Часть 6 (Андреа, Мэй) (2/2)
- Да, милорд. А если окажется, что это не совпадение?
- Тогда я найду того, кто промышляет смертью на моей территории и объясню почему подобного делать не стоило.
И вот слова были вполне безобидные, но холодок от них по спине пробежал. Имея в этом месте практически абсолютную власть, милорд Аверли мог сделать с любым человеком, что угодно и никто бы и слова против не сказал, и не важно заключенный это или служащий. Вера многих здешних обитателей в то, что его аристократическое воспитание и моральные нормы, не позволяют ему переходить определенные границы, была ошибочной. Он не плохо продемонстрировал свою «темную часть» при вступлении в должность, когда с помощью небольшого отряда собственных людей, доходчиво и ясно объяснил всем, кто теперь здесь хозяин.
Холодное оружие запрещено носить в этих стенах, как и огнестрельное, поэтому большая часть местных охранников не плохо владеет кулачным боем, но до профессиональных навыков отряда милорда Начальника им было далеко, впрочем как и самого Аверли.
До того момента я знал, что он хорошо дерется, но не представлял, что у людей может быть такая выносливость. За пять дней он с самого верха тюрьмы, спустился вниз до самых глубоких и забытых всеми камер и пожизненно отбывающих срок людей. Раньше на нижние уровни боялись спускаться даже охранники, там был темный мир заключенных, своя иерархия, свои вожди, те кто прислуживает и те кому служат. Аверли стал для них стихийным бедствием, неумолимой, сметающей все на своем пути силой, перед которой можно было только склониться. Гибель не рассматривалась, так как я был причастен к изготовлению специальных ядов, которые обездвиживали нападающих. Ядом пропитывали тряпки, которыми обматывали кулаки в перчатках. Это позволяло гораздо меньше травмировать людей при ударах, и в тоже время соприкосновение яда с открытыми участками тела делало пострадавших неопасными. До сих пор горжусь этой разработкой и знаю, что небольшая часть жидкости хранится в сейфах с оружием на верхних этажах. В конце пятого дня он поднялся на поверхность, отмылся от крови и занялся бюрократической работой.
Так просто и так странно. Наверное, так и выглядел Дьявол, когда Бог изгнал его с Небес в Ад. Пришел в самое темное и мрачное место в мироздании, продемонстрировал свою силу, усмири всех несогласных, а потом занялся бумагами и наведением порядков на более высоком уровне.
После пяти дней избиений всех, кто хоть как-то противился новому Начальнику, люди были рады выдохнуть и начать жить по новым правилам.
С того момента милорд Аверли не опускался до кулачных разборок с заключенными, но периодически участвует в обязательных тренировках местных охранников, которых натаскивает Домар. Единственный из отряда его бойцов, кто остается здесь до сих пор.
Да, на этой должности Эйден чуть больше трех лет, и ни разу не случалось повторения истории, хотя лично я был бы не против. Есть, что-то завораживающее в том, когда слетает все человеческое и остается вот эта первобытная, животная сила, которая даже мою кровь заставляла стыть в жилах.
- Думаю, завтра утром я предоставлю тебе заключение.
Ситуация, конечно, скверная, в этом милорд Начальник прав, но день все равно замечательный. Пора распечатать подарок судьбы и посмотреть от чего он умер на самом деле.
***
(Мэй)
Я больше не слышу музыку. Думаю, это одно из моих наказаний. Всю сознательную жизнь она меня сопровождала, я мог описать любого человека мелодией. Мои сестры звучали для меня как сюиты, легкие, прекрасные мотивы сменяли собой игривые и непредсказуемые. Старший брат звучал токката — виртуозной музыкальной пьесой для клавишного инструмента. Отец звучал как фуга, с многократным повторением одной или нескольких тем в зависимости от настроения. Некоторые люди едва дотягивали до размеров увертюры. Но сейчас не было ни чего.
В тот вечер, когда мой мир разрушился, тишина поглотила все вокруг.
Музыка умерла в огне.
Порой просыпаясь здесь, я ощущаю нереальность происходящего, словно я умер и попал в Ад. Здесь не бывает света кроме искусственного, бесконечные каменные коридоры и редкие помещения со сводами хотя бы в два человеческих роста, но большая часть, конечно, гораздо ниже, холод, мрак и жуткие обитатели.
Один из которых уже не появлялся пару дней, поэтому выполнив свои базовые обязанности, и дождавшись времени отбоя, я со спокойной совестью пошел в принять душ и спать. Обычно здесь никого нет, лавки стоят пустыми, можно спокойно раздеться и сложить одежду. Но в этот раз, чья-то одежда уже лежала непонятной кучей, судя по цвету одного из заключенных служащих как и я. Несколько секунд колебался, стоит ли раздеваться и идти туда, но поразмышляв, решил, что ничего страшного не случится. Обернул вокруг бедер полотенце, пусть небольшое, но у меня оно было свое, у других такой роскоши не было и шагнул за дверь душевой.
В ставшем почти привычным помещении средних размеров, рассчитанном, что восемь человек могут свободно мыться, под тонкой струйкой бежавшей сверху воды лежал человек. Тонкие нереально худые ноги, поджимал к груди и прерывисто вздрагивал. На бледной коже бедер красовались свежие царапины, а между ягодиц на пол стекала кровь вперемешку с белой жидкостью. Я не знал, что делать. Надо ли позвать кого-то? Или сообщить о том, что здесь произошло? Глупо подходить и спрашивать, все ли с ним в порядке, но и просто начать мыться, не обращая внимания на лежащего рядом человека я не мог.
Мужчина, видимо услышав мои шаги приподнялся и сел, все еще развернутый лицом к стене, судя по отметинам на спине, не так давно его отстегали кнутом, рваные раны уже зарубцевались, но цвет говорил, что они не давние. Подошел ближе и присел рядом на корточки.
- Вам помочь? - мужчина поднял на меня свои серые глаза, его узкое лицо исказила гримаса и случилось то, чего я не ожидал. Его правый кулак врезался мне в ухо, я наверное, зажмурился, потому что дальнейшее только чувствовал, как голова ударилась о стену и мир зазвенел.
Мужчина вскочил на ноги, я попытался отползти в сторону.
- Мразь, ты кто такой, что бы мне помогать? - с каждым словом он наносил удары ногами, целясь в голову, но мне удавалось прикрывать ее руками. Надо отползти и подняться.
Не знаю, чем бы закончилось наше столкновение, если бы в душевую не ворвался один из заключенных, он схватил нападавшего и скрутил его.
- Ты спятил, Диего, это же звереныш Начальника, - этой фразы хватило, что бы человек обмяк. Я наконец поднялся.
- Нам очень жаль, он не хотел на тебя нападать. Пожалуйста, не говори об этом ни кому.
Попытался подойти, разглядывая мое лицо, но я отшатнулся.
- Меня зовут Карлос, а это мой брат Диего. Ему и так нелегко здесь приходится, а если ты расскажешь, то станет только хуже. Он же тебя не сильно ударил?
Карлос с надеждой заглядывал в глаза ища согласия.
- Пожалуйста, будь великодушен. Первый раз, прости его, и меня прости, что назвал зверенышем, я испугался. У тебя есть братья или сестры? Ты же знаешь, что мы должны их защищать? Он просто не в себе, ты же видишь. Приглянулся одному из охранников, вот теперь и разгребает.
Он продолжал говорить, а я потрогал лицо, основной удар пришелся в голову и синяк не должен сильно наплывать на лицо. Да я и сам виноват, не надо было вообще к нему подходить.
- Уходите, мне надо помыться. Если меня не спросят, я не расскажу как получил эти синяки.
Большего Карлос от меня просить не мог, поэтому он подхватил своего брата под мышки и помог ему выйти из душа. Когда они скрылись, я открыл воду и намылил мочалку, но тщательно помыться мне так и не удалось. Ноги еле держали, мне хотелось отсюда уйти. Кое-как приведя себя к чистоте, я вернулся в кабинет милорда Начальника. В его личных комнатах было единственное большое зеркало перед умывальником, а мне требовалось оценить размеры бедствия.
Слева на скуле уже растекалось синее пятно, но большая часть его была под волосами и затрагивала ухо. Потрогал голову справа, где ударился о стену, теперь там была здоровая шишка. Н-да. Но в целом ничего страшного. Не считая трясущихся рук и коленей.
Сильно не пострадал, скорее просто напугался. Тем более до следующего медицинского осмотра еще неделя, надеюсь, к этому времени синяк станет менее заметным. Не хотел лишний раз привлекать к себе внимание, поэтому решил, что лучше будет скрыть этот инцидент. Если меня не спросят, а сам я не расскажу, это же не будет считаться обманом.
Утром проснулся с головной болью, рот открывался, но при каждом напряжении отдавал острой болью скуле и судя по ощущениям левый глаз снизу был подзаплывший. Да, волосы спускались чуть ниже ушей, но закрыть ими лицо все равно проблематично.
Решение было простым: в комнатах, где стирали белье и гладили, на доске мелом писали кто сдал белье и когда должен за ним вернуться. На сколько я понял, здесь отстирывали не только белье и одежду служащих и заключенных, но и простых горожан, кто по каким-то причинам не хотел заниматься этим сам. За небольшую плату можно было сдать и получить назад чистые и отглаженные простыни по пододеяльники. Так вот не составило труда незаметно взять с пола кусочек израсходованного мела и пока не появился милорд Аверли, попытаться в его ванной забелить синяк.
Получилось не плохо, один из плюсов бледной кожи, замазал и вроде как не заметно. Или я просто уже пригляделся к себе, потому что в отражении один глаз казался все таки уже другого. Еще немного забелил и спрятал оставшийся кусочек под поленьями возле камина.
К моему глубочайшему сожаления, милорд Начальник появился в это же утро. Все в том же черном лишенном всяких знаков отличия черном кителе, но судя по ткани и тому как он идеально сидел на его фигуре, цена у этого костюма была отнюдь не дешевой. Привычным движением снял его и отдал мне, для чистки, следом пошли сапоги. Которые следовало привести в порядок в первую очередь, послушно выполнял все поручения. Стараясь вообще не поднимать на него глаз.
Настроение у милорда Начальника было не очень, первым, кого он вызвал был Отец Гайрюс, я сбегал за ним, но к сожалению, тот отбыл в город. Единственное, что передал мне его помощник это свернутый свиток скрепленный печатью.
За так и не появившемся священником, последовала целая вереница подчиненных. Время до обеда прошло не заметно. Даже хорошо, что он так загружен и не обращал на меня внимание. В какой-то момент я даже забыл, что лицом надо прятать.
После обеда выходя из дверей кабинета с подносом, чуть не столкнулся с господином Верром, единственным человеком, который здесь улыбался мне. И не как Омерик с похабным подтекстом, а просто по человечески, и одним из немногих, кто вообще со мной разговаривал.
- О, Двести Тринадцатый, как там настроение у твоего хозяина?
Вопрос застал меня врасплох, не скажешь же, что так себе, но и не ответить не вежливо. Пока я думал, белобрысый мужчина внимательно разглядывал мою левую щеку. Опустил голову, и побыстрее ретировался на кухню. Проклятье. Проклятье. Проклятье.
Сдал посуду и забрал поднос с приготовленным чаем. Возвращаться в кабинет не хотелось, но выбора не было. Оставалось надеяться, что господин доктор ни как не от комментирует мое лицо.
Они беседовали, когда я принес чай, и разлил на две чайных пары. Разговор видимо был серьезный, потому что при моем появлении замолчали, но и выставить меня никто не выставил.
- Спасибо, Двести Тринадцатый, - неловко кивнул, пожалуйста, только молчи, ничего не говори Аверли, - видимо твое лицо потеряло симметричность не из-за не правильно поданного чая.
- Что? - милорд Начальник оторвался от бумаг и посмотрел сначала на Вэрра, потом на меня.
- Хорошенький ореховый глаз стал чуть меньше в размерах, а вчера на осмотре они были одинаковые. Это, что бы вы не думали, что я посредственно отношусь к своей работе.
Видимо беседа был не самой приятной, потому что голос господина Вэрра, как и его слова сочились горечью. Милорд Аверли указал одними глазами на дверь и я с радостью вышел, понимая, что для меня история закончится крайне печально. «Рыбий глаз» он и есть бесчувственный рыбий глаз.