Глава 24. Только дождись (2/2)
Дин совсем растерялся, напоминая выпавшего из гнезда птенца. Неужели та светлая девчонка, с которой он проводил больше всего времени и которая поддерживала его, разбавляла серую жизнь и подкармливала локвой, — мираж? Просто выдумка? Магия? Но теперь понятны взгляды окружающий — он ведь говорил сам с собой.
— Такая девушка и правда существовала когда-то, — продолжил Каин, дав ему немного передохнуть от переизбытка открытий. — Впрочем, не столь важно.
— А что важно?! — рвано выдохнув, рявкнул Дин. Нервы мошками завозились под кожей.
— Метка на твоём плече, — отрезвил его голос, возвративший прежнюю холодность. И этот же голос вкупе со смыслом произнесённого ввергнул в шок. Метка? Пальцы накрыли кружево на шее и спустились к изгибу, нащупывая корочки, образующие нечто похожее на круг. Укус? Следы зубов?
Брови поползли вверх, рот приоткрылся в искреннем изумлении.
Кастиэль укусил его. Укусил! Спустя столько времени он наконец-то решился и укусил его, наплевав на нежелание Дина носить метку. На его веру в то, что он недостоин связывать свою судьбу с Миражами. Кастиэль наконец-то обозначил, что принц Торрэно принадлежит ему и только ему. Кастиэль…
Дин ведь не собирался сковывать себя, пока не заполучит право находиться рядом с Касом. И то право — ребёнок, наследник Миражей, но сейчас…
— Кастиэль узнал о ребёнке и только поэтому… укусил? — с языка хотело сорваться слово «сковал», но Дин не посмел ему слететь с губ. Метка не сковывала. Именно в союзе с Касом она соединяла. — Где он? Куда ушёл Кас? — потерянно потребовал ответов Дин.
Каин покачал головой.
— Не знает и сегодня не явится. Он в Киэло.
— Киэло?! Сколько же я проспал?!
— Сегодня третий день, начиная с торжества, — возвратился к равнодушию Каин, прожигая синим холодом. — Сейчас Кастиэль подбирается к Чаку, — медленно добавил тот, наблюдая за ним.
Сердце сжалось. Крылья! Кас снова использовал свои крылья! И наверняка полёт вышел болезненным, как и предыдущие со слов Каина!
— Кастиэль до последнего не хотел сковывать тебя меткой, но после моих слов решился. Сын был упрям, но если бы не метка — не пережил бы свой полёт… Впрочем, — Каин развернулся и сделал несколько неспешных шагов к балкону, вставая напротив того и подставляя лицо солнцу, — ты тоже будешь обязан поставить метку, когда он вернётся, но не смей опаздывать, Дин. И больше не смей предавать моего сына. Никогда.
Дин опустил голову, терзая губу зубами. Было бы неплохо, если бы он гневался на этого мужчину, но гневаться просто не было сил. Если только на себя. Хотя из-за потерянного ребёнка где-то внутри клокотал гнев, но прикрылся страхом за нынешнего малыша.
— Кастиэль сильно страдал? — негромко спросило за него сердце, точно желая сделать себе ещё больнее.
— На этот вопрос ты и сам способен дать ответ. Вам не нужны метки, чтобы чувствовать друг друга, — так что просто вспомни пережитую боль. И Кастиэлю было плохо, и тебе. И ваша боль, сливаясь, возрастала в два раза.
Покои погрузились в тишину, нарушаемую далёким шумом прибоя, от которого отвыкли уши. В Миражах были совершенно другие звуки.
— Каин, что за белая кисть в твоих руках? — решил отвлечь себя разговором Дин, поглядывая в сторону выхода, словно бы занавес из бусин мог распахнуться и явить любимый сердцу лик. — Разве это не от Чака?
— Это подарок Мари, — резковато ответил Каин и спрятал кисточку в складки плаща.
— А что ещё ты сделал, чтобы Кас ненавидел тебя?
Внезапный разворот со взмахом плаща, и сердце принца оступилось. Сведя брови к переносице, Дин наблюдал за альфой, совсем не осознавая, что открывшиеся после многих лет плена феромоны, в которых поселилась гроза, отражали все его чувства.
Каин медленно вернулся к его кровати, на этот раз приблизившись вплотную и тем самым вызвав тихое предостерегающее рычание.
— Возжелал ему смерти, чтобы моя возлюбленная перестала смотреть на Чака влюблёнными глазами, — медленно произнёс Каин, чуть наклонив голову к плечу. Даже не попытался солгать. Дин вжался в подушку, дыша чаще и чувствуя, как холодеют конечности, но не будучи в силах отвести взгляд в поисках защиты среди обилия подушек. — Но в конечном итоге погибла именно она. Я тот, кто убил принцессу Миражей. И возненавидел её любовника, когда тот самый любовник сбежал с торжества. Трус и гниль, — со всей злостью сплюнул мужчина.
Не имея ни сил, ни средств к спасению, Дин вдруг ощутил ту самую беспомощность, но если тогда перед ним стоял обычный человек в лице Дика, то сейчас это был Каин, имеющий в своих жилах кровь джиннов.
«Где бы ты ни был — позови. Я услышу и прибуду в тот же миг. Обещаю, солнце моё», — раздался в памяти родной голос, и с губ уже было готово сорваться имя любимого, но синий дым попросту запечатал рот, а в следующий миг, уподобившись змее, обвил тело и рывком подтянул к краю кровати.
— Дин, я же сказал, что в этот раз не сделаю ничего плохого! — схватив его за запястье, возмущённо прошипел Каин, когда магия неожиданно рассеялась.
— После всего, что я услышал?! — прошипел в ответ Дин, изо всех сил пытаясь вырваться и всё так же прикрывая живот.
Однако всего один рывок со стороны альфы — и все попытки стёрлись. Каин подтянул его к себе, глядя глаза в глаза на непозволительно близком расстоянии. И ни колкая пшеница с грозой, ни рычание, ни оскал с клыками, которые грозились впиться в случае чего, не остановили мужчину. Но Каин настолько долго ничего не предпринимал, спокойно глядя на него, что рычание слилось в ворчливый скулёж, а после и вовсе затихло.
— Я расскажу ещё несколько важных вещей, но в обмен прошу об одолжении, — низко пророкотал Каин, и Дин впервые увидел в его взгляде мольбу. И это заставило прислушаться. — Кастиэль не пожелает меня видеть, и ты будешь на его стороне за отнятого ребёнка, но так было лучше для всех. Помни слова Ровены: ты бы умер при родах, оставив дитя. И дитя бы тоже изжили. Но ты, Дин, — будущий султан, которого послушаются Миражи. Так что прошу тебя, открой мне лазейку на пятилетие вашего первенца.
То ли на него снова подействовала магия, то ли грузный взгляд и морщины над ним.
— Хорошо, — не сразу согласился Дин и мысленно поклялся себе, что запомнит этот миг и сделает всё, ради безопасности малыша.
Каин выдохнул и прикрыл глаза, склоняя голову.
Всё то время, что Дин знал его, отец Каса представлял собой самое настоящее величие, презрение к недалёкому миру, мудрость в ледяных синих глазах и силу. Сейчас же Каин походил на уставшего от жизни старца.
И отчего-то глупое сердце прониклось жалостью к тому, кто портил им с Касом жизнь.
— Твой отец всегда знал о тайных ходах и символах. Он знает их предназначение. И именно он показал их твоей матери, таким образом даровав ей мнимую свободу…
Каин поднял на него глаза, но Дин, поняв, чем может обернуться это знание не в тех руках, оцепенел, глядя в другую сторону.
— Твой отец настроен против Кастиэля, — медленно дополнил Каин, руша оцепенение. Затравленная зелень впилась в него. — Чем всё закончится — не могу знать, но ты будешь обязан спасти моего сына и укусить его. Заверши начатое, позволь вашим меткам расцвести, а душам слиться.
Мелкий, дрожащий кивок вышел сам собой. Вот только подорваться с места, чтобы встретиться лицом к лицу с собственным отцом и расставить всё по местам, снова не дали.
— Не сейчас! — шикнул на него мужчина, одёргивая на себя, хватая за шею и с силой прижимая к перине. Мгновение — Дин наконец-то сморгнул с глаз некую пелену, что присутствовала всё это время, и впомнил, кем являлся. По-звериному рыча и обхватив мужское предплечье, принц оторвал от себя пальцы, которые даже не пытались душить — просто держали. Однако стоило Каину накрыть свободной рукой испещрённый продольными морщинками гнева лоб, как тот разом обмяк. — Поспи и забудь о просьбе до определённой поры.
Отпустив заснувшего, Каин присел на кровати и потёр лицо ладонью. Чуть посидев, опираясь щекой на кулак, мужчина развернулся к принцу.
— Странные у тебя и твоей судьбы вкусы, Кастиэль, — покачал он головой, едва не возводя глаза к потолку. — Я впервые встретил человека, который принял шевеление ребёнка за яд и несварение… Впрочем, Мари тоже не сразу поняла.
Неожиданно усмехнувшись с короткого события прошедших дней, Каин перевёл взгляд на живот, который омега каким-то образом успел накрыть ладонью. Защищает. Но кто из этих двоих кого защищает? Что в первый раз, что в прошлый. Однако теперь, когда он уйдёт, не попав под гнев сына, Кастиэль обретёт своё счастье. Просто должен обрести…
С мгновение посомневавшись, Каин расстегнул весь жилет с помощью магии и более осторожно сдвинул руку принца своей, накрывая живот. Сначала ничего не происходило, и Каин принял выбор ребёнка проигнорировать его, но в последний момент тот легонько пнулся. И, сам того не ведая, водрузил на бедную голову одно старое воспоминание. То было года тридцать три назад и в тот раз он тоже стал первым из посторонних, кто застал пинок будущего султана Миражей. И то время было таким тёплым, далёким и… таким простым. Мари доверяла ему, а её сын называл его отцом.
По-доброму хмыкнув и позволив себе улыбнуться, пока никто не видит, Каин всё же убрал руку, возвращая на её место ладонь принца.
— Рождённый в союзе истинных, ты превзойдёшь всех предыдущих правителей Миражей, дитя, — напоследок прошептал Каин, трусливо, как и Чак, исчезая из их жизней. Он бы не смог взглянуть Кастиэлю в глаза. Ему просто не доставало смелости. Он просто… Стоило повидать другие места и вымолить прощение перед своей синеглазой богиней.
* * *
Выбравшись из дурмана сна в следующий раз, Дин разлепил глаза только к ночи. Балдахин распахнут, в комнате тьма, и лишь один лунный свет льётся из решётчатых окон и путается в лёгкой занавеси балконной арки.
Неосознанно следуя за запахом, Дин перевернулся на бок и подцепил пальцами грубую ткань, подтягивая её к лицу. Запах грозы мягко пробрался в лёгкие, укутывая родным теплом. Поджав ноги, Дин свернулся в ворохе подушек и снова прикрыл глаза. Мысли путались, вились замысловатыми узорами на полотне и не давали подойти к себе.
И всё же, пускай в теле и царила некая нега, больше похожая на лень и усталость, упрямство и желание разобраться во всём пересилили прочее. Вот только, даже прокрутив события в голове, Дин так и не смог понять, как относиться к Каину.
Этот мужчина всегда ему не нравился и пугал. И ведь не зря! Не зря… Но и сейчас в сердце царила только жалость к этому типу, и…
Кажется, от него ускользнуло что-то важное. Но что именно — вспомнить не получалось. Что-то, что он никак не должен был забывать, но именно это и сделал — забыл. Однако и об этом не получилось подумать, когда плечо постигла резкая боль.
Не ожидав ничего подобного, Дин с шипением схватился за руку и перевернулся на живот, поднимаясь на колени и упираясь лбом в подушку. Вот только та никак не утихала, а только становилась больше. Разрасталась. И если сначала то было только плечо, то следующим стало бедро.
— Да что за! — морщась от острой боли, процедил он и присел, путаясь в собственной накидке и пытаясь стянуть её. Когда же вышло скинуть одеяние и остаться в одном распахнутом жилете, сердце ухнуло в пятки.
Света луны не доставало, но глаза смогли разглядеть тонкую и длинную полосу на руке, к которой на глазах присоединилась вторая, но пониже. Рана от меча.
Каса ранили.
Вскочив с кровати и едва не перевернувшись, запутавшись во всех складках одеял, Дин выбежал из покоев и ринулся к лестнице. Знакомая темнота и удушающая паника, от которой холодели конечности. Сердце бешено стучало в ушах, лёгкие начали гореть ещё до того, как он достиг первого этажа, спускавшись по лестнице. И всё же он бежал. Сжав зубы и панически боясь, Дин бежал в главный зал. Ни разу не подумал, почему именно туда, но не смел останавливаться и медлить.
Шлепки босых стоп, шум дыхания, тьма лестничных пролётов, неудачный поворот и столкновение плечом со стеной, которое тут же обожгло огнём, но Дин этого попросту не заметил, коротко прошипев и тут же двинувшись дальше во тьму. И в этой же тьме ему послышалось, что его зовут.
И звал его Кас. Надрывно, испуганно.
Кас был напуган. Его Кастиэль был напуган! Его султана посмели напугать и ранить!
Челюсти клацнули друг о друга, злость на посмевших сотворить такое придала сил. Пускай он снова оступился, глупо ломясь во тьму, пускай он совершил непоправимые ошибки, пускай он…
Глаза обожгло.
«Я скоро буду рядом, — крутился в голове собственный умоляющий шёпот, — я скоро приду, Кас, и больше никогда не покину тебя! Только дождись, прошу!»
Огонёк свечи стал самым настоящим спасением, и сердце было готово поддаться радости, надеясь, что это его Кастиэль, но стоило разглядеть запыхавшегося человека, как облегчение задушили. Чарли! Ну как же!..
Голень пронзила боль, заставившая оступиться. Остановившись и оперевшись на лестницу, Дин болезненно и в то же время досадливо рыкнул.
— Дин?! — в шоке уставилась на него подруга, поднимая свечу повыше. — Ди-ин! — уже со смесью облегчения и паники протянула подруга и тут же, заикаясь, принялась тараторить: — О-они с-схватили его! Схватили! В-весь дворец на ушах, что д-джинна, отравившего тебя, схватили! Дин, у них Кас!
Едва не осев на ступенях, Дин впился пальцами в перила и поглубже вздохнул. Не успела Чарли подхватить его, как принц тут же рявкнул в приказном тоне:
— Уходи наверх, Чарли! И ни за что не попадайся на глаза! Спрячься!
Девушка вздрогнула и отшатнулась в сторону, пропуская Дина. Пламя свечи мерно колыхалось за спиной, и вскоре тьма снова поглотила человека, чьё сердце преисполнилось молитвами всем богам.