Эпилог (2/2)

Новая волна гнева обуздала Грана. Они все заслужили спасение. Почему лишь Риз оказался отвергнут Богом?

– И они все тоже добродетели? – спросил он.

– Да. Мы не случайно оказались все связаны. – Она с досадой покачала головой. – А вот Риз оказался с нами в одном ряду лишь из-за меня. Палий не должен был стать его покровителем.

Держаться на плаву было тяжело. Но Гран все же осмелился встретиться с Веной и попросить прощение за то, что совершил.

– Я на тебя не злюсь, – отвечала она. – Наоборот, благодарна, что ты освободил Хиру от безумия, когда заставил выйти из того дома.

Все было так. Он хотел ее освободить. И это у него получилось. И теперь все страхи Хиры остались на бренной земле – она спокойно могла касаться людей, не задыхаясь от ужаса. Они с Жаном гуляли по саду, держались за руки, наблюдали за бабочками, парящими над белыми цветами, и беззаботно смеялись, как маленькие дети.

А Гран тем временем становился все мрачнее. Ему хотелось бежать из Эдема. Броситься в огненный океан Ада, лишь бы отыскать там частичку своей души. Но выхода не было. Небесное царство – оплот спасения – для Грана стало настоящей тюрьмой.

Гран потерял счет дней. Скитался в одиночестве, отвергал всех, кто бы ни приблизился. Даже Амиль. С каждым днем его душа становилась мрачнее. Любовь погибала, медленно увядала посреди цветущего сада.

Каждый миг, проведенный в раю, становился все более невыносимым. Там, где распускались цветы, где птицы напевали свои радостные мелодии, Гран чувствовал только пустоту в сердце, которую ничто не могло заполнить. Безмятежные лица других обитателей Эдема смотрели на него издалека – они не знали его стенаний. Он казался совершенно чужим, инородным, потерянным в этом мире счастливых лиц и ярких красок.

Ни величественные деревья не могли понять его боли. Ни шепот листьев, ни пение ручьев не могли дать ответы. Воды океана, у которых он просиживал часами напролет, отражали в себе его глубинную тоску. С каждым днем эта мука становилась все более нестерпимой. И однажды Гран почувствовал, что его душа рассыпается на мелкие осколки.

Любовь не могла существовать в одиночестве.

***На земле, выжженной до основания, под тяжелым слоем пепла и руинами старого мира, в ее глубинах брезжил кроткий огонек. Его свет отражался на черных угольках, давно истлевших и остывших. Огонек метался из стороны в сторону, пытался найти выход из темноты. Но мрак не хотел отпускать.

Откуда-то сверху к нему спустились солнечные лучи – погибший мир встречал свой первый рассвет. Черный дым, что долгое время был ему небом, наконец рассеялся. Холодные камни впитали в себя частичку тепла. А потом лучи коснулись огонька – он рассыпался сотнями искр и навечно погас.

***Для Грана сад, как и весь мир, потерял свои краски. Он больше не видел ничего, кроме серой печали. Не слышал голоса птиц, песни ветра и шума океана. Не чувствовал благоухающих ароматов цветущих деревьев и сладкого вкуса их плодов. Все лица, которые ему встречались, превратились в безмолвные маски. А сам он все никак не мог исчезнуть.

В один из дней Гран брел по тропинке, которую истоптал уже сотни раз. Навстречу ему вышли две фигуры, но он не обратил на них внимания.

– Гран, постой, – попросила Ив. – Прогуляйся с нами немного.

Он лишь слегка приподнял глаза, спрятанные под тенью растрепанных ветром волос.

– Я хочу тебе кое-что рассказать. Думаю, это важно.

Для Грана не было больше ничего важного. Он промолчал и побрел дальше, даже не зная, куда ведут ноги. Но Ив подхватила Маада под руку и пошла следом.

– На земле нас называли грешниками? – спросила она и без того зная ответ. – Ты же знаешь, что были и другие?

Гран молчал. Но он и впрямь знал. История насчитывала многих грешников, нарушивших правила Искупления. Правда имена их затерялись во времени.

– Ты знал, что все они принадлежали нашим Домам? Дому Нефрита и Дому Янтаря.

Впервые у Грана проснулся хоть какой-то интерес. Об этом он не знал. И догадывался, что такое совпадение вовсе не случайно. Он внимательно посмотрел на Ив, а она улыбнулась, довольная тем, что смогла привлечь его внимание.

– Наши Дома были связаны испокон времен. Помнишь, Яхве рассказал тебе, как все было? О детях, чьи сердца подарили Древу Ши жизнь и стали драгоценными камнями.

– Помню.

Впереди на тропинке вдруг раскинулась цветущая яблоня. Ветви ее спадали к земле от собственной тяжести. Гран готов поклясться, что раньше никогда не видел этого дерева.

– Детей было десять, – продолжала Ив. – А вот матерей девять. Среди принесенных в жертву были близнецы. – Она намеренно сделала паузу, чтобы увидеть этот блеск в глазах Грана. – Их сердца стали янтарем и нефритом.

– Поэтому мы всегда тянулись друг к другу, – добавил Маад. – И если вдруг случалось, что между Янтарем и Нефритом зарождалась связь, то каждый раз она оборачивалась против жестоких правил мира.

Яблоня осталась позади. Ушей коснулся лишь легкий шелест листвы.

– Выходит, мы встретились не случайно? – Гран улыбнулся. – Мы были связаны этими узами с самого начала. – Улыбка быстро спала и лицо омрачила привычная печаль. – Только какая теперь разница?

Одновременно руки Маада и Ив коснулись его плеч.

– Я хочу умереть. Окончательно. Чтобы найти выход отсюда.

– Выход есть, – сказал Маад и развернул Грана лицом к яблоне. – Но теперь он тебе не нужен.

Сердце замерло, упало вниз и снова подскочило. От переполнивших его чувств голова закружилась на одно лишь мгновение. От волнения в груди все сжалось, до боли, которая принесла радость. На глаза навернулись слезы.

Под яблоней сидел он. Волосы цвета жженого каштана переливались от солнечных бликов. Светлые янтарные глаза смотрели прямо на него. Риз улыбался. А Гран не мог поверить, что все это взаправду.

Вынырнув из своего оцепенения, он сначала сделал пару неуверенных шагов. Боялся, что это иллюзия, сладкий сон, и стоит приблизиться – как он исчезнет. Риз поднялся, выпрямился и протянул ему руку. Шаги перетекли в бег, и Гран врезался в грудь Риза, припал к нему так сильно, что, казалось, достанет до самого сердца. Он тяжело вдохнул, будто до этого и вовсе не дышал.

Вдруг Мир вокруг обрел краски. Шелест деревьев, пение птиц, журчание ручья – все звуки слились в симфонию радости. Стало тепло. Стало спокойно. Настоящее счастье – вот оно, в его руках. Вот он его свет, что наконец вытащил из тьмы, заполнил собой потерянную душу.

Маад и Ив тихо подошли, боясь нарушить радость от их воссоединения.

– Яхве смилостивился, – сказала Ив. – Он долго наблюдал за тобой и в конце концов признал свою ошибку. Любовь не может существовать в одиночестве, иначе она погибнет.

– Спасибо, – прошептал Гран, зная, что Бог его слышит.

Когда они остались вдвоем, то долго не решались заговорить. А когда эмоции утихли, уступая место размеренному покою, Гран наконец нарушил тишину.

– Прости меня за всё. Я натворил столько глупостей…

– Тебе не за что извиняться. Нас вынудили быть такими.

– Но теперь все изменится. – Гран коснулся руки Риза. – Мы можем построить заново, то, что разрушили на корню. Больше никакой лжи и ненависти.

Риз улыбнулся, соглашаясь. Они еще долго не двигались с места, продолжали разговаривать обо всем. Ведь за все потерянные годы им столько хотелось обсудить. К счастью, в запасе у них теперь целая вечность.

Две души сияли ярче солнца. Две души наконец соединились и обрели покой. В Небесном царстве. В Эдемовом саду. Под сенью цветущей молодой яблони.