бокал.

— Некоторые кесу клана хранят дневники, — Ашер облизал влажные от алкоголя губы, и повел ушами. — Историю Селфиры перекроили уже сотни раз. Основатели станции… м-м… это груз нескольких поколений… В общем, в подлинных документах заявлено, что станция спроектирована двумя омегами — Лин Фрай и Миос Шин.

— Точно. Ты же знаешь, что до Селфиры была Солар? — спросил Эймон, поворачиваясь к Джуну.

Каен тут же оживился.

— Третья планета от звезды, папа рассказывал. Атмосфера была нестабильной и плотность ядра начала разрушать литосферу, — он скрестил ноги на кресле и покачнулся.

— Я в душе не ебал, — удивленно пробормотал Джун, отзеркаливая позу Каена.

— Ты ведь не думал, что станция появилась сама по себе? Населенная таким количеством… — Ашер запнулся, что-то уловив в выражении лица Джуна. Выразительно выгнул брови. Джун почувствовал, как к щекам приливает румянец. — Да ладно?

— Слушай, я че, похож на любителя документалок? — насупился кесу. — Заткнись и продолжай.

— Так заткнуться или продолжать? — усмехнулся снежинка. В его глазах блеснула искра и Джун, впервые увидев подобную эмоцию на его лице, невольно оцепенел. — Лин и Миос спроектировали станцию с кольцевой экосферой, — продолжил мяру, — учитывая гравитационные векторы, орбитальные дрейфы и все такое. Затем еще несколько омег разработали план эвакуации. В то время омеги еще служили, поэтому… в общем, эвакуировали всех без разбору — беспородных, мутировавших, породистых. Планета трещала, как гнилой плод и, конечно, не всех удалось спасти.

— Если Селфира была спроектирована омегами… и ими же коты были спасены от апокалипсиса на Соларе, тогда как… — Джун непонимающе нахмурился.

— Кесу-я, — Эймон почесал указательным пальцем щеку. — Альфы всегда являлись силовой кастой. Омеги были в меньшинстве, поэтому девиз «сила равно порядок» прижился быстро. Как и идея разделения по признакам генетической чистоты.

— Просто первые циклы переселения на Селфиру были слишком хаотичны. Станция формировалась, — Ашер поиграл джином в бокале, а затем перевел внимательный взгляд на Джуна, — и кому-то нужно было взять на себя функции безопасности, логистики, структурной защиты. Альфы стали охраной. Охрана — армией. Армия — правительством, а правительство…

— Диктатурой, — закончил Джун.

— Ага. Папа говорил, что дедушка рассказывал ему, как вешали омег-ученых, которые вели работы над системой кислородной фильтрации. Они требовали равные квоты и их показательно вздернули в прямом эфире, — Каен поежился. — Реформа статусов. Разделение на ярусы…

— “Путь эволюционного порядка”, — Эймон поднялся и потянулся. — Я в уборную.

— Закажу что-нибудь поесть, — Ашер провел ладонью по сенсору на столе.

— Я хочу мороженое, — сказал Каен.

— Нужно нормально поесть, — снежинка нахмурился. — Я сам решу.

— Ты деспот, — надулся рыжий.

— Я возьму вино, — пробормотал Ашер, — и блюда дня.

— Кто поднял лапу первый? — поинтересовался Джун, глядя вслед уходящему Эймону. Дверь уборной засветилась белым неоном, а затем красным, показывая, что там занято.

— Ксаэр Рэд, — ответил Ашер, нажимая на панель. — Военный стратег и бывший глава колонии на южной душе станции. Ксаэр был харизматиком и умел вербовать. Обещал порядок, безопасность, еду, новые технологии, — оплатив заказ, Ашер откинулся обратно на спинку кресла. — Обещал, что омеги войдут в совет при нем.

Джун подобрал подушку и прижал к животу. Уши у него заинтересованно встали торчком.

— На месте этих Лина и Миоса — я бы не стал верить этому пидору. И, тем более, отдавать власть, — фыркнул кесу.

— Я думаю, что они были в отношениях, — Каен задумчиво прищурился. — Кто-то из них точно. С этим Ксаэром. Вот и доверились.

Ашер согласно угукнул и продолжил:

— А потом омег отправили в гуманитарный сектор. А Лин и Миос пропали.

Раздался тихий шорох автоматической двери. Эймон вышел из уборной, а затем подошел к входной двери, чтобы открыть. Андроид, поздоровавшись, вкатил заказ на небольшой тележке и, расставив на низком столике, ушел.

— Куда пропали? Просто пропали? — Джун потянулся к тарелке и подцепил коготками кусок мяса.

— Лин Фрай погиб в аварии в центре стабилизации атмосферы. Его тело не нашли, — Эймон вернулся обратно на кровать и прислонил к бутылке вина автоматический штопор. — А Миос подписал соглашение на передачу контроля над станцией Совету Безопасности, в обмен на амнистию.

— И вскоре умер от сердечной недостаточности, — Ашер двумя пальцами подвинул к Эймону бокал, молча прося подлить.

— Так и было? — Джун склонил голову к плечу. Эймон с Ашером переглянулись.

— Вряд ли, кесу-я, — со смешком выдохнул мяру. — Но так написано в дневниках.

— Что это за дневники вообще? Почему их не уничтожили?

Было странно, что подобные вещи все еще существовали. Подобные знания, если бы просочились в медиа, доставили бы нынешнему правительству уйму хлопот. С одной стороны, было здорово, что такая значительная часть истории сохранилась, с другой — Джун понимал, что она была бесполезна против пропаганды.

— Сохранилось несколько физических копий, которые кесу передают друг другу из поколения в поколение. Обновляют, переписывают, — Эймон сделал несколько глотков вина и поморщился, — хранят. Но это воспринимается, скорее, как сказка, чем реальная история. Поэтому альфы позволяют кесу “баловаться” и верить в свое.

— Но это ведь правда? — спохватился Джун. Только сейчас он понял, что все это время терзал край подушки когтями — и, в итоге, распорол ткань.

— Уверен, можно найти подтверждения этому в частных архивах, — Ашер покрутил тонкую ножку бокала. — Но вряд ли это сейчас имеет значение.

— Я хочу поискать! — Джун поднялся на коленях, а затем плюхнулся обратно. — Это ведь возможно? Если бы все знали подлинную историю…

— Ты вообще никакой истории не знаешь, — вдруг фыркнул Каен. — А еще меня тупым называл.

Кесу вскинул бровь. А затем зачерпнул ладонью несколько кубиков льда и бросил в непослушного мяру.

…

— Ого… нет… мяру, верни медуз… — потребовал Каен. Эймон послушно нажал пальцем на сенсорную панель и по потолку поплыли медузы. Все четверо синхронно вздохнули с восхищением: комната наполнилась мягкостью и зыбкостью, словно они находились под водой.

Голова кружилась. Джун повернул ее в одну сторону — туда, где лежал Ашер, и, прищурившись, посмотрел на мяру. Тот выглядел совершенно безмятежным и спокойным — в его больших, бездонных зрачках отражались плывущие по потолку голубые силуэты. Он казался нереальным — будто вырезанным из сна.

Снежинка обхватил губами портативную трубку и втянул сладкий дым кальяна. Затем выдохнул густой, молочный пар носом и воздух наполнился нежным, липким фруктовым ароматом.

С другой стороны к плечу Джуна прижимался Эймон. Его гладкий хвост поглаживал голую лодыжку, дразня и щекоча кожу, а теплое дыхание касалось новенького шрама. От прикосновения по телу поползли приятные мурашки.

— Ты не рассказал о том, что было с тобой в детстве, — прошептал Джун. Впрочем, его слышали все, кто находился в кровати. Ашер покосился на него и повел белыми ушами.

— Ничего интересного. Просто все трахались по всему дому и нам с Чейзом приходилось… мм… прятаться, — мяру закрыл глаза. — Я читал, сидя в шкафу, пока за дверью разворачивалась настоящая оргия.

— Странные у тебя понятия неинтересного, — Джун перекатился на живот и уставился на альфу. — Бедная, маленькая снежинка.

— Ты пытаешься меня пожалеть? — Ашер вскинул бровь.

— Меня тоже пожалей, — прошептал Эймон, приподнимаясь на локте. — Пожалеешь ведь, кесу-я?

— Какой ты хитрый, — Джун повернул голову к нему и прищурился, — пользуешься моментом, пока я пьян?

— Разве я похож на такого человека? — мурлыкнул Эймон, глядя из-под ресниц.

— Х-ха… — кесу подался вперед и обхватил пальцами чужой подбородок. — Открой рот, мяру-я.

— Вы че прям тут собира… — взвился Каен. — Подождите, я отвернусь, боже, у вас совсем нет стыда…

Джун хрипло рассмеялся, обдавая губы Эймона горячим дыханием, а затем прижался к ним ртом.

Альфа резко выдохнул носом.

А затем сильная рука обвила талию Джуна, вжимая крепче в себя, и кесу застонал, вытягиваясь струной. Губы у Эймона были мягкие и теплые, а еще податливые — и от того, как было приятно их сминать, по телу расползался ни с чем не сравнимый трепет. Сердце забилось быстрее, и все внутри сжалось в предвкушении.

Феромоны мяру потяжелели, и Джун засучил ногами, чувствуя, как отзывчиво реагирует расслабленное тело — и как выделяет аромат. Матрас задвигался под ним, и в феромоны Эймона вплелся запах Ашера и Каена.

От такого вело похлеще алкоголя. Смесь запахов вплеталась в рецепторы, пробуждая реакции — ощутимую слабость в коленях и нежное, вязкое томление внизу живота.

Джун обхватил руками щеки мяру и напористо протолкнул язык между его губ. Облизал ровный ряд зубов, небо и язык; влажная слюна потекла из уголка губ Эймона, и кесу подхватил ее кончиком, открывая блестящие от возбуждения глаза.

Он приподнялся, чтобы посмотреть на Эймона, и облизнулся. Хотелось смаковать каждую миллисекунду его реакции — и тяжело вздымающуюся грудь, и раскрасневшееся лицо, и подрагивающие мягкие ушки… Но судорожный вздох позади отвлек, и Джун повернул голову, чтобы напороться взглядом на застывшего Ашера.

Тот выглядел так, словно его поймали на горячем. Джун приблизился к мяру — и его учащенное дыхание коснулось кожи на лице.

— Подсматриваешь? — хрипло прошептал Джун.

— Н-нет, я…

Он врезался в Ашера губами, опрокидывая назад. От перемешанных запахов рот наполнялся слюной, и она беспрепятственно стекала по языку прямо в чужой рот. Альфа закашлялся, упираясь ладонями в грудь Джуна, а сбоку к щеке кесу прижались горячие губы, и Джун оторвался от Ашера, чтобы снова поцеловать Эймона.

Бедра вжались в пах Ашера и Джун потерся, чувствуя ответную твердость. По загривку побежали мурашки — и кесу понял, что потек. Волна желания ударила под ребра, проскользнула по позвоночнику к вздыбившимуся хвосту.

Он сжал когти на плечах снежинки и укусил Эймона за нижнюю губу. А отстранившись, подтолкнул альфу к Ашеру — последний возмущенно замычал, но алкоголь развязывал руки — и, по всей видимости, языки.

— Ох, — Джун задрожал от резкого прилива возбуждения и потерся еще остервенелее, — блять.

Ашер хмурился, несмело размыкая губы под осторожным напором Эймона — он и с Джуном целовался именно так, словно в любой момент был готов сбежать. Его уши подрагивали, то прижимаясь, то двигаясь вперед, а шумное дыхание резонировало с дыханием Эймона. Наблюдать, как эти мяру целуются, со стороны оказалось чем-то за гранью добра и зла — невыносимым от животной похоти, испытываемой Джуном.

Кесу выдохнул сквозь зубы и наклонился еще ниже, чтобы провести языком по пушистому белому уху.

— Знал бы, что будет так горячо — споил бы вас раньше, — хихикнул Джун. — Если я… мх… м-мн…

Он застонал, когда Ашер сам его поцеловал — заведенный и распаленный, и даже приподнял бедра, втираясь твердым членом между ягодиц. Эймон шумно выдохнул, проводя носом по изгибу шеи, привлекая внимание, и кесу переключился на него.

Ощущений было так много и одновременно мало, что с каждой секундой Джун становился все более жадным. Взмокшие волосы налипли на лоб и виски, а член, тесно прижатый джинсами, пульсировал, требуя разрядки.

Хотелось поглотить мяру целиком. Вгрызться в плоть, раствориться в запахах, звуках, движениях.

Лишь от одних этих коротких, голодных поцелуев у Джуна засосало под ложечкой и сжалось в груди. Кесу надавил всем весом на пах Ашера, одновременно опуская одну ладонь на член Эймона — и сжал его через брюки. Мяру сжал кулаки и рвано задышал, раздувая тонкие ноздри.

А затем сбоку что-то жалобно захныкало и все трое вздрогнули. Джун повернул голову и Каен, встретившийся с ним взглядом, резко дернулся назад — и начал соскальзывать по покрывалу прямо на пол. Несмотря на заторможенную реакцию, Эймон успел его словить за руку — и с силой дернуть на себя. Джун схватил рыжего за ворот толстовки и сжал, глядя пьяно и развязно.

Каен вспыхнул, как настоящий склад с феерверками, и задергался, суматошно отводя взгляд.

— Я н-не… я не умею ц-целоваться, я…

— Да из вас никто не умеет, — насмешливо фыркнул Джун. — Рот.

— К-куда? Что? — Каен заморгал, заикаясь, как пойманный в ловушку котенок. Глаза у него влажно блестели, красиво переливаясь изумрудным цветом.

Кесу со смешком выдохнул, и перегнулся вперед: сжал челюсть альфы механической рукой, заставляя открыть рот — и прижался к нему своим. Поцелуй вышел влажным и медленным — Джун пробовал его на вкус, раскрывал и перекатывал на рецепторах феромон, проглатывая его отголоски вместе с вязкой слюной.

— Ум-м! М-м!... — Каен, хоть и мычал, даже не дернулся — напротив, застыл, отчаянно жмурясь, и по-дурацки задвигал языком, пытаясь облизать сразу все. Джуна, от этой откровенной, соблазнительной невинности, повело. Он медленно выдохнул носом, а затем прикусил кончик чужого языка. — Ыгх! — рыжий вскрикнул, вздрогнул, хватаясь руками за талию Джуна, и кесу обхватил его язык губами, мягко посасывая.

Каен вздрогнул всем телом, подался вперед, и его уши поджались. Он дрожал, точно натянутый под током провод.

Отстранившись с влажным чмоком, Джун облизал припухшие губы.

Каен даже не решился открыть глаза. Так и стоял на коленях, жмурясь и тяжело дыша.

— З-завтра будет стыдно, — сорвано прошептал альфа.

— Пф, — Джун улыбнулся и завалился в мягкую кровать. Бросил взгляд на отрубившегося Ашера, затем на Эймона. — В душе не ебу, что такое стыд.