Контроль. (1/2)

Заброшенная парковка на окраине Лондона не вызывала никаких эмоций, кроме брезгливости: терпкий запах машинного масла смешивался с сыростью, которая, казалось, просачивается сквозь плотную одежду. Пальцы дрожали, хотя перчатки были тёплые.

Лысеющий, сутулый мужчина средних лет возился в багажнике, и, не замечая ничего вокруг, с наивным усердием напевал себе под нос что-то милое, что в этой обстановке звучало почти издевательством. Он даже не предполагал, что наверху, на бетонной плите, уже затаилась чья-то неподвижная тень, ждущая именно его.

Она знала, что этот мужчина привозил в Европу молодых девушек из бедных стран, обещая им работу и безопасность, а потом отнимал документы и сдавал их в грязные массажные салоны с «окончанием», в подпольные стриптиз-клубы, и чёрт ещё знает куда. И никто не собирался ничего с этим делать. И вот теперь осталась только она, этот мужчина внизу и… винтовка.

Пальцы предательски подрагивали, а сердце билось так гулко, что казалось этот звук эхом расходится по пустой парковке.

Она думала, что с этим огнём в груди нажать на спуск будет легко, что переступить черту будет легко, но стоило взгляду упереться сквозь прицел не в картонную фигуру с полигона, а в живого человека, как палец упрямо отказывался сгибаться.

Не выдержав этого глупого сопротивления, она выдохнула сквозь зубы.

Он по-прежнему не ощущал прицела на своей голове: не спеша захлопнул крышку багажника, потянулся за сигаретой.

Ты не человек. Ты — ошибка.

И я не позволю ей остаться.

Выстрел сорвался — рука дрогнула вместе с дыханием, и пуля ушла ниже, не в голову, а в шею.

Мужчина дёрнулся и, рухнув на колени, пытался зажать рану. Она видела, как сквозь его пальцы хлынула кровь, заливая ворот пальто, стекая по запястьям, и в конце расползаясь лужей по бетону. Но не выстрелила снова — лишь смотрела, парализованная, с пересохшими губами, и подступающей к горлу тошнотой.

Чёрт. Он мучительно умирает. Из-за меня.

Быстро разобрав винтовку дрожащими руками, она спрятала всё в рюкзак, стараясь не переводить взгляд туда, где он, зажимая шею, всё ещё полз в сторону водительского сиденья, на котором осталась последняя возможность на спасение — его телефон.

***

Застегнув рюкзак, она рывком поднялась на ноги и почти вслепую побежала прочь с парковки. Сердце гнало её быстрее мыслей, и в этой торопливой спешке не было ни расчёта, ни хладнокровия — только страх, который вытеснял всё остальное.

Ноябрьский ветер неприятно царапал лицо, асфальт под ногами будто плыл. Свернув за угол, она упёрлась в кирпичную стену руками, пытаясь найти хоть какую-то опору. Глаза щипало от подступающих слёз, живот сводило всё сильнее. Дрожащие пальцы на автомате сорвали балаклаву, лоб тут же прижался к холодной кладке. Она пыталась унять дыхание привычными техниками. Тщетно. Её вырвало — резко, больно, с сорвавшимся всхлипом.

Ну и чем я теперь лучше?

Чем, чёрт возьми, я лучше?!

Убийца. Я просто убийца.

***Лондон ещё не проснулся. Пустые улицы Кенсингтона лишь изредка подсвечивались фарами машин.

Она лежала на крыше шестиэтажного здания, подложив рюкзак под живот для удобства. Лицо, как всегда, скрывалось за балаклавой. Дыхание было ровным, почти незаметным. Она следила за ритмом — вдох на четыре, выдох на шесть. Сердце не превышало стандартных для снайпера сорока пяти ударов в минуту. Плечо привычно упиралось в приклад уже настроенной винтовки.

В здании напротив скрипнула створка окна. Её цель — сотрудник отдела кибербезопасности одной государственной компании, получающий деньги за слив конфиденциальных данных, появился, как и ожидалось ровно в 05:55.

Мужчина ростом метр девяносто шесть, худощавый, был повёрнут чуть вбок — угол необходимо подправить. Она мгновенно двинула винтовку на миллиметры.

Двести сорок метров. Практически без ветра. Освещение хорошее. Линия чиста.