Часть 7 (2/2)

Дмитрий бросил на неё предупредительный взгляд, но не стал возражать. Он знал, что отряд понял. И, странное дело — впервые его это не раздражало.

Отряд разошёлся по делам, оставив генерала в тишине поместья. Он выдохнул и взглянул в сторону лестницы, думая о том, что Лэйн, вероятно, всё ещё спит. Но совсем скоро он снова будет рядом с ней — там, где в последнее время чувствовал себя нужным. И живым.

__________

Поместье было затянуто серым рассветом, тишина ощущалась почти физически — редкий дар среди постоянных тревог. В кабинете на втором этаже, за массивным дубовым столом, Дмитрий перебирал бумаги, раскиданные поверх старых карт и распечаток. На его лице вновь появилась привычная маска сосредоточенности, но мысли упрямо возвращались к ней. К утру. К её дыханию на его груди.

Щёлкнула ручка двери.

Он поднял взгляд… и замер.

В проёме стояла Лэйн. Волосы свободно спадали по плечам. На ней был тот самый пеньюар, который он ей подарил — чёрный, кружевной, почти прозрачный. Подчёркивающий каждое движение, каждую линию её тела. На мгновение дыхание Дмитрия сбилось, но он заставил себя вернуть выражению лица спокойствие.

— Доброе утро, — произнесла она мягко, входя в кабинет, сжимая в руках книгу ”Апокалипсиса”.

— Доброе, — ответил он, будто голос не дрогнул. — Я смотрю, ты уже в форме.

Она села рядом, разложив страницы, пальцами перебирая строчки, будто всё это — обычный день, обычный труд. Он смотрел на неё краем глаза, ощущая напряжение между ними. Всё ещё греющееся после ночи.

Некоторое время они молча переводили. Пальцы скользили по страницам, обрывки латыни мешались с древнеанглийским, чернильные пометки шептали предсказания конца света. Но это было неважно. Не в эту секунду.

Её плечо слегка дрожало от напряжения. Он протянул руку — хотел указать на фразу в тексте, но в итоге пальцы легли на её кожу. Её плечо было тёплым, гладким. Она замерла, медленно повернула голову к нему. Их лица оказались ближе, чем он хотел бы признать.

Он видел, как в её глазах загорается то же желание, что не отпускало его самого. Лэйн медленно подняла руку и провела пальцами по его щеке. Острая щетина кололась под её нежной кожей, и в этом прикосновении было всё — и доверие, и притяжение, и растущая жажда.

— Ты холодный, — прошептала она, — но рядом с тобой мне не страшно.

Дмитрий закрыл глаза от её слов. Его пальцы сжались чуть крепче на её плече. Он чувствовал, как его самообладание трещит по швам. Но в этой тишине, в этом моменте — не было приказов, не было отряда, не было войны. Только она. Только это прикосновение.

Он открыл глаза, встретив её взгляд. И мир замер снова.

Дмитрий долго смотрел в её глаза, в которых будто отражалась сама бездна — не та, что воевала снаружи, а та, что кипела у него внутри. Он провёл пальцем по её щеке — осторожно, почти благоговейно. Кожа была тёплой и нежной, а сам момент — хрупким и опасно притягательным.

Губы Лэйн слегка приоткрылись, и с них слетел тихий, едва уловимый вздох — как зов, как знак, который не оставил ему шанса на отступление.

На секунду всё стихло.

А потом он приподнял её, неотрывно глядя в глаза. Она с готовностью обвила его ногами, словно между ними уже не было ни страха, ни сдержанности, ни звания.

Он усадил её на край стола — осторожно, будто боялся разрушить этот тонкий момент. Пальцы раздвинули густые тёмные пряди, убирая их с её лица, и легли на её щеки. Его руки были сильными, но прикосновение — нежным, словно он касался самого драгоценного.

— Лэйн… — прошептал он, голос дрогнул.

Она кивнула, не отводя взгляда.

Он наклонился ближе и, наконец, коснулся её губ. Поцелуй был не жадным — он был глубоким, тёплым, как обещание. Она прижалась к нему, отвечая с доверием и жаждой одновременно. Всё, что было сказано между ними прежде — взглядами, намёками, молчанием — теперь растворялось в этом единственном поцелуе.

В этот момент они были не генералом и подчинённой, не солдатами в сердце апокалипсиса. Они были просто двумя людьми, нашедшими друг друга посреди разрушающегося мира.