Часть 29 (2/2)

— В каком таком смысле? — захлопал круглыми, большими глазками Чонгук. — Программу. Кто это ждёт? Какую?

— Всё хорошо! Не беспокойтесь, милочка! Сейчас всё будет! — вытолкал её Сокджин и повернулся к Чону. — Быстро дуй на сцену!

— Эй! Когда ты спрашивал умеем ли мы петь, то имел ввиду выступление перед зрителями?! Тогда я пас! Не буду… Даже не проси! — заупрямился тот.

— Будешь!

— Нет!

— Придётся!

— А с каких это пор мы в барах выступаем с номерами? Я, вообще-то, генеральный директор крупной компании! Ты не забыл? И должен опозориться сейчас?

— А мы попросим не снимать и обойтись без фото…

— Джинни!

— Тэхён-и, милый… Ты же ведь для меня споёшь, тигрёнок? — Хитрюга решил зайти с другого края. — Пойдём… Выручай, малыш! Ты ведь у нас такой красивый, детка. И голосок у тебя хороший…

— Эй! Сокджин! — зарычал Чонгук. — Не перебарщивай! Оставь его в покое! И дай уже мне в руки микрофон, зараза! Петь-то надо что?

— Что хочешь, дорогой! Одно условие… Красиво, громко и проникновенно!

***

— Ну это просто пиздец… — прошептал Чонгук, нервно сжимая в руке микрофон. — Откуда их так много… Словно местный зомби-апокалипсис какой-то.

Он стоял на сцене, на трясущихся ногах. А прямо напротив, молчаливо и выжидательно, застыло больше полусотни глаз, направленных только на него. — Здравствуйте! — вежливо проблеял он. — Кх-кх-кх. Простите. Что-то с голосом… — Из зала в него тотчас прилетела бутылка воды. — Спасибо, что не в голову! — Чон с благодарностью кивнул и жадно глотнул живительной влаги. — Мне бы сейчас чего покрепче…

— Хорош трепаться! Петь начинай давай!

— Что? Начинать уже? Аа. Ну, хорошо. Может… Есть какие-то особые пожелания?

— У моей малышки сегодня День рождения! — раздался справа чуть нетрезвый голос. Чон повернулся. За столом сидел подвыпивший мулат, приобнимая необъятную мадам. — Спойте для неё что-нибудь! Ты ведь будешь рада, крошка? — Он нежно потеребил её по второму подбородку. Чон сглотнул. Бросил затравленный взгляд на Сокджина… И понял, что побег не состоится.

— Хэппи бёздей ту ю… — аккуратно затянул Чонгук. — Хэппи бёздей ту ю… — Пока вроде всё шло нормально. — Хэппи бёздей… Хэппи бёздей… Хэппи бёздей ту ю! Давайте, ребята, хором все вместе! Хэппи бёздей…

— Прирождённый массовик-затейник! — хохотнул Сокджин, проталкиваясь тихо к бару. — Мне «сотрясение мозга» сделайте пожалуйста, — лучезарно улыбнулся он бармену. Тот кисло посмотрел на него и покачал головой.

— Ваш муж предупредил… Что если вы хоть каплю выпьете сегодня, то сотрясение мозга будет у меня!

— Вот же ж… — сквозь сжатые от злости зубы прошипел Сокджин, оглядываясь. И встречаясь взглядом с Джуном, — Человек какой заботливый. Не правда ли?

Раздухарившийся Чонгук уже спел под аккомпанимент местных музыкантов репертуар Битлов и Майкла Джексона. Карла Перкинса, Металлики и даже Леди Гаги!

— А «Катюшу» могёшь? — вдруг раздалось нетрезвое из зала.

Катюшу Чон не мог. По своим личным, этическим и моральным соображениям. Когда до него дошло, что речь идёт о песне… Выдохнул. Но, всё равно не смог. Так как не знал слова. Но клятвенно пообещал доебавшемуся до него как банный лист туристу, что обязательно выучит её к следующему году.

— И долго это будет продолжаться? — спросил Тэхён, нервно поглядывая на столпившихся прямо перед сценой визжащих девок. Уже в десятый раз. Всем так понравилось выступление Чонгука, что народ его не отпускал, раз за разом прося ещё чего-нибудь исполнить.

— Ревнуешь что ли? — усмехнулся Чимин, посасывая через трубочку коктейль. — Это зря! Тэха… Скажи еще спасибо, что твой мужик не айдол всемирно известный! Прикинь… Миллионы людей обоих полов дрочили бы на него! А ты лишь дома бы сидел вот так себе тихонько и жутко ревновал.

— Какие страшные ты вещи говоришь… — процедил Тэхён, присматриваясь к одной дотошной дамочке, которая уже почти что целиком внаглую залезла на сцену, скользя по ламинату буферами. — Вот этой… Я бы космы повыдёргивал сейчас! Смотри чего творит! — А тётка уже активно пыталась ухватить Чона за ноги, даже не думая о том, что артист, не замечающий творящегося снизу безобразия, мог запросто упасть. — Эта курица что… Элексир бессмертия что ли выпила и сохранилась в этой жизни?! Я её прибью!

— Дамы и господа! — проговорил в микрофон Чонгук, поглядывая на явно нервничающего мужа, напряжённо следящего за творящимся перед сценой ажиотажем. — А ведь у меня завтра… А точнее, судя по часам, уже сегодня, свадьба!

— Поздравляем! — наперебой выкрикнули несколько голосов.

— Спасибо! — Чон посмотрел в глаза вскинувшего на него свой удивлённый взгляд Тэхёна. — И я хочу спеть сейчас для одного единственного человека, ради которого живу! С которым я готов пройти через все преграды и препятствия на нашем пути, не отпуская крепко сжатых рук! Вместе! И навсегда! Эта песня для тебя… Любимый! — Рукою сделал корейское сердечко в направлении своего малыша и, глубоко вздохнув, запел:

Когда раньше смотрел я на звёздное небо,

Мне казалось, что я одинок.

Что моё место там, где ни разу я не был

И от счастья я слишком далёк.

Что ищу половинку свою слишком долго

И быть может напрасно уже,

Только сердце моё не смолкая кричало

Доверься, доверься душе!

Ты мой ангел!

Когда был на тонкой я грани.

Ты мой ангел!

Обнявший крылами заранее.

Ты, у смерти отнявший мои тело и душу.

Ты мой ангел любимый,

Самый нежный и лучший!

Сколько мы пережили и горя и боли,

Сколько жутких несчастий, потерь.

Ты свободен лететь, я тебя не неволю

Но умру без тебя я, поверь.

Моя жизнь разделилась на до и на после

Нашей встречи, в том парке, в ночи.

Для тебя моя жизнь, о тебе только мысли,

Без тебя мне хоть плачь и кричи.

Ты мой ангел!

Когда был на тонкой я грани.

Ты мой ангел!

Обнявший крылами заранее.

Ты, у смерти отнявший мои тело и душу.

Ты мой ангел любимый,

Самый нежный и лучший!

Никого нет важнее тебя в этом мире,

Для меня ты всегда лишь один.

Драгоценный мой мальчик! Любимый и милый,

Мой властитель. И мой господин.

Я готов эту вечность целовать твои ноги

И носить лишь тебя на руках.

Мы пойдём с тобой вместе по этой дороге

И закончим её в облаках…

Ты мой ангел!

Когда был на тонкой я грани.

Ты мой ангел!

Обнявший крылами заранее.

Ты, у смерти отнявший мои тело и душу.

Ты мой ангел любимый,

Самый нежный и лучший!<span class="footnote" id="fn_40285373_6"></span>

С последними строчками в зале воцарилась тишина. Послышались несдержанные всхлипы, прочувствованные вздохи умиления и даже чьи-то приглушённые рыдания. Но для него важней всего на свете были сейчас одни лишь слёзы. В одних единственных глазах, смотрящих на него с такой щемящей душу нежностью, что Чонгук готов был прямо тут, на этой сцене, умереть и заново воскреснуть! Силой той любви, что сияла в окантовке драгоценных бриллиантов, скатывающихся тихо по родной щеке.

— Мистер Ким… — Джин вздрогнул, переводя свой взгляд со сцены на девушку-администратора. — Я прошу прощения, но завтра прилетает новая команда аниматоров, с которыми у нас уже была договорённость. Нам очень жаль… Вы не могли бы нас теперь предупреждать заранее, чтобы не возникало больше таких неловких ситуаций? — Она взглянула во всё ещё не понимающие ничего глаза и, коротко выдохнув, протянула упругую пачку купюр, перевязанную ленточкой. — Это ваш гонорар! Поверьте, нам всё очень понравилось! Вы очень хорошая команда! И в качестве компенсации за сокращение дней вашей работы прошу, не стесняйтесь! Для всех вас выпивка за счёт заведения, до самого последнего часа пребывания в нашем отеле! И наша огромнейшая благодарность! — Тут уже у Джина мелькнула осознанная искра понимания и предвкушающая радость. — И… Можно просьбу лично от меня? — чуть наклонившись, тихо прошептала девушка. — Автограф вашего певца на память?

— Боже… Это так романтично! — всхлипнул Чимин, утирая слёзки рубашкой Мина. — А ты мне почему не спел?!

— Мальчишки… — Запыхавшийся Сокджин подлетел к их столику. — А не пора ли нам отметить ваши две помолвки, в самом деле? Заказывайте что хотите! Вся выпивка за мой счёт! Я угощаю… А с меня хватит и парочки коктейлей, — Он чуть нервно обернулся, ища глазами мужа. Нашёл. Злорадно ухмыльнулся и подумал, что тот его сейчас уже никак не остановит! Слово «халява» звучало, словно мантра, на повторе в его напряжённом мозгу, которому срочно требовалась помощь специалиста. И лекарство. Обжигающее. С привкусом корицы. — Так, кто идёт за выпивкой, ребята?

***

Чонгуку на минуту показалось… Что он вернулся в прошлое на сутки. В утро вчерашнего дня.

— Юнги! Какого хуя? Снова?!

Мин похлопал осоловевшими спросонья глазками и смачно выплюнул обслюнявленное ухо, утираясь.

— Прости. Какого хера ты опять со мной улёгся?

— А я хотел?! Вообще не помню как до номера дошёл! Где все?

— Вставай. — Мин скептически посмотрел на чуть оттопыренную в нижней части простыню, которой прикрывался Чон. — Целиком вставай. Умоемся и остальных пойдём искать. Давай, поторопись! Мне жрать охота…

***

— С ума сойти… Что это за вид у вас с утра пораньше? — Намджун не без злорадного удовольствия разглядывал все пять, как на подбор, припухших и помятых физиономий, вяло ковыряющих свой завтрак. — Дорогой? Не хочешь похмелиться?

— Фу! — поморщился Сокджин. — Не издевайся, милый. — В меня сейчас и кашка-то еле лезет. А после твоих слов… Боюсь, она пойдёт искать обратную дорогу. М-да… Видок и правда, не ахти. — Он скептически оглядел друзей. — А ведь четверым из нас сегодня предстоит ещё жениться… Что делать? Мы ведь не хотим на фотографиях запечатлеть такое безобразие? Пара-тройка часиков у нас ещё в запасе будет. Стоп! Мысль! Быстро доедайте! При отеле, говорят, отличный спа-салон. Будем приводить себя в порядок, мальчики! И побыстрее!

Время пролетело незаметно. Уже из салона красоты выпорхнули совсем другие люди. Приятно пахнущие. С красивой гладкой кожей. Лёгким макияжем и укладкой.

— А что с одеждой? — удовлетворённо разглядывая себя в огромном зеркале, спросил Чимин.

— Мамочка обо всём позаботилась! — Лукаво подмигнув, Джин вытряхнул на кровать содержимое фирменных пакетов.

— Это же те самые, которые мы из магазина отправили в отель? — Тэхён с любопытством заглянул ему через плечо.

— Ага! Но Джун договорился с продавцами, чтобы они вам сами подобрали что-то, что подходило бы по случаю. Свадебных костюмов, сразу говорю, не обещаю… Да и, согласитесь, глупо в белых смокингах стоять в жару на пляже. Но… Вот эти лёгкие белые одежды будут в самый раз! Переодевайтесь. Другие два комплекта я понёс парням. И пошевелитесь, пупсики! Времени в обрез! Нам ещё до места добираться.

***

— Всё готово? — накинулся Сокджин на толстячка сразу же по приезде. — Цветы… Фрукты? Украшения? Я так волнуюсь, словно сам сегодня замуж выхожу!

— Мистер Ким, не переживайте так! Всё будет хорошо. — Агент деловито раздавал последние указания нанятым на этот день рабочим. — Помня о вашей боязни змей, мы сделали специальную широкую площадку прямо на воде. И хорошенько закрепили. Украсили. И только ждём молодожёнов, чтобы начинать.

— Фух! — выдохнул Джин. — Кому бы помолиться, чтобы всё прошло нормально? А не как всегда. Где парни? Милый… — он прихватил мужа за рубашку. — Что-то не так?

— Всё хорошо, любимый. — Намджун обнял свою егозу и нежно поцеловал его в висок. — Ещё пять минут и можно будет начинать. Мальчишки мандражируют.

— Пойду. Утешу, успокою и потороплю.

— Ну как вы? Готовы? — Джин с тихим умилением разглядывал ребят. — Вы такие милые… А что с лицом?

— Мне стринги жмут… — сдавленно прошипел Чимин, старательно оттягивая труселя.

— Потерпишь. Всё равно снимать, — ухмыльнулся Джин и потащил их в сторону. — Мальчики… Прошу! Давайте обойдёмся без эксцессов! Красиво сейчас выходим. Говорим «да». Колечки. Поцелуи. Леи в воду. И адьёс… Вы новые ячейки общества! Спокойно едем в ресторан и отмечаем. Надеюсь, вам понятен план? — Ребята дружно покивали. — Слава всем богам! Какие вы хорошенькие оба! Прям милашки. Так… Только не реветь! Нам профессионалы макияж сорок минут ваяли! Выдохнули мальчики… И пошли. Я отведу вас в новую семейную жизнь!

Джин дал отмашку. Заиграли традиционно трубачи, ознаменуя торжественный выход брачующихся. Мальчишки прихватили его с двух сторон под локти подрагивающими от волнения руками. И они все вместе двинулись в сторону небольшого подиума, с аркой из белых орхидей и нежных цветков жасмина. Под которой уже их ожидали двое нервничающих и расстерянных мужчин. Ещё один топтался возле. Сжимая в обеих руках подушечки со свадебными кольцами.

— Мне кажется, успокаивать надо было не вас, а ваших будущих мужей… — тихонько прошептал Сокджин, хихикнув.

— Настоящих, ты хотел сказать? — лукаво улыбнувшись, подмигнул ему Тэхён.

— Так я был прав! Вы оба это знали?

— Ага… — Чимин провел рукой по напряжённому локтю. — И хотим сказать тебе огромное спасибо! За всё! Что ты для нас за это время сделал! Ты самый лучший друг! И самая заботливая мамочка на свете!

Они втроём расхохотались дружно. И разом сбросили с себя всю ту тревожность, что поначалу их так сковывала.

— Вперёд, мальчишки! Мамочка сейчас вас выдаст замуж! И выдохнет уже спокойно наконец…

***

Передав их в руки вибрирующим от жуткого нервоза мужикам, Джин тихонько отошёл в сторонку, к мужу. А на помост взобрался специально обученный гавайский священник, зарегистрированный и одобренный департаментом здравоохранения штата. В чьи обязанности входило проводить обряд бракосочетания и официальную регистрацию свадебной церемонии.

— Ты леи в номере отеля не забыл? — Джин подёргал Намджуна за рукав.

— В пакете…

— Хорошо, любимый. Ты молодец! — Нежно поцеловав в щёку мужа, Джин аккуратно достал четыре леи и замер в ожидании.

Зазвучали первые аккорды укулели. Какая же гавайская свадьба без традиционной музыки. Сейчас для них играли профессиональные музыканты. Вернувшиеся всё-таки с гастролей. И, нанятый для торжественного мероприятия певец, чувственно запел о преданности, любви и верности.

— Согласны ли вы, Ким Тэхён, взять в мужья этого мужчину?

— Чон… Чон Тэхён! — поправил священника Тэ, с улыбкой глядя на округлившиеся чёрные глазенки напротив.

— В смысле? — завертел головой священник. — Вы родственники?

— Мы уже женаты… А это просто церемония, — лукаво улыбнулся Тэхён, еле сдерживая смех. Чонгук сейчас похож был на испуганно дрожащего зайца в свете фар. — Вас должны были предупредить…

— Ах, да. Всё верно. Продолжим. Так вы готовы?

— Да!

— Согласны ли вы…

— Да! — выкрикнул Чонгук.

— Вы даже не дослушали… Ах, да и что я, правда… Это сути не меняет, раз вы уже женаты. — Священник торжественно надел им леи, сделанные друг для друга. — Обменяйтесь кольцами.

Сграбастав с мягкой подушечки, заботливо протянутой Намджуном, золотистый ободок, Чон с трепетом окольцевал тонкий безымянный пальчик. И оттопырив свой с нежностью смотрел, как Тэ натягивает плотное колечко, высунув от усердия кончик своего розового язычка. Затем священник обмотал их руки леей, связывая навсегда. — Вы можете поцеловаться.

— Ура! — выкрикнул Сокджин, когда их губы соприкоснулись в жарком поцелуе.

— Пак Чимин. Вы готовы взять этого мужчину в свои мужья?

— Мин Чимин! — хихикнул Чим, глядя на опешившего Юнги.

— Ах ты… — У того от потрясения пропал дар речи.

— Не хами! Я ведь могу и передумать… И на развод подать! — Маленький пальчик строго погрозил. Юн сразу же заткнулся, сдулся, громко фыркнув напоследок.

— И вы уже женаты что ли? — У священника глаза на лоб полезли. — Кошмар какой-то. Впервые вижу такую чудную и странную свадебную церемонию!

— А у нас всегда не так, как у людей! — Чимин смеясь схватил Юнги за руку, надевая на него кольцо. — Ты мой!

— Ты тоже мой! — прорычал Мин, надевая в свою очередь кольцо на безымянный палец мужа.

И руки этих двух мужчин связали леи. А цветочные ожерелья им надел священник.

— Забавно, да? — Потеребив маленькое пёрышко, которое щекотало ему шею, Чимин соединил их руки.

И теперь они на пару разглядывали свои кольца, примагниченные маленькими половинками сердечек на цепочке.

— Наручники? — удивлённо обернулся на Сокджина Мин. — Ты, блять, серьёзно? Только ты мог до подобного додуматься!

— А с вами по другому не получится! — заржал Намджун. — Вот только тут уже от них ключа вы не найдёте! Целуйтесь!

И ещё одни сердца и губы сплелись в горячем поцелуе.

— Милый! Я так счастлив. У нас с тобою скоро будут внуки! — всплакнул Сокджин, прикладывая к краю глаз платочек.

— Какие внуки? — удивлённо повернулся Джун, теряясь. — Любимый, с тобою всё в порядке? Ты сошёл с ума от переживаний? Или тебе солнышко так сильно напекло?

— Да ну тебя! Смотри… — Тот сунул мужу прямо в нос планшет. — Две новенькие платы и ещё один сервак! Какие хорошенькие! Миленькие! Просто чудо! Я только что купил с доставкой. Всем сегодня хорошо. Я тоже должен чем-нибудь себя приятненьким порадовать! Ведь правда?

— О, боже! Ты неисправим, любимый!

— Теперь, в знак вашей новой жизни, начатой с чистого листа, необходимо бросить ваши леи традиционно в воду… — проговорил священник, отходя немного. А, чуть подумав, вообще сходя с помоста. — Господа! Но не всем же сразу! — только и успел он крикнуть, видя как все четверо переместились резко к краю. Конструкция, не расчитанная на такой тяжёлый вес, прогнулась, затрещала колышками, воткнутыми в прибрежный песок… И поплыла…

— Твою же мать! — выдохнул Сокджин. — Зря всё-таки я подношение богам не сделал местным…

И, глядя на единственно разумного из всех Намджуна, сайгаком уже припустившего в сторону небольшой, виднеющейся неподалёку лодочной станции, Джин усмехнулся. «Эх! А ебись оно всё конём! — подумал он, подальше отбрасывая в сторону планшет. — Каждый раз фартило. И в этот тоже повезти должно!» Повернулся в сторону растерянного пухлячка-агента, молчаливо хлопающего глазками и губками, отчего тот напоминал сейчас шар-рыбу, выброшенную из воды на сушу. — И чего стоим? Кого ждём? Спасателям звони на всякий случай. Не забыл ещё, что у нас с тобою пост-оплата? — И, добежав до рядом стоящей, кем-то заботливо оставленной сушиться доски для сёрфа, крикнул громко в сторону уносимой в открытый океан платформы. — Ребята! Подождите! Куда ж вы без меня?

— Мы что? Уплыли?! Ахуеть! Сделайте уже что-нибудь! — Взвизгнув, Тэхён запрыгнул Чону на руки. — Я воды боюсь и плавать не умею!

— Юнги… — Чимин прижался крепко к мужу. — Ответь мне на один вопрос! Той ночью… Ну ты помнишь наверняка, о чём я. У нас с тобою что-то было или нет?

— Тебя сейчас лишь только этот вопрос волнует, милый? — опешил Юн.

— Да! Если ты говоришь… Что это я тебя… Почему тогда у меня с утра болела задница?!

— Бляяя… — насмешливо пробормотал Юнги, крепко обнимая своё чудо. — Ты грохнулся прямо об изголовье кровати жопой. И уснул, пуская слюнки. Не было ничего. Не помнишь? А я уж было понадеялся, что ты о моём заде подзабыл!

— Ну уж нет, родной! Теперь у меня есть дополнительный стимул чтобы выжить!

— Обещаю, любовь моя… — нежно поцеловал его Юнги. — Если нас спасут, я сдамся.

Ловя волну, Джин наслаждался океаном и единением с природой. Единственная мысль, которая тревожила его… Нет. Вовсе не наличие акул в прибрежной зоне. Он опасался, как бы у дельфинов не было сейчас брачного периода! Потому что эти, обезумевшие от взрыва гормонов, милашки не станут разбираться, что там за тело к ним упало в воду. Трагикомичные казусы, говорят, случались не единожды… Не стоит нарываться.

Приподнимаясь в полный рост и набирая скорость, он обернулся на уже далёкий берег. — «A hui ho!» — звонко крикнул он, что по-гавайски означает «До новых встреч!» — Мы ещё вернёмся! — И ему на какое-то мгновение вдруг показалось, что этот, никогда не спящий город, чуть нервно вздрогнул, испуганно мигнув им напоследок разноцветными огнями.

***Три месяца спустя…

— Хороший ресторан! — Чимин протянул бокал, намекая чтобы ему добавили ещё вина. — Что празднуем?

— Три месяца, как мы женаты, милый!

— Юнги, а у твоей принцессы по жизни избирательная память? — хохотнул Чонгук, нарезая стейк для своего любимого.

— Ну, почему же… — прищурился Чимин. — Я вот очень хорошо помню, что мы с Тэхёном тебя нашли не где-то там, а на общественной помойке! Принц.

— Выше бери. Король! — усмехнулся Мин. — У нас, Чонгук не абы кто, а собственной персоной — глава мусороперерабатывающего бизнеса! И статус соответствующий имеет.

— Ага… — Чим встал и вышел из-за стола.

— А ты куда это? — растерялся Юнги.

— Пойду, мусор выкину… Заодно… Пороюсь на помойке. Быть может тоже себе мужа статусного там найду.

— Эй! Мы с тобой ещё женаты! И мне Хосок оставил все свои активы! Я твой принц! А ну стоять, паршивец! Стой, кому сказал! Вот же ж, кактус злобный!

Чонгук с Тэхёном откровенно веселились, глядя на покрасневшего Юнги. Не знавшего, ему бежать сейчас за мужем. Или тот остынет и вернётся сам.

— С ним каждый день как на пороховой бочке! — пожаловался Юн.

— Зато до старости не скучно будет, — вернул ему Чонгук когда-то сказанную фразу.

— Милый… Это тебе! Хочу поздравить с тремя месяцами нашей семейной жизни! — Перед глазами Мина вдруг появилась небольшая, розовая коробка. И, довольный, словно стадо слонов, Чимин присел обратно за стол. — Открывай… Давай же… Не стесняйся!

Юнги чуть приоткрыл крышку, ожидая от «подарка» мужа чего угодно. Даже если бы сейчас оттуда выскочила ядовитая змея, он бы не удивился. Но… Всё оказалось гораздо хуже, чем он себе предполагал! На розовом атласе лежала чёрная, силиконовая пробка, с длинным пушистым кошачьим хвостиком на конце.

— Ты кажется об этом позабыл немного, милый, да? Так я решил тебе напомнить! — лукаво подмигнул ему Чимин. — Ведь обещания, данные у алтаря, надо исполнять!

— Какой алтарь? Окстись… Мы в океане были… — испуганно заозирался Мин.

— Ага. Так вместе ж с алтарём! Возле которого ты клятвенно пообещал меня любить всю жизнь!

— Надеюсь, что меня не ждёт такой подарок дома? — тихо хихикнув, прошептал Чонгук на ушко мужу.

— Ну… — Тэхён задумчиво покрутил в руках салфетку, собираясь с мыслями… — На самом деле… Для тебя подарок тоже есть. Любимый… Я купил собаку!