Часть 13. Взрыв фейрверков (2/2)

Её движения были медленными и томными, я чувствую, что она сама наслаждается каждым мгновением этого интимного танца. Я не могу оторвать от неё взгляд, заворожённый тем, как её тело плавно скользит вверх и вниз, как её глаза, полузакрытые от наслаждения, всё же переодически ловят мой взгляд, словно ища подтверждения, что это действительно происходит с нами. Мои руки скользят по её бокам, ощущая под пальцами каждый изгиб, каждую дрожь, пробегавшую по её коже.

— Ты так прекрасна, — вырывается у меня шёпотом, и эти слова звучат настолько искренне, что её губы трогают едва заметная, счастливая улыбка.

Она наклоняется ко мне, и наши губы снова встречаются в жадном, влажном поцелуе. Её ритм ускоряется, и я чувствую, как снова нарастает знакомое напряжение внизу живота. Мои пальцы впиваются в её бёдра, помогая ей, направляя, но позволяя ей задавать темп. Я даю ей полное право быть хозяйкой этой ситуации, и осознание этого заставляет моё сердце биться чаще.

— Хёнджин... — моё имя на её устах звучит как самая сладкая молитва. — Я...

Она не договаривает, но мне и не нужны были слова. Я видел всё в её глазах — и доверие, и страсть, и ту самую уязвимость, которую она доверила мне. Я переворачиваю нас, не разрывая соединения, и теперь оказываюсь сверху, опираясь на локти и глядя в её сияющее лицо.

— Я здесь, — шепчу я, касаясь лбом её лба. — Я с тобой.

И я начинаю двигаться, уже не сдерживая себя. Каждый толчок был глубже, чем прошлый, каждый вздох — громче. Комната наполнилась звуками нашей любви — прерывистым дыханием, мягкими стонами, шёпотом имен.

Я почувствовал, что она приближается к кульминации: её ноги обвились вокруг моей талии, её пальцы впились в мои плечи, а её тело затрепетало в моих объятиях.

— Я не могу... — задыхаясь, шепчет она, и её глаза широко распахиваются, полные изумления и предвкушения.

— Давай, детка, вместе, — прошу я, и в этот момент ощущаю, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг меня.

Её крик, сдавленный и пронзительный, был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал.

Она кончает, её тело выгибается, а потом обмякает подо мной, и эта волна наслаждения подхватывает и меня, увлекая за собой в огненную бездну. Я с глухим стоном отпускаю себя, чувствуя, как всё напряжение недель, месяцев, лет безумного графика и одиночества вырывается наружу и растворяется в её тепле.

Я падаю рядом с ней, стараясь не придавить её, и мы лежим лицом друг к другу, тяжело дыша, прижимаясь в тишине, нарушаемой лишь трепетным светом гирлянды и нашими затухающими сердцами.

Прошло несколько минут. Всё это время мы молчали и я чувствовал, как её пальцы медленно, лениво водят по моей спине, рисуя невидимые узоры.

— Это был не сон, правда? — Её голос тихий, ленивый и несколько сонный.

Я поднимаюсь на локте и смотрю на неё. Её волосы растрепались, губы были распухшими от поцелуев, а глаза сияли. От этого вида у меня сжалось сердце.

— Это не сон, — я целую её в нос, чем заставляю улыбнуться. — Это только начало.

Она тянется ко мне и с лёгким стоном прижимается.

— А что будет... потом? — в её голосе слышится неуверенность.

Я обнимаю её крепче, чувствуя, как её тело идеально подходит к моему.

— Потом будет всё, — говорю я несколько пространно, и впервые за долгое время эти слова не пугают меня, а наполняют надеждой. А потом всё же уточняю: — Сначала я закажу нам самую большую и вкусную пиццу в Сеуле. Потом мы поговорим. А потом... — я делаю паузу, глядя в её глаза, — потом я буду придумывать, как украсть у мира ещё немного времени для нас.

Она смеётся, и этот звук лучше любой музыки.

— Звучит как прекрасный план.

Мы снова лежим в тишине, прислушиваясь к биению наших сердец, которые наконец-то нашли свой ритм. За окном темнело, но в этой маленькой комнате, пахнущей парфюмом и нами, было светло от того счастья, которое мы только что нашли. И я знал — какие бы трудности ни ждали нас впереди, оно того стоило. Она того стоила.