Глава 8. Дом, (не)милый дом (1/2)

Лондон, Англия, середина апреля 2025.

— Светлое пиво тебе, тёмное — тебе.

— Чьи шоты текилы?

— Кто-то заказывал рыбную тарелку?

Пятничным вечером в баре было шумно — многие решили отметить окончание рабочей недели. У барной стойки было не протолкнуться, а блюда приходилось ждать на двадцать или тридцать минут позже — не хватало рук всё это сначала готовить, а затем и разносить, хотя бармены и официанты очень старались обслуживать всех оперативно.

— Мой любимый пилот — Оскар Пиастри, поэтому я доволен этапом, — говорил Кайл, барабанщик группы. — Ты за кого болела, если не секрет?

— У меня не может быть любимчиков. Я должна оставаться беспристрастной.

— Да ладно. Ещё Расселл был хорош. Второе место в квалификации, второе на подиуме. Молодец парень, собрался после разрыва с Кармен.

— Ну и Леклер ничего так, только дайте парню нормальный автомобиль, — вмешался в их диалог гитарист Гарри.

— Так ты за кого всё-таки? — продолжал допытываться Кайл. Дани сделала глоток пива и поставила стакан на стол.

— Допустим, за Расселла. Всё же британец.

— Тогда, получается, мы оба довольны результатом.

— Получается, что да.

— Кстати, а как тебе…

— Да сколько можно уже, — прервал их Том с раздражением в голосе. Кайл и Дани посмотрели на него. — Замолчи, Дани. Ты можешь говорить о чём-то другом? Который день после твоего возвращения слушаю о гонщиках. Надоело.

— Мне кажется, с ней не надо так разговаривать… — попытался заступиться за неё Кайл.

— Я сам решу, как мне разговаривать со своей девушкой, — и вернулся обратно к прерванной беседе с другим гитаристом группы. Дани принялась крутить кольцо на пальце, чувствуя, как начинает гореть лицо. Кайл с сочувствием посмотрел на неё и, понизив голос, спросил:

— Как ты его терпишь? Порой Том совершенно невыносим.

— Он просто не в духе.

— Если захочешь пообсуждать Формулу-1, пиши.

— Если ещё можно будет писать, — пробурчал Гарри. — Вдруг и на диалог не вслух ругаться начнёт.

К счастью, принесли закуски, и тема с Томом закрылась. Дани торопливо допила остатки пива в стакане и встала из-за стола.

— Уже уходишь?

— Хочу отдохнуть дома. Не пришла в себя после дороги.

Дани надела пальто и, толкнув дверь, вышла на улицу, убирая ладони в карманы. Она прошла совсем немного, когда её нагнал Том.

— Я думала, ты останешься с друзьями.

— И чтобы ты одна шла поздно вечером?

— До дома недалеко.

— И что? Если с тобой что-то случится, твой брат оторвёт мне голову.

Это было сказано не просто так. Том был в курсе, что Эйдан его на дух не переваривал. Порой Дани казалось, что Андерсон старался лишний раз не попадаться на глаза её брату, чтобы не нарваться — Эйдан вполне мог найти, за что зацепиться.

— Так ты только из-за этого пошёл за мной? — приподняла она брови. — Не потому, что я твоя любимая девушка?

— Чего ты цепляешься к словам? Хочешь поругаться?

— Ты мне скажи. Сам реши, будет у нас скандал или нет.

Препираясь, они дошли до своей квартиры. Дани повесила пальто, не глядя на Тома, и принялась разуваться.

— Ты как приехала, так только и говоришь о гонках. Это было круто в первый день, теперь это никому неинтересно, Дани.

Дани сняла туфли и отшвырнула их ногой в сторону. Обернулась, смотря на Тома.

— Твоим друзьям было интересно. Они расспрашивали меня. Я разговаривала с ними, пока ты не сказал мне заткнуться.

— Замолчать. Я сказал тебе замолчать.

— И мне должно стать легче? — спросила Дани. — Спасибо, что не так грубо, Том.

Она направилась в спальню, попутно снимая серьги и браслет с руки. Ругаться сил не было, но и молчать ей не хотелось — внутри разгорелась обида от несправедливости. Про музыку, футбол и друзей она выслушивала от Тома постоянно, а он не мог хоть раз взять и уделить время ей, её увлечениям и эмоциям.

— Я вообще молчу о том, какой любезной ты была с некоторыми из гонщиков.

— Что?

— Что слышала. Щебетала с Леклером на французском, такая довольная была. Уже присматриваешь, чьей девушкой стать?

Дани обернулась, не веря своим ушам.

— Ты в своём уме, Том? Зачем он мне? У него есть девушка, с которой он счастлив.

— Да?

— Да! Уже два года.

Дани, снимая платье, думала, что на сегодня им хватит выяснений отношений, но Том решил не успокаиваться.

— Тогда, раз не Леклер, стало быть, Расселл.

Наверное, спорить с пьяным было бесполезно. Нужно было закрыть тему и поговорить обо всём завтра, когда Том протрезвеет, но Дани промолчать не смогла.

— Господи, ты что, решил перебрать там всех пилотов?

— Расселл-то уж точно свободен, — Тома несло всё дальше, и останавливаться он явно не собирался. — А что? Ты в его вкусе — темноволосая, кареглазая.

— Тебе на сегодня думать хватит.

Том преградил путь собравшейся в ванную комнату Дани.

— Да, я веду себя как дурак, но это потому, что я тебя люблю, понимаешь? — он заключил Дани в крепкие объятия. — Я тебя ревную. Ничего не могу с собой поделать. Эта ревность… Она съедает меня изнутри. Ты в окружении красивых парней, классная и горячая девушка, и я просто не могу…

— Я приехала туда работать, — прервала его монолог Дани холодно, — а не флиртовать налево и направо. За кого ты меня принимаешь? Я — твоя девушка, и я это прекрасно знаю. В напоминаниях не нуждаюсь. Отойди, пожалуйста, я хочу принять душ и поскорее лечь спать.

— Подожди. У меня для тебя кое-что есть.

Том отстранился и направился к прикроватной тумбочке, вытаскивая из неё небольшую коробочку. Сердце Дани пропустило удар, она почувствовала, с какой силой оно забилось.