Серийный убийца. (1/2)

Эвелин проснулась первой.

Приняла душ, собрала волосы в низкий пучок. Лёгкий макияж — больше по инерции, чем из желания хорошо выглядеть.

Надела тёмные брюки и свой светлый свитер — простая, чистая одежда. Та, в которой она выглядит нормальной.

Перед глазами заплясали искры, когда она наклонилась завязать шнурки на чёрных кедах.

Джим стоял в дверном проёме и наблюдал. С закрытым ноутбуком в руке, с отстранённым видом.

Эвелин надела пальто и повернулась к нему.

— Можешь кое-что сделать для меня? — неуверенно спросила.

— Зависит от просьбы.

— Убей моего отца, если я не вернусь.

Джим сделал шаг в сторону Эвелин. Кажется, неосознанно. Рука чуть дёрнулась — будто хотел коснуться её. Пальцы скользнули к запястью, к краю рукава пальто. Легко, мимоходом.

Касание было. Почти. Скорее не было.

— Ладно.

Эвелин смотрела в окно кэба, не моргая. Просто чтобы не думать.

Её тело отзывалось на каждую мелочь. Желудок был пустым, но неприятно тянул — как будто внутри скручивалось что-то лишнее. Голова кружилась. Не сильно — едва. Но достаточно, чтобы каждое движение казалось неточным.

До участка оставалось минут пять.

Она не думала о том, что скажет. Потому что не знала о чём её спросят.

Кэб остановился у скромного на вид здания — стекло, металл, флаг. Только логотип на вращающемся кубе напоминал, куда ты пришёл.

Эвелин сделала всего несколько шагов от двери — и не успела ничего понять.

Рывок. Жёсткий. Кто-то схватил её за плечо. В следующий миг — лицо ударилось о пол. Плитка была холодной, грубой. Рука вывернута за спину. Затем — вторая. Хрустнуло что-то в районе ключицы. Она едва успела сделать вдох — не вскрик, не вопрос — просто воздух. Её прижали всем весом.

— Эвелин Девере, вы находитесь под арестом по подозрению в совершении серии убийств, — послышался женский голос. Холодный, формальный. Но с явным интересом.

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете его оплатить, он будет предоставлен.

Голос звучал будто сквозь вату. Боль в ключице нарастала. Краем щеки она чувствовала пыльный шов между плитками.

Эвелин не сопротивлялась.

Просто лежала. Дышала. Смотрела в серую линию на полу.

Она почувствовала холод железа на запястьях. Наручники застегнули туже, чем нужно — словно специально.

— Поднимайся, — коротко бросили над ухом.

Руки помогли — не заботливо, а эффективно. Под локти, резко. Ноги на секунду не послушались. Голова закружилась сильнее.

Её повели по коридору. Не по главному — по служебному, за дверью с электронным замком. Мимо картотеки, мимо комнаты отдыха, мимо людей, которые даже не смотрели.

В конце — серая металлическая дверь. Её открыли кодом. Завели внутрь.

Белые стены. Стол. Два стула. Камера в углу.

Эвелин подвели к одному из стульев. Наручники отстегнули. Затем — снова защёлкнули. Теперь спереди. Цепочку пропустили через проушину, встроенную в стол. Зафиксировали.

Она поставила локти на край. Опустила лицо в ладони. Не рыдая. Не прячась. Просто так было легче думать.

Эвелин не ожидала, что всё начнётся с пола. С грубых рук. С холодной плитки и боли в ключице.

Вариантов в голове было много.

Но не этот.

Значит, они боятся.

Или хотят, чтобы я боялась.

Она сделала медленный вдох.

Попыталась выстроить мысли в линию: что сказать, что говорить не стоит,  что можно позволить себе почувствовать.

Ничего не складывалось. Мысли путались.

Дверь открылась, в допросную вошла женщина. Темнокожая, в строгом тёмном пиджаке, с собранными волосами и уверенной, чуть пружинистой походкой. Годы на службе оставили на лице лёгкие тени усталости — и никакой наивности.

— Доброе утро, — произнесла почти вежливо. — Меня зовут Салли Донован.

Она села напротив. Открыла папку, не глядя на Эвелин.

Из папки она достала прозрачный файл. В нём — фотография. Цветная, чёткая. Стол. На нём — винтовка. Длинная, чёрная, с оптическим прицелом. Рядом — карточка с её именем. Отпечатки. Метки. Подписи эксперта.

— Признана орудием убийства Томаса Бэйли.

— Баллистика — совпадение.

— Отпечатки — ваши.

Донован аккуратно положила фотографию на стол между ними.

Пальцем подвинула ближе.

— Хочется услышать, как вы это объясните.

Эвелин взглянула на фотографию.

Тактикал-2. Винтовка, с которой она прожила двенадцать лет. Каждый выстрел ощущался в пальцах. Каждую царапину она могла бы описать с закрытыми глазами. Она знала её вес, отдачу, ритм дыхания перед спуском.

Это не моя винтовка.

Внешне — почти такая же. Но нет.

Не та цевьёвая накладка. Не тот зажим для ремня. Даже винты у прицельной планки — другие, слегка блестят. У меня были потёртые, с одной насечкой сбитой ещё в Праге.

— Я не знаю, что это за винтовка. — честно призналась Эвелин.

Голос был тихим, чуть охрипшим. Неуверенным.

— Я… держала оружие в руках только в детстве. По настоянию отца. Но мне было не интересно.

Она чуть опустила глаза.

— У меня нет лицензии. Я не… я не понимаю, почему там мои отпечатки.

Донован чуть усмехнулась. Без радости.

— Знаете, мисс Девере, это, кажется, самая популярная фраза, которую я слышу в этой комнате.

Она наклонилась вперёд, сложив руки на столе.

— «Я не знаю, откуда там мои отпечатки.»

— «Никогда не держала в руках.»

— «Наверное, ошибка.»

Плечи слегка дёрнулись — почти как вежливый жест сочувствия.

— Все вы так говорите.

— Прямо до того момента, как мы показываем следующие фотографии.

Она спокойно открыла папку. Вынула ещё несколько фотографий. Разложила их.

Эвелин посмотрела на снимки — и отреагировала сразу. Резко отвела взгляд. Плечи дёрнулись. Дыхание сбилось, но не демонстративно — будто её действительно вывернуло изнутри. Глаза на мгновение зажмурились, веки дрогнули.

Хорошо.

Истощение помогает. Руки дрожат — и не приходится их трясти специально. Внутри всё пусто — и не нужно изображать ужас.

Она не поворачивалась обратно, пока Донован не убрала их со стола.

Голос вышел тихим, чуть охрипшим:

— Зачем вы это показываете мне?

Она сдержала дрожь в голосе.

— Я… я не понимаю, что вы от меня хотите.

Да, я их всех действительно убила.

Но всё равно они ошибаются.

Донован смотрела на неё ещё несколько секунд. Пыталась взвесить: она дрожит от страха — или потому что просчитала всё заранее.

Затем медленно закрыла папку.

— Вы знаете, мисс Девере…

Голос был почти вежливым.

— Мне сложно поверить, что такая ошибка могла случиться просто так.

Она поднялась.

Движения чёткие. Ровные. Взгляд всё ещё на Эвелин.

— Подождите здесь. Я вернусь через пару минут.

Звонить кому-то бесполезно, звонок лучше поберечь.

Я не знаю, что будет дальше.

Но я умею выжидать.

Умею это лучше, чем большинство людей умеют ходить.

Через несколько минут Донован вернулась, как и обещала.

— Вы когда-нибудь стреляли в человека, мисс Девере?

Молчание.

— Я не спрашиваю, как следователь. Просто как женщина.

Эвелин подняла взгляд.

— Я не стреляла, — сказала. Тихо. Без интонации. — Ни в кого.

Донован кивнула. Не веря. Но и не споря.

— Я смотрела на эти фото всё утро. Пыталась понять — вы ли это. Та, кто стоит за каждым точным выстрелом.

— Но вы здесь. В наручниках. С пульсом девяносто. Без ужаса в глазах.

— Я не знаю, как это понимать.

Эвелин чуть прикрыла глаза.

— Усталость выглядит похоже, — наконец сказала она.

— Если честно, я не знаю, как я должна выглядеть. Чтобы вы мне поверили.

Донован усмехнулась. Без удовольствия.

— Это тоже звучит слишком правильно.

Тишина повисла в помещении. Затем сержант продолжила:

— Мы обе знаем: если вы действительно не виновны — вас подставили. Тщательно. Красиво.

— Если виновны, то ваша работа самая чистая, которую я видела.

Эвелин чуть наклонилась вперёд.

— Серийные убийцы не приходят на допрос по собственной воле. У меня была вся ночь, чтобы исчезнуть. Я осталась.

Донован откинулась на спинку стула. Секунду помолчала.

— Завтра вас будет ждать адвокат. Серьёзный. Оплаченный заранее.

— Я не просила.

— Вот именно, — тихо ответила Донован.

Она поднялась.

— Отдыхайте, мисс Девере.

Она вышла. Эвелин осталась в тишине. Ненадолго. Дверь снова открылась.

Мужчина подошёл, наклонился — щёлкнула цепь, отстёгнутая от металлической проушины стола.

Наручники оставили — запястья по-прежнему были соединены между собой. Только теперь свободны от мебели.

— Пойдёмте, — коротко сказал он.

Эвелин встала.

Ноги чуть дрогнули, но она не позволила себе пошатнуться.

Её вели по тому же служебному коридору. Они миновали несколько дверей. Пока не остановились возле металлических прутьев.

Эвелин завели внутрь. Сняли наручники. Захлопнули дверь, оставляя её наедине со своими мыслями.