Глава 26. Кто он такой? (2/2)

— Я просто... выполняла свой долг, ваше превосходительство, — ответила Виолетта, чувствуя, как предательски горят щёки под его внимательным, но добрым взглядом.

— Скромность — редкое и прекрасное качество в наше время, — одобрительно кивнул Председатель Чжан, и в его глазах мелькнула искренняя теплота. — Надеюсь, этот вечер будет полезным и познавательным для вас, юная леди.

Виолетта и в прошлых петлях сопровождала директора на подобные мероприятия в качестве его ученицы, поэтому совершенно естественно заняла привычную позицию за его правым плечом, на шаг позади. Когда массивные дубовые двери малого зала торжественно распахнулись, она с любопытством принялась изучать помещение.

Вот только взгляд её, прежде всего, автоматически скользнул по высоким окнам и незаметно расставленной охране в форме, по защитным рунам, искусно вплетённым в настенные украшения. Старые привычки. Пришлось незаметно впиться ногтями в ладони, чтобы успокоить инстинктивную настороженность.

Малый зал МКМ был изысканным, но не перегруженным роскошью. Его стиль говорил о достоинстве, а не о богатстве. Высокий потолок с изящной лепниной, стены из светлого песчаника с несколькими портретами знаменитых магов-дипломатов прошлого, чьи глаза внимательно следили за происходящим. У дальней стены напротив возвышения в виде сцены выстроились ряды удобных кресел. Столы у стен были накрыты безупречно белыми скатертями с серебряной посудой, которая мягко поблёскивала в свете магических люстр. В углах зала стояли высокие букеты живых цветов — белые лилии, золотые розы и что-то экзотическое с тонким, почти неуловимым ароматом.

Гости — около трёх сотен человек — представляли удивительно разнородную публику. Авроры в практичных тёмных мантиях стояли рядом с целителями в белоснежных и лимонных одеяниях. Драконологи в кожаных защитных жилетах беседовали с простыми добровольцами в обычной парадной одежде. Они представляли настоящее разнообразие: от внешности до национальных особенностей в одежде — индийские сари из магических тканей, японские хаори с защитными рунами, скандинавские плащи с меховой отделкой.

Между ними курсировали высокопоставленные чиновники в парадных мантиях с золотыми и серебряными нашивками статуса, а также представители влиятельных семей в дорогих нарядах, которые стоили больше, чем иной маг зарабатывал за год.

Официанты в безупречно белых мантиях и домовики в такого же цвета одеяниях с вышитыми эмблемами МКМ ловко лавировали между гостями, разнося подносы с изысканными напитками и лёгкими закусками. В воздухе витали запахи хорошего вина, свежих цветов и едва уловимый озон от множества защитных чар.

У дальней стены расположились представители прессы со всего мира с колдокамерами, дающими яркие вспышки, и самописными перьями, которые стремительно заполняли магические пергаменты заметками.

— Интересный состав, не правда ли? — тихо заметил Дамблдор, наблюдая за залом проницательным взглядом. — Те, кто рискует жизнью в поле, и те, кто принимает стратегические решения за письменными столами.

— Очень по-разному одеты, — согласилась Виолетта, стараясь не слишком заметно рассматривать роскошные наряды. Внутри что-то сорочье царапалось, требуя выпустить наружу желание потрогать, изучить, забрать, но она держала этот инстинкт под жёстким контролем. — И по-разному смотрят друг на друга.

Дамблдор мягко улыбнулся, заметив её наблюдательность.

— Это своеобразный микрокосм нашего мира, дорогая. Практики и теоретики, исполнители и руководители. Не всегда они понимают друг друга, но сегодня у них общая цель — отметить успешную операцию и, что не менее важно, установить полезные связи.

К ним приблизился высокий и внушительно широкоплечий чернокожий волшебник, совершенно лысый, одетый в тёмно-синюю мантию с серебряными нашивками. В левом ухе у него поблёскивала небольшая золотая серьга — деталь, которая придавала официальному облику нотку индивидуальности.

«Знакомое лицо», — мысленно улыбнулась Виолетта, узнавая его из прошлых циклов.

— Альбус, — устало, но искренне тепло произнёс мужчина глубоким, бархатистым басом. — Рад видеть тебя здесь.

— Кингсли, мой дорогой друг, — Дамблдор тепло ответил на рукопожатие. — Позволь представить тебе мисс Виолетту Морроу, одну из моих самых... неординарных учениц. Мисс Морроу — Кингсли Шеклболт, руководитель британской аврорской группы в недавней операции.

Шеклболт внимательно посмотрел на неё усталыми, но добрыми карими глазами. В них читался опыт множества сражений и искренняя человечность.

— Так вы та самая ученица, что помогала с драконами? — в его голосе звучало неподдельное уважение. — Слышал о вас от коллег. Вы очень смелая девочка. Не каждый взрослый маг решился бы на то, что сделали вы.

— Спасибо, сэр, — ответила Виолетта, чувствуя себя одновременно польщённой и смущённой подобной оценкой. — Я просто... не могла стоять в стороне, когда могли погибнуть люди.

— Правильное отношение, — одобрительно кивнул Кингсли, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на гордость. — Альбус, твои ученики, как всегда, удивляют. Мисс Морроу, думаю, из вас выйдет отличный аврор.

— Кингсли, имей совесть, — мягко улыбнулся Дамблдор и покачал головой. — Вербовать студентку четвёртого курса прямо на торжественном банкете…

— Но согласись, талант к правильным решениям в критических ситуациях у неё определённо есть, — с весельем заметил аврор.

— Ну вы меня засмущали, — улыбнулась Виолетта под смешки мужчин.

Пока они обменивались воспоминаниями об операции и обсуждали политические последствия, Морроу украдкой изучала зал и его обитателей. Здесь действительно смешались совершенно разные слои магического общества — от простых авроров и целителей, которые своими руками спасали жизни, рискуя собственными, до влиятельных чиновников и политиков, принимавших стратегические решения в комфортных кабинетах.

Некоторые группы общались непринуждённо, смеялись, делились историями. Другие держались настороженно, явно оценивая друг друга и просчитывая возможные выгоды от знакомства. В углу она заметила несколько молодых людей — вероятно, стажёров или младших сотрудников — которые явно чувствовали себя не в своей тарелке среди столь высокопоставленной публики.

«Действительно микрокосмос», — подумала Виолетта, наблюдая за этой неформальной кастовой системой в действии. И где-то в глубине души понимала, что всё ещё находится ближе к группе неуверенных стажёров, чем к влиятельным фигурам.

Мелодичный звон серебряных колокольчиков прокатился по залу волной, заставляя разговоры постепенно стихать. Председатель Чжан Вэймин величественно поднялся на небольшое возвышение в дальнем конце зала. Его торжественная мантия заиграла золотыми нашивками в мягком, тёплом свете парящих над потолком хрустальных светильников. Кулон артефакта-переводчика на его шее вспыхнул золотым сиянием, готовясь транслировать речь на всех языках присутствующих.

— Дорогие друзья и коллеги, — его голос, усиленный лёгкой магией, без напряжения разнёсся по всему залу, — прошу всех занять свои места. Настало время отдать должное тем благородным душам, кто рисковал жизнью ради безопасности нашего мира.

Виолетта послушно проследовала за Дамблдором к рядам кресел, обитых глубоким тёмно-синим бархатом. Атмосфера в зале кардинально изменилась — официанты бесшумно растворились в тени, лёгкий светский гомон стих до благоговейной тишины, магические светильники мягко приглушили яркость, создавая интимную, почти храмовую обстановку. Золотистые огоньки заструились под высоким потолком, невидимые источники тихо заиграли торжественную мелодию, а роскошные цветочные композиции в углах засверкали собственным мягким внутренним светом.

На возвышении словно из воздуха материализовался резной пульт из благородного тёмного дерева, покрытого сложными магическими символами, а рядом появился столик с рядом бархатных футляров одного размера. Два помощника в церемониальных мантиях МКМ — молодой азиат и пожилая европейка — синхронно заняли позиции по бокам от Председателя, их движения были отточены до совершенства многолетней практикой.

— Уважаемые леди и джентльмены, — торжественный голос Председателя Чжана теперь звучал с магическим усилением, отчётливо достигая каждого уголка зала. — Сегодня мы собрались здесь под сводами этого священного зала, чтобы воздать честь храбрости, отваге и самоотверженности тех героических душ, кто без колебаний откликнулся на зов долга в самый тяжёлый час.

Лёгкий золотистый свет медленно заструился от резного пульта, плавно поднимаясь к потолку и рассыпаясь мириадами мельчайших переливающихся искорок. В воздухе над головами зрителей начали появляться объёмные, почти осязаемые образы — живые кадры недавней операции, бережно извлечённые из памяти её участников и воссозданные сложнейшей магией.

Виолетта узнала до боли знакомые горные пейзажи Карпат, величественные драконьи силуэты на фоне бурного неба, крошечные, отчаянно храбрые фигурки людей далеко внизу на земле. Её неприятно передёрнуло — смотреть на всё это со стороны, как на театральное представление, было как-то... неуютно. Слишком свежи были воспоминания.

«Хорошо хоть не показывают подробности», — с облегчением подумала она, заметив, что образы носят довольно общий характер.

Церемония награждения началась в строгом соответствии с протоколом. Первыми на возвышение были приглашены капитаны особо отличившихся аврорских отрядов. Кингсли Шеклболт в сопровождении ещё двух мужчин — один русоволосый немец с шрамом через всё лицо, другой смуглый итальянец с пронзительными тёмными глазами — уверенно поднялись по ступеням под сдержанные, но тёплые аплодисменты, пока Председатель размеренным голосом рассказывал об их выдающихся достижениях и заслугах, а в воздухе воплощались воспоминания о их героических действиях.

За ними последовали другие командиры авроров и драконологов, затем руководители целительских бригад, координаторы эвакуационных служб, обливиэйтеров. Среди последних Виолетта даже увидела уже знакомого румынского мага, которого особо выделили за создание новой методики работы с маглами. Ну это было ожидаемо, так что ничуть её не тронуло.

Церемония неспешно продвигалась согласно строгой иерархии — сначала награждали всех профессиональных командиров и ответственных за операции. Лишь после того, как последний из официальных руководителей получил свою награду, Председатель торжественно объявил о переходе к следующей категории.

— Теперь мы чествуем тех, кто добровольно встал на защиту магического мира, — произнёс он, и в зале воцарилась особенная тишина. — Командир добровольческого подразделения Дагган Грант, — торжественно прозвучало знакомое имя, и Председатель принялся зачитывать краткую, но впечатляющую сводку его успехов. Список получался действительно внушительный. И Виолетта с тихим удовлетворением отметила, что в добрых трёх четвертях перечисленных достижений командира активно участвовала и она сама.

Дагган с присущей ему уверенностью и военной выправкой поднялся к возвышению. Один из церемониальных помощников торжественно открыл большой бархатный футляр насыщенного пурпурного цвета. Внутри, на ложе из белоснежного атласа, покоился Международный Орден Заслуг второй степени — золотая звезда с детально выгравированным символом Конфедерации магов в центре, подвешенная на широкой ленте глубокого пурпурного цвета с золотыми каймами.

— За исключительное лидерство, стратегическое мышление и блестящую организацию спасательной операции награждается Международным Орденом Заслуг второй степени, — торжественно и отчётливо произнёс Председатель, поднимая орден в воздух.

Золотистые магические искры эффектно взметнулись от награды, когда Чжан Вэймин с церемониальной торжественностью возложил её на широкую грудь Даггана. Зал взорвался продолжительными, искренними аплодисментами, и некоторые даже встали с мест в знак особого уважения.

— Сердечно благодарю за эту великую честь, — голос Даггана звучал чётко и без следа ложной скромности, но в нём слышались искренние нотки. — Однако должен подчеркнуть: это награда принадлежит не только мне. Это общее, коллективное достижение всей нашей команды, каждого отдельного героя, кто не раздумывая рисковал собственной жизнью ради общего дела.

Его внимательный взгляд медленно скользнул по притихшему залу, ненадолго остановился на Виолетте, и Дагган едва заметно, но очень тепло подмигнул ей. Девушка в ответ сдержанно, но искренне улыбнулась, чувствуя, как приятно греет сердце это признание.

Следующими на возвышение стали подниматься другие командиры добровольческих групп. За ними последовали особо отличившиеся добровольцы. Они с достоинством приняли свои ордена под учтивые, уважительные аплодисменты собравшихся. Магические вспышки разноцветного света живописно окружали каждого награждённого, золотистые искры танцевали в воздухе, создавая поистине волшебную атмосферу торжественности и праздника. По залу то и дело вспыхивали яркие огоньки колдокамер — журналисты старательно фиксировали каждый момент церемонии.

Виолетта впервые в жизни слышала о такой награде — Международный Орден Заслуг. Но судя по явной торжественности всей церемонии, почтительной реакции присутствующих и подробным речам Председателя — это действительно очень серьёзная и престижная награда. Любопытно, что всем без исключения участникам операции присуждалась именно вторая степень Ордена.

«Если обобщить слова Председателя, то выходит, что это высшее признание героизма в международных операциях, — размышляла Виолетта, внимательно слушая торжественные речи. — Интересно, а первая и третья степени — это за какие конкретно заслуги? Логично предположить, что первая — для каких-то особенно выдающихся достижений, а третья? Определённо надо будет расспросить директора об этом подробнее или посетить библиотеку».

— И теперь, — голос Председателя приобрёл особенно торжественные интонации, — у нас есть поистине исключительный случай. Международный Орден Заслуг второй степени за совокупность героических действий и проявленную доблесть удостаивается несовершеннолетняя участница операции. Мисс Виолетта Морроу.

Виолетта замерла на месте, будто в неё ударила молния, не веря собственным ушам. Орден? Ей? Вы шутите? Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она резко обернулась к Дамблдору, ища в его лице хоть какую-то подсказку, но директор лишь мягко, почти отечески улыбнулся и указал на освещённое возвышение.

— Идите, мисс Морроу, — тихо, но настойчиво сказал он, и в его голосе слышалась скрытая гордость. — Вас ждут.

Виолетта медленно поднялась с места, заставляя себя дышать ровно и глубоко. На лице застыла мягкая, приветливая улыбка — результат многочасовых тренировок перед зеркалом в прошлых жизнях. Спина прямая, движения плавные и уверенные, она направилась к возвышению, несмотря на настоящий ураган эмоций, бушующий внутри.

По залу мгновенно прокатился удивлённый, взволнованный шёпот — слишком молода, слишком юна для столь высокой награды. Кто-то восхищённо ахнул, ловя каждое её движение. Кто-то недовольно поморщился, явно считая подобное решение политическим популизмом. Виолетта краем сознания ловила обрывки комментариев: «...такая молодая...», «...беспрецедентный случай...», «...что за цирк...».

— Мисс Морроу продемонстрировала исключительное мужество, тактическое мышление и инициативу на уровне опытнейшего аврора, — продолжал Председатель размеренным, убедительным голосом, пока она медленно поднималась по ступеням возвышения. — Её действия спасли бесчисленные жизни и предотвратили катастрофу международного масштаба.

Над притихшим залом вновь заплясали новые волшебные образы воспоминаний, более детальные и впечатляющие. Виолетта с мучительным смущением увидела себя со стороны — крошечная птичка, стремительно взмывающая в небо под градом атакующих заклинаний, молниеносно принимающая человеческий облик, чтобы точно распылить усыпляющее зелье под новым шквалом убийственных проклятий, и тут же снова становящаяся неуловимой пернатой тенью. К счастью для её секретности, воспоминание сделано с большого расстояния — разглядеть её истинный анимагический облик было невозможно.

«Хоть что-то», — с облегчением подумала она, наблюдая за размытым силуэтом птицы на магических проекциях.

Виолетта почти не слушала пафосное перечисление её так называемых «подвигов», лишь с растущим внутренним дискомфортом наблюдала за живыми кадрами чужой памяти. Вот она в памяти Мари отчаянно отбивалась от убийц и камнем останавливала смертельное проклятье, вызывая вздох и чей-то испуганный вскрик в зале. А на кадрах уже её выступление перед маглами, помощь в отвлечении дракона, её предупреждение о великанах. Спасибо, что хоть убрали её обещание их уничтожить — хотя выражение лица в тот момент у неё действительно было пугающим. Были даже кадры того, как она сосредоточенно работала над тремя котлами одновременно, а рядом аккуратными рядами выстроены уже заполненные флаконы с зельями, которые забирали целительницы.

«И зачем на меня обратили внимание? — судорожно размышляла Виолетта, пытаясь понять истинные мотивы происходящего.

Пропаганда? Поощрение молодёжного участия в опасных операциях? Попытка создать образ героической молодёжи?

Ей было искренне неловко всё это слушать, каждое восторженное слово о её «беспримерных подвигах» отдавалось болью в груди.

Боги, да она просто делала то, что казалось правильным в каждый конкретный момент. Никакого особенного героизма — чистый рефлекс, накопленный опыт прошлых жизней и этот проклятый огонь в венах, который толкал к действиям, не давая времени на размышления.

Виолетта украдкой оглядела притихший зал. Море лиц, лиц, лиц... Восхищение и недоверие, любопытство и плохо скрытое раздражение, восторг и скептицизм. Она остро чувствовала себя редким товаром на витрине, выставленным для всеобщего обозрения и оценки.

«И как с этим живёт Гарри?» — болезненная мысль вспыхнула в сознании и тут же погасла, оставив горький осадок.

Председатель торжественно взял сияющую награду и подошёл к ней. Ослепительный золотистый ореол заиграл вокруг ордена, когда тот мягко коснулся её груди, прямо над сердцем. Тёплая, почти живая магия прошла лёгкой, щекочущей волной по коже, оставляя ощущение чего-то значительного и необратимого.

«Что ж, — с философским спокойствием подумала Виолетта, чувствуя, как вес награды оседает на плечах, — это ещё один щит рядом с моим щитом из юридических документов. И значительный шаг на пути к публичности. Прощай моя любимая тень и анонимность».

— Мисс Морроу, — Председатель тепло улыбнулся ей, его глаза излучали искреннее одобрение, — не хотите ли сказать несколько слов нашим гостям? Уверен, всем будет интересно услышать ваши мысли.

«О, я могла бы сказать очень многое. Но явно большая часть будет совершенно нецензурной», — мрачно усмехнулась она про себя.

Виолетта с благодарностью кивнула и плавно повернулась к залу. Настоящее море лиц смотрело на неё с самыми различными выражениями — от неподдельного восхищения до откровенного скептицизма.

Вот влипла.

— Моя глубочайшая благодарность за эту высочайшую честь, — начала она, и собственный голос прозвучал удивительно спокойно и уверенно, не выдавая внутреннего волнения. — Но я хочу особо подчеркнуть — всё, что я смогла сделать, стало возможным исключительно благодаря моим наставникам и учителям.

Виолетта склонила голову в сторону директора, и старый маг едва заметно улыбнулся в ответ. Не понимая, что она имела ввиду не учителей Хогвартса, а самого Дамблдора, Деверо и Беллатрикс.

— Мои способности и знания — это плод их многолетнего труда, их мудрости, их безграничного терпения, — сделала паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. — И, конечно же, я от всего сердца благодарю всю нашу команду, без поддержки и храбрости которой ничего из перечисленного не было бы возможно. Как справедливо говорит народная мудрость — один в поле не воин.

Ещё одна значимая пауза. Что ж, пожалуй, нужно добавить и заявление. Виолетта медленно приложила правую ладонь к сердцу, прямо над орденом — древний жест торжественной клятвы, который знали все присутствующие.

— Служу магии, — произнесла она чётко и твёрдо.

И в тот же миг награда на её груди вспыхнула ослепительным светом, сама магия подтверждала искренность её слов и принимала данную клятву. Защёлкали колдокамеры, ослепив её.

В последующей секундной наступившей тишине раздался резкий, чёткий хлопок ладоней.

Один. Потом ещё один. И ещё.

Звук разрезал воздух, как лезвие — слишком громкий, слишком размеренный, слишком... насмешливый. Смущающий остальных гостей, потянувшихся тоже аплодировать, но из-за этого сбившихся.

Виолетта невольно повернула голову в сторону этого странного, неуместного звука и встретилась взглядом с незнакомцем.

Зелёные глаза. Пронзительные, почти неестественно яркие, в которых одновременно плескались любопытство и что-то вроде... искреннего веселья? Словно их обладатель наблюдал за особенно занимательным спектаклем, каждую секунду которого находил восхитительно забавной.

Мужчина смотрел прямо на неё и продолжал медленно, демонстративно хлопать в ладоши. На тонких губах играла едва заметная улыбка — не злая, но определённо насмешливая, как будто он один знал какую-то тайну, которая делала всё происходящее невероятно смешным.

По коже Виолетты пробежала волна мурашек. Что-то древнее и инстинктивное внутри неё встрепенулось, как птица, почуявшая хищника. Сорока внутри забилась в панике, требуя немедленно взлететь и удрать подальше от этого опасного взгляда.

Морроу заставила себя не застыть на месте, хотя это далось ей нелегко. Плавно отвела взор, словно ничего особенного не произошло, и с достоинством спустилась с возвышения, чувствуя этот опасный взгляд на себе. Аплодисменты наконец пошли по залу, но неровно — как летний дождь, застигший людей врасплох. Кто-то хлопал с заметным опозданием, будто проверял, позволительно ли это. Но почти все присутствующие украдкой поглядывали на того таинственного мага, пытаясь понять, что означает его странное поведение.

Виолетта подошла к своему месту и села рядом с Дамблдором. Краем глаза заметила, что и директор напряжённо, почти настороженно смотрел в ту сторону, где сидел незнакомец. Но, поймав её взгляд, Дамблдор тут же расслабился и тепло улыбнулся.

— Вы прекрасно справились, мисс Морроу, — тихо сказал он, но в голосе слышались нотки озабоченности. — Очень достойная речь.

Кивнув в благодарность, Виолетта смущённо улыбнулась и постаралась сосредоточиться на продолжении церемонии, машинально хлопая следующим награждённым. Но мысли её были совершенно в другом месте, постоянно возвращаясь к тому пронзительному взгляду и странным аплодисментам.

«Кто он такой? И почему все вокруг так нервничают? Почему я нервничаю?»

Пришлось поднапрячь окклюменцию, чтобы чётко восстановить в памяти весь облик загадочного мага. Хотелось понять, почему он так зацепил её внимание, вызвав тревогу.

Несмотря на усталость от недосыпа и эмоционального напряжения вечера, Виолетта всё-таки сумела поймать и зафиксировать запечатлевшийся образ в своей тренированной памяти, слегка морщась от ноющей боли в висках — побочный эффект интенсивного использования окклюменции.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, чуть склонив голову к левому плечу в расслабленной, почти кошачьей позе, восседал среди почётных гостей в первом ряду. Его иссиня-чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад и слегка вились на концах. Резкие, аристократически точёные скулы, бледная, почти мраморная кожа без единого изъяна. Тонкие губы, созданные для насмешливых улыбок. И эти глаза — пронзительно зелёные, которые, казалось, видели человека насквозь, до самых потаённых мыслей.

На нём была безупречно скроенная мантия чёрного цвета с изысканными зелёными вставками и сложными золотыми украшениями — рунические символы, вышитые золотой нитью с вкраплениями настоящих изумрудов. Особо её привлекла брошь на лацкане в виде золотой змеи с глазами-изумрудами. На длинных пальцах — несколько массивных колец с крупными тёмными камнями, которые поблёскивали в свете магических люстр.

Но больше всего Виолетту поразило совсем другое. Маги, сидевшие поблизости от него, держались подчёркнуто напряжённо, время от времени бросая в его сторону быстрые, осторожные взгляды. Некоторые даже незаметно отодвинулись от него подальше, будто боясь случайно привлечь его внимание.

А он, казалось, искренне наслаждался тем эффектом, который производил на окружающих. Продолжал хлопать слишком медленно, слишком громко, словно дразня и проверяя реакцию присутствующих. В его поведении читался вызов — тонкий, завуалированный, но вполне отчётливый.

«Кто он такой?» — вопрос не давал покоя, сверлил сознание. Почему у неё от одного его взгляда мурашки по коже маршировали, а все инстинкты кричали об опасности? Почему сорока внутри требовала убираться отсюда?

Виолетта украдкой взглянула на Дамблдора. Директор внешне казался спокойным, но она видела, как напряжённо он держал плечи, как его пальцы крепче обычного сжимали подлокотник кресла.

«Определённо не простой гость», — подумала Морроу, чувствуя, как нарастает тревожное предчувствие.