Глава 22. Дела семейные (2/2)

— Я стал Кесарем, и одного моего желания было достаточно, чтобы женить ее на себе. Я прибыл к ее отцу и потребовал руку дочери. Отказать он не осмелился. Через месяц мы поженились.

— А что она?

— Она… она не любила меня. Смотрела с отвращением. Я, скажу честно, разочаровался. Думал, она сможет полюбить меня. — Кесарь сделал неловкую паузу. — Вскоре она забеременела. А потом умерла в родах. Но это ты и сам знаешь.

Гран молчал. Он словил в отражении окна свой взгляд и представил маму. Такой она была? С такой же ненавистью смотрела на своего мужа? А смогла бы она полюбить ребенка, рожденного в принуждении? Вряд ли. От этого стало в разы больнее.

— Уже поздно. Я отправлюсь к себе, — проговорил он и направился к выходу.

— Я зайду за тобой утром.

***Утром Гран ждал отца. Он притаился в дальней части комнаты, сидел за столом, накинув капюшон плаща на голову. Пальцы медленно постукивали по дереву, отбивая тяжелый ритм.

Вскоре послышался шум открывающейся двери.

— Ты уже встал?

Гран ничего не ответил, заставляя Кесаря зайти внутрь.

— Ты там уснул, что ли? — Мужчина подошел к сыну и сорвал капюшон с головы. Гран повернул лицо к нему. — Снова испытываешь мое терпение?

— Доброе утро, папочка. — Он посмотрел на него таким взглядом, что у Кесаря невольно пробежали мурашки по спине. — В чем дело? Ты как будто привидение увидел?

На мгновение ему так и показалось. Будто перед ним не Гран, а покойная супруга. Взгляд полный безграничной ненависти и боли.

— Хватит. Нам пора. — Кесарь дернул головой. — У меня к тебе есть одно дело. — В этот момент Гран встал из-за стола. — Советник Ион просил привести…

Кесарь не смог договорить. Горло пронзила боль. Он не смог сделать вдох, лишь захрипел и стал захлебываться горячей кровью. Взгляд полный непонимания обратился к сыну, вместо которого он снова видел призрак прошлого.

Руки Грана задрожали, но вопреки — на лице расплылась улыбка. Ядовитый оскал, который так давно мечтал вырваться наружу. Так давно сам Гран мечтал пролить кровь своего отца, и теперь его нельзя было остановить. Особенно тогда, когда он узнал правду.

Парень ударил Кесаря ногой в грудь, и тот повалился на пол изрядно залитый свежей кровью.

— Это мое правосудие, отец. Ты лжец, садист и убийца. Ты заслуживаешь испытать то, что испытала она.

Не раздумывая ни минуты Гран снова крепко сжал кинжал в руке, склонился над отцом и вспорол его брюхо. Он действовал медленно, наслаждаясь каждым мгновением боли и ужаса на лице единственного родителя. Кровь пульсировала, обжигала пальцы, а внутренности выперли наружу. Гран даже глазом не моргнул — сунул руку в брюшину и стал потрошить содержимое.

Кесарь бился в агонии, хрипел и тянулся одной рукой к сыну. А сын не думал о пощаде.

Все уже было решено. Дело сделано. Смерть Кесаря неизбежна. Значит — неизбежно и Искупление.

В пустых глазах не осталось и искры жизни. Тело в самом безобразном состоянии лежало посреди комнаты. Седые волосы окрасились багровым, слиплись комками. Вырванные внутренности были разбросаны по всей комнате, будто расправился с ним не человек, а дикий зверь.

Только сейчас Гран задышал. Только сейчас его руки, испачканные по самые плечи кровью, стали свободны от оков. Он засмеялся. С легкостью и небольшой дрожью в голосе. К горлу подступил комок и в голове закружилось. Он снова окинул взглядом изувеченный труп отца.

— Ты это заслужил. За то, что сделал с ней. За то, что сделал со мной.

Перед глазами снова все поплыло, и Гран подскочил, бросился к термам, чтобы смыть с себя кровь, усталость и омерзение.

Если он прав, то Искупление начнется в ближайшие часы. А значит, у него совсем не осталось времени. Нужно спешить.