История 7. Часть седьмая. Внутри (1/2)

Поначалу мне казалось, что это мне снится.

Что ещё немного — и я проснусь, спущусь в свою старую кухню, сделаю себе кофе, съем тост.

Поначалу мне казалось, что кто-то зайдёт и скажет, что это была просто ошибка. Такая страшная ошибка. Но я забуду. И выйду.

Поначалу мне казалось, что меня отсюда заберут. Что придёт мой отец, придёт дядя Марк, придёт мистер Роуч, придёт Том, придёт Ло, придёт Лора — и каждый скажет, что меня забирает обратно домой. В наш небольшой портовый городишко. Но ничего из этого не произошло. Никто меня не забрал. Никто за мной не пришёл.

Я была совершенно одна.

Дверь моей камеры никогда не открывалась. Я ни разу не выходила наружу с тех самых пор, как меня сюда привели. Время шло. Потом бежало. А потом остановилось и перестало идти. Навсегда. Я больше не чувствовала его.

Если раньше я ждала своего дня рождения, чтобы отмерить ещё один прожитый год, то теперь это ушло из меня. Всё стёрлось. Мне приносили два раза в день кусок чёрствого хлеба и кружку воды.

Меня наказали.

В детстве меня тоже наказывали, если я не слушалась. Ставили в угол или отбирали книжки.

Тогда мне казалось, что нет страшнее наказания.

Вот бы и сейчас у меня просто отобрали книжки… Наказание.

Как мне сказал адвокат, которого нашёл где-то одноглазый бармен, мне ещё очень сильно повезло. Ведь меня хотели поначалу приговорить к смертной казни.

Те двое, убитых мною, оказались двадцатилетними детьми каких-то высших военных чинов.

Один из отцов этих убитых мною приехал к нам в город. Он хотел меня убить своими руками.

Но наш город относился к юрисдикции другой страны. И, как выяснилось, моя страна меня защитила.

Это был седовласый человек крупного телосложения и среднего возраста. Он не выглядел подлым или злым. Он был самым обычным человеком, который любил своего сына.

И вот кто-то забрал его любимого сына.

***

Когда я несла Ло в больницу, Ло попросил меня остановиться.

Он плакал и просил не нести его туда.

Я не знала, что с ним, и боялась, что он умрёт у меня на руках.

А Ло попросил отнести его ко мне домой.

Дома мне пришлось обработать те места, которые были сильно повреждены.

Обрабатывая те места, над которыми надругались, моя челюсть сжалась так, что заскрипели зубы.

Мне хотелось вернуться и снова убить тех двух военных.

Ло сидел очень тихо. Он прерывисто дышал: ему явно было очень больно и некомфортно, что я вижу то, что не должна была видеть.

Но мне было всё равно.

Я уже не была той Тори-Великаншей. Что-то внутри надломилось, перестало быть прежним.

Всё это время Ло жил у меня. Прошла неделя, и когда я была на работе в баре, зашли люди в форме. Их я не знала, но почувствовала, что они пришли за мной.

***

Сидя в камере допроса, меня в очередной раз спрашивали о событиях той ночи. Мне казалось, что когда-то я уже так делала и не один раз.

Да, я вышла. Да, было около двух ночи. Да, был тёплый летний ветер. Да, я зашла за угол. Да, у меня было плохое настроение. Да, это я прицепилась к тем двоим. Да, это я начала драку. Да, это я нанесла те ранения. Да, это я переломала им все кости. Да, это я убила их.

И так по кругу.

***

В камеру ко мне зашёл адвокат и сказал, что нашёлся свидетель, который видел, что там происходило, и что там был ещё один человек, про которого я не говорила.

— Нет, там была только я и эти двое. Да и как можно верить какому-то свидетелю, который ошивается в таком месте? Он явно был пьян, — отвечала я.

Может быть, ко мне бы не пришли, если бы не нашли на том самом месте мою розовую булавку.

Такую красивую и нежную булавку, которая, как мне казалось, делала меня намного красивее.

Как ни пытался адвокат выведать у меня, был ли там ещё кто-то, у него ничего не вышло, и он ушёл, устав бороться с моим молчанием.

***

Через несколько дней ко мне пришёл снова адвокат. Он сказал, что к нему пришёл некий мистер Исмир и что он рассказал некие события, произошедших как раз в ночь, когда было совершено убийство.

— Мистер Роуч, я, может быть, не прожила столько лет, сколько вы, и не имею должного опыта, но могу предположить, что, будь мистер Исмир там и всё, что он рассказал, оказалось бы правдой, а не просто глупой попыткой со стороны мистера Исмира спасти меня, то жизнь мистера Исмира сложилась бы не так, как он того хотел. Двери церкви, скорей всего, были бы закрыты для него, ведь тот Бог, что сидит в стенах этих церквей, не имеет свойства прощать и принимать в свои ряды слабых и угнетённых.

Мистер Роуч посмотрел на меня и, наконец, спросил:

— Это твоё окончательное решение?

***

Тяжёлая дверь глухо закрылась за мной.

Я оказалась в месте, в котором проведу свои следующие два года.

Место, которое стало моим адом.

***

За те два года, что я была в камере, я прокрутила каждый день своей жизни по тысяче раз. Все диалоги с Лорой, с мамой, с одноглазым барменом…

Я и не думала, что я всё так хорошо помню.

В первый месяц заключения я верила, что за мной придут — у меня была надежда, что так будет.