Часть 5 (2/2)

— Да, стой! Я тебе отсосу, — Эндрю застыл на месте, скорее удивленный неразумности данного предложения, чем заинтересованностью.

Зачем предлагать то, что он и так может получить, не прилагая особых усилий. Законы Норы полностью обесценивают любые сексуальные услуги омег и кидать в спину такое — это явно отчаянный шаг, ибо предложить больше нечего. А вот что омеге так необходимо, это уже немного интересно.

Эндрю обернулся и выжидающе сверлил зеленые глаза напротив. Мальчик кратко усмехнулся и несмело обрадовался тому, что его решили выслушать. Он залез рукой под матрас и вытащил свернутый листок бумаги.

— У тебя же есть доступ в правое крыло, — допустим, — Передай это в восьмую и я исполню любое твое желание.

Он нервно улыбнулся уголком губ и Эндрю подавил в себе желание уйти прямо сейчас. Желание у альфы простое и уж пленник омега его точно не сможет исполнить. Зачем просить его что-то передать, если письмо достаточно тонкое для проема рассчитанного под еду. Нил у них здесь приведение, перемещающееся по коридорам и снабжающее всех информацией. Если это письмо так важно, зачем так рисковать и передавать его через альфу?

— Нет.

— Ну, пожалуйста! — омега подскочил с кровати и вцепился Эндрю в запястье, — Это очень важно, прошу тебя.

Эндрю прострелило полосой мелких мурашек от самых пальцев до основания шеи. Умоляющий голос, в совокупности с цепкой хваткой, заставили альфу действовать быстрее, чем он смог включить мозг. В паническом желании освободиться, он вывернул омеге руку до поросячьего визга, чуть не сломав её, но всё же удержал достаточно силы, чтобы не причинить серьёзного вреда. Омега, как загнанное животное, застучал здоровой ногой, отчаянно пытаясь вырваться, но хватка Эндрю была слишком крепкой. Альфа почувствовал, как его сердце колотится в груди, отдаваясь эхом в ушах, и как адреналин наполняет каждую клеточку тела, подстегивая к ещё большим рывкам и усилиям. Он медленно набрал воздух в грудь, выравнивая дыхание. Пальцы получилось разжать только со второго раза. Омега отскочил к другому концу комнаты и загнанно смотрел на Эндрю, ожидая второго раунда.

Эндрю продолжал смотреть на собственные пальцы, сжимая и разжимая их. Омега наконец-то понял, что альфа в нём не заинтересован и решил подать голос.

— Там моя подруга. Я не видел её больше двух месяцев. Нил сказал, что ты можешь помочь с передачей.

Нил сказал. Чистая ложь. Нил передал бы послание, а не метал стрелки. Эндрю наклонился, зацепив двумя пальцами выпавшее письмо. Развернул его и увидел непонятную речь на зарубежном языке. Интересная система шифрования. Нил, вероятнее всего, сможет это прочитать, поэтому его кандидатуру на роль посыльного обошли стороной.

Эндрю свернул листок под удивленный взгляд омеги и положил его в карман.

Все очень просто. Если эта записка не должна была попасть в руки Нилу, значит туда её и следует отнести. Может Эндрю об этом пожалеет, может быть нет, но так жить веселее, а становиться безмолвным посыльным для омег он не нанимался. Доверились — их проблемы.

Кабинет для выявления новых фобий мало чем отличался от пыточной. Большой монитор, занимающий большую часть стены, светился холодным голубым светом, направленным на центральное место в комнате — кушетку с кожаными ремнями в районе рук и ног, которые выглядели достаточно крепкими, чтобы удержать даже самого строптивого омегу. Два вместительных металлических стола стояли по обе стороны от кушетки, покрытые множеством инструментов и приборов, просматривавшихся как из анатомических музеев, так и из научных лабораторий. Среди этого мрака — одинокий стул, возвышался как единственная позиция для наблюдателя и исследователя. Единственное существенное отличие от пыточной заключалось в атмосфере комнаты: чистый воздух, наполненный стерильностью, абсолютно свободный от запаха крови, создавал обманчивое ощущение безопасности и порядка. Но под этой безупречной поверхностью скрывалось что-то тёмное и зловещее, что заставляло каждого, кто переступал порог этого кабинета, ощутимо сглатывать и нервно оглядываться по сторонам.

Для выявления новых страхов использовались разные способы: VR-очки, наглядные примеры или же использование феромонов с совершенно разными запахами. В интересах омеги было поведать о новых сдвигах в своей нервной системе, но Нил был спокойнее священной коровы в Индии, когда отвечал

— Неа.

— Совсем ничего? — Мэтт перевел взгляд с бланка на развалившегося в кресле омегу.

Альфа спокойно забрал протянутые ему очки, будто сам не видел в этом сеансе никакого смысла. У Эндрю напрашивался вполне логичный вопрос — тогда зачем весь этот спектакль? Озвучивать он его не стал, но решил поразмышлять об этом. Если данная процедура не несла за собой никакой практичности значит Нил, либо был вынужден проходить её для вида, чтобы у других не возникало вопросов об его отсутствие, либо кто-то заставлял его присутствовать из-за своих личных целей. Пустой бланк висевший около нулевой камеры красноречиво намекал, что первый вариант абсурден, ведь все и так знали, что омега ничего не боится, значит остаётся второй вариант. Кто и зачем? Претендентов слишком много и большую часть из них Эндрю мог просто не знать.

Зачем? Выявить новую меру влияния на омегу. Более лояльную и менее кровопролитную. В любом случае, получилось не очень.

— Нет.

Нил спрыгнул со стула и не дожидаясь ответа направился к выходу. Мэтт на него даже не посмотрел. Язык чесался от вопроса. Какова вероятность, что альфа не уйдёт от ответа.

— Зачем всё это?

— Так положено, — Мэтт ответил на автомате, но через несколько секунд поднял взгляд на Эндрю, — Но этот ответ тебя не устроит, — альфа слабо качнул головой, подтверждая догадки, — Ох, чувак, любопытство сгубило ворону. Про некоторые вещи даже мне лучше не раскрывать рот.

— Считают, что я заинтересован в том, чтобы показать на свои болевые точки, — Нил начал отряхивать штаны от налетевшей пыли.

— А ты — нет, — Эндрю следил за его руками, пытаясь уловить признаки нервозности.

— Даже если б я действительно испытывал страх, — Нил поднял голову, уставившись на Эндрю, — Мэтт последний человек, которому бы я рассказал.

— Безграничное доверие, — беззлобно заметил Мэтт, продолжая заполнять бланк.

— Нил ничего не боится. Он выберется отсюда и отомстит за каждую пролитую каплю крови, — Жана помутило от одного упоминания красной жидкости.

Вот про эту то звёздочку мы и забыли. Жан стоял в нескольких шагах от Нила и прожигал Эндрю ненавистным взглядом. Необоснованная личная ненависть, съедающая омегу изнутри. Интересно, он так зубы скалит потому что Эндрю альфа или потому что Эндрю брат Дрейка. В любом случае — это начинает надоедать.

Вообще за неделю Эндрю немного разобрался в отношениях омег. Они часто переговаривались на французском, но имена на всех языках звучат одинаково. Рико и Грэйсон — вечные спутники, всплывающие практически в каждом диалоге. Жан никогда не обращался к Эндрю напрямую, но мог вставить свои гневные реплики. Нила он воспевал. Спрашивал о его самочувствии, и получив стандартное «всё в порядке», успокаивался.

Идиот.

— А ты мало того, что тупой, ещё и оптимист, — голос у Эндрю был настолько безэмоциональный, что Жан начал кипятиться от одного тона.

Мэтт поднял взгляд от бланка и перевёл его от альфы к омеге.

— Народ, поменьше агрессии, больше позитива. Нил, вали давай.

Жан открыл рот, намереваясь выплюнуть что-то мерзкое, но беззвучно захлопнул его и перевёл взгляд на Нила. Рыжий не возражал. Всё так же спокойно отсалютовал Мэтту и побрёл к двери. Жан последовал за ним.

Дверь за омегами захлопнулась и в кабинете стало слишком тихо.

«Даже мне». Эта приставка «даже» въелась Эндрю в мозг и закрепилась на подкорке. Мэтт являлся не простым работником. Возможно именно из-за этого поддерживал с Нилом такое неформальное общение.

— Кому нужно, чтобы Нил начал бояться?

Альфа сейчас походил на Дрейка в первый рабочий день Эндрю, когда он спросил про нулевую камеру.

Сначала Мэтт притворился глухим, затем колебался долгую минуту, постукивая ручкой о поверхность бланка.

— Хозяину, — ответил он, стараясь придать голосу невозмутимость, но выходило плохо.

Эндрю кивнул, не отрывая взгляда от лица собеседника. Его не оставляло чувство, что за этим простым словом скрывается целая сеть интриг и недосказанностей.

Рико называли Лидером. Дрейка называли Дрейком. Безымянного не называли никак. Кто такой Хозяин? Понятное дело, что пирамида правления в этой Норе существует и видимо где-то на верхних этажах сидит некий Хозяин, которому важен Нил.

— Стоп, стоп, стоп, — Мэтт вырос перед Эндрю настолько неожиданно, что резкий выплыв из мыслей, заставил покачнуться, — Я тебе это рассказал не чтобы ты там начал усердно анализировать и всякое… — он неопределенно махнул рукой перед лицом Эндрю, — Слушай, не лезь в это. На твою жизнь мне плевать, но если ты будешь копаться в том, в чем копаться по определению нельзя, достанется всем, а я не хочу попасть под раздачу.

Эндрю не ответил. Страх Мэтта на него не подействовал. За размышления ему ничего не будет, а заняться здесь больше нечем. Единственное за что действительно можно отхватить — это вопросы. Значит нужно сократить их до одного человека, который ничего не боится.

Альфа направился к выходу. Мэтт не стал его останавливать и присутствие Эндрю на этом мероприятии стало еще бессмысленнее. Нил птица вечно перемещающаяся с места на место. Нужно ловить его пока он опять куда-то не испарился.

В коридорах стояла непривычная суета. Дрейка отправили наружу и без него тут стоял бедлам. Все носились из кабинета в кабинет то ли не зная чем заняться, то ли не успевая доделать план. Теперь свой список на день Эндрю составлял сам и вся эта суматоха от него была далека. Письмо жгло карман. Дверь в нулевую, как обычно, оказалась открыта. Нил уже успел комфортно устроиться на кровати. В руках у него была развернута газета. Явно не свежая, порванная в некоторых местах и оторванным уголком.

— Давно не виделись, — бодро и язвительно воскликнул омега, не отрывая взгляд от газеты, — Начинаю думать, что я тебе нравлюсь.

Газета. Что за дичь?

— Рыжие суицидники не в моём вкусе.

— Как грубо, — отстраненно ответил Нил, складывая газету и обращая взор на альфу, — И все же — у тебя неожиданно проснулось желание поболтать или просто полюбоваться пришёл?

Эндрю молча достал листок из кармана и протянул его Нилу. Омега недоверчиво сощурился, протягивая руку. Выхватив листок, он не стал его раскрывать, а снова посмотрел на Эндрю.

— Что это?

— Ты мне скажи.

— Новый способ задавать вопросы, — Нил развернул листок и начал вчитываться в его содержимое, — Вторая камера?

— С первой попытки и сразу в точку, — Эндрю скрестил руки на груди, — Ответишь?

Нил задумчиво прикрыл глаза, сворачивая письмо. Он завис на долгие тридцать секунд, всё дальше проваливаясь в глубину. На несколько мгновений его лицо стало намного старше, как будто годы внезапно возложили на него тяжесть прожитых событий. В уголке губ появилась едва заметная горькая ухмылка.

Эндрю увидел перед собой совсем другого человека. Нил показался до невозможного маленьким и хрупким. Болезненно беззащитным. Тем, кем он точно не являлся. Это вызывало смешанные чувства. Образ, воспетый Жаном, перед ним разлетался на мельчайшие осколки, создавая сборную солянку эмоций: сострадание, неудобство, даже какой-то элемент жалости, который самому Эндрю был неприятен.

Альфа сделал шаг вперед, не совсем понимая, что собирается сделать. Этот порыв был настолько необоснованным, что Эндрю резко завис. Нил вскинул голову, с легкостью вернув на лицо более открытую легкую улыбку.

Эндрю ей не поверил.

— Отвечу, — просто сказал он, протягивая листок обратно, — А ты за это отнесешь его адресату как тебя и попросили изначально.

Действие на вопрос. Всё по правилам. Эндрю не сильно хотел менять одно из действий на какое-то письмо, но сменившийся образ омеги ещё больше заинтересовал альфу в его содержимом.

— Идёт, — Эндрю убрал письмо обратно в карман.

— Если опустить формальности, то там описан сырой план будущего бунта. Нет даты, нет времени, даже нет точного плана действий. Они обречены на провал.

— Почему просто не передали его через тебя? — Эндрю сел на пол, прислонившись спиной к двери.

— Ну… Вполне возможно, что далеко не все здесь мне доверяют. Намного интереснее, почему они попросили тебя? — Нил переместился на кровати ближе к Эндрю.

— Я не знаю французский и план бунта бы не раскрыл.

Нилу доверяют добычу информации, но не доверяют планы побега. Из-за своих привилегий и связи с Рико он остаётся чужим среди своих.

— Ты мог отказать, — Нил пожал плечами, подтверждая очевидность своих слов, — Мог сдать его и тогда это письмо попало бы к любому альфе, который шарит в языках. Но он доверился тебе, думая что ты отнесёшь его адресату. Здесь даже у меня такого уровня доверия нет. Чем ты его так подкупил?

— Я отказал, — резко ответил Эндрю.

— А потом согласился, — заключил Нил, ухмыляясь.

— Чтобы отнести тебе.

Эта фраза резко изменила выражение лица Нила. Из недоверчивого и лукавого, оно стало настороженным и поражённым. Он явно не ожидал такого ответа. Омега откинулся немного назад, оглядывая Эндрю. С самого начала было ясно к чему он клонит. Нил намекал на то, что омеги увидели в Эндрю шанс отсюда выбраться. Он с самого начала делал для них больше, чем здесь положено. И это может сыграть с ним злую шутку. Обрести альфу на стороне, который будет помогать им выбраться, даже не понимая что он делает — это же идеально. Только Эндрю участвовать в этом не хочет и хилое общение с Нилом хорошо ему в этом помогает. Письмо он бы не передал в любом случае, а так теперь еще и знает его содержимое.

— Хороший мальчик, — Нил максимально по-скотски ухмыльнулся и альфа потратил последние силы чтобы снова не сломать ему нос, — Но в следующий раз, лучше просто не брать, а не тащить мне на проверку. В такие моменты ты очень похож на ослика, бегущего за морковкой.

— А ты ни дня без побоев прожить не можешь, — на грани ответил альфа.

— Генетика не позволяет держать рот на замке, — омега откинулся на кровать, пропадая из поля зрения, — Но я считаю это своей фишкой.

— То что тебя калечит — не может называться фишкой.

— В тебе говорит зависть, — сладко протянул Нил.

— Зависть регулярно получать по ебалу?

— Издержки, с которыми приходится мириться, — Нил помедлил несколько секунд, и не получив ответа, продолжил, — Эндрю, меня режут через день, обливают кислотой, прижигают кожу. Да моё лицо можно вешать на рекламный баннер любой пластической клиники с надписью «До». Получить пару раз по лицу за чью-то задетую гордость — это капля в море по сравнению со всем этим.

Эндрю перевел взгляд с потолка на силуэт Нила. Омега редко говорил о себе бесплатно. Особенно редко говорил правду. Даже со знанием этого, фальшь в его словах не чувствовалась. Рыжий четко признался, что это его защитный механизм и способ отплатить всему миру. Зачем Эндрю эта информация? Она абсолютно бесполезная, как и все попытки Нила задеть человека за живое. Задетая гордость легко будет восстановлена после парочки хороших ударов или ответных высказываний в сторону омеги. Но он признался Эндрю, не оправдывая своего поведения, а просто делясь частью себя и это чего-то стоило.

— Иногда ты выдаёшь лютую тупость, — Эндрю ударился затылком об металлическую поверхность двери.

— Только иногда? — Нил приподнялся на локтях, ловя взгляд Эндрю и ухмыляясь.

— Чаще всего.

— Всё равно неплохая статистика.

Несколько секунд альфа молчал, переваривая все вышесказанное. Нил притягивал к себе и отталкивал одновременно. Не в сексуальном плане и не в плане дружбы. Он был интересным объектом для наблюдений. Все его действия и бездействия вызывали вопросы, которые Эндрю было интересно разгадать. Это опасно, но безмерно занимательно.

— Зачем отдавать письмо в правое крыло? — Нил ничуть не удивился резкой смене темы.

— Бунт — это весело, — легко ответил он, не вдаваясь в подробности.

Эндрю смотрел в глаза Нила и отчетливо видел отблеск хитрости. Глаза омеги, сверкающие голубизной, выдавали озорство и насмешку.

— Ненавижу ложь, — альфа поднялся с пола, намереваясь покинуть камеру.

— С некоторыми вещами остаётся только смириться, — Нил отвечал всё так же насмешливо.

— Скажи это своему другу.

Омега резко изменился в лице и уже открыл рот, чтобы возразить, но беззвучно захлопнул его, проводив Эндрю взглядом.

Что внутри у Нила одному Дьяволу известно, но идиот позиционирует себя открытой книгой. Верит, что омега когда-то выберется отсюда и станет великим мстителем, поставив всех своих обидчиков на колени. Нил же эту легенду поддерживает. Самообман вперемешку с сочувствуем. Будет ли верить в это Жан до конца? Насколько сильно разочаруется, когда ему откроют глаза? Никто отсюда не выберется. Точно не Нил, вплетённый в систему Норы на молекулярном уровне. Точно не Нил, которому даже план бунта не доверили. Точно не Нил сидевший на месте ровно, имея все карты для освобождения.

Эндрю вернулся в свою комнату и начал готовиться ко сну, даже не подозревая, что у Дрейка большие планы на завтрашний день.