Seven minutes in hell (1/2)

Последующие два дня Драко успешно скрывается от Поттера: приходит на работу на полчаса раньше, не покидает лабораторию, пропускает обеды. Всё, что угодно, лишь бы не встречаться с ним.

Напрасно. Каждый раз запираясь в привычной кабинке, он чувствует дыхание у своего уха и повинуется еле слышному шёпоту.

Выгнись, Малфой, лицом к стене.

Оргазм не приносит облегчения — лишь лёгкая передышка перед дикой гонкой. Завтра к Драко наконец приставят напарника, а значит, ему придётся проводить меньше времени в лаборатории и больше там, наверху, рядом с Поттером.

«Максимум — обеды», — сказал Робардс, но совершенно забыл упомянуть об общих собраниях и нахождении на одном этаже.

Однажды униженный останется униженным навсегда; особенно, когда встретит своего мучителя.

Всё утро Драко разбирает присланные артефакты, проверяет их и чинит, если понадобится. Маховики времени были уничтожены Министерством сразу после Войны, но один всё же сохранился в Аврорате и сейчас лежит перед ним на столе.

Знакомая золотая цепочка, маленькие часики с песком внутри. При должной модернизации он без проблем отправит Драко в прошлое и поможет всё исправить. Несколько месяцев кропотливой работы, и материи станут пластичными, пространство изогнётся в правильную сторону.

Ночных встреч с Поттером никогда не случится, но воспоминания о них останутся. Драко думает слишком долго.

— Мистер Малфой, мистер Робардс просил вас подняться в кабинет «В 47», чтобы забрать остатки артефактов. После обеда привезли, — новая секретарша Робардса, Регине, неловко застывает в дверях.

Драко отстранённо кивает. Регине — француженка и единственная, кто обращается к нему вежливо и спокойно. Не знает о прошлом — ведёт себя воспитанно; иногда он думает, что во Франции жилось бы куда лучше.

— Спасибо, мисс Ришар, я сейчас подойду, — улыбка получается слегка неестественной, мысли всё ещё заняты маховиком.

После недавней накладки с летающими письмами их на время упразднили, и несчастной Регине приходится бегать от этажа к этажу, чтобы передать сотрудникам просьбу начальства.

«Сколько же раз за день она видит Поттера?» — Драко мысленно бьёт себя по щеке. Никаких размышлений о нём, никаких размышлений.

Он выжидает несколько минут, давая ей возможность уехать на лифте, затем поднимается и выдыхает. Каждый выход за пределы лаборатории пахнет опасностью и встречей с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Когда-то вся магическая Британия называла так Волдеморта, а теперь Драко зовёт Поттера.

Мысли о возможном столкновении вызывают предательский жар в груди и на лице. Щёки полыхают, ширинка знакомо напрягается.

Драко медленно выходит в коридор и пешком поднимается на нужный этаж. Сердце стучит так быстро, словно он прошёл уже несколько лестниц. Пожалуйста, пусть Поттер окажется на задании.

В кабинете «В 47» пусто. На одном из столов лежит декларация об артефактах и шёлковый мешочек с небольшим зачарованным камнем. Аврор, который должен был дать ему на подпись документы, очевидно, решил избежать контакта. Впрочем, ничего удивительного, Драко спокойно ставит подпись в нужном окошке, прячет декларацию в папку, а мешочек — в карман и возвращается обратно.

Ему не привыкать к подобному отношению, что бы ни говорил Робардс о «понимающем коллективе», он либо плохо разбирается в людях, либо врёт. Скорее всего, второе.

В коридоре по-прежнему пусто, лишь часы одиноко тикают у лестничной арки. Одиннадцать двадцать — все на утреннем брифинге, на который он сам попадёт впервые лишь завтра. Это объясняет пустоту в здании.

Драко останавливается у ступеней и пару секунд смотрит вниз, в зияющую дыру пролёта. На нижнем этаже сегодня отключили магические лампочки, идти пешком нет никакого желания, он поворачивает к лифту. Если все авроры на брифинге, то встретить кого-то не представляется возможным, даже у своей лаборатории.

Нажимает на кнопку, смотрит, как медленно закрываются двери. Стрелочка на магическом экране показывает вверх. Вверх, а не вниз. Лифт вызвал кто-то с верхнего этажа.

Во рту мгновенно становится неприятно сухо, язык трётся о наждачку нёба. Ещё ничего не произошло, вполне возможно, что это чей-то секретарь, сотрудник или уборщица, но сердце знакомо прижимается к рёбрам, готовится упасть вниз.

Мгновения, пока лифт поднимается, кажутся вечностью. Драко крепко прижимает папку к груди, дышит с перерывами, будто таким образом отсрочит встречу.

Раздаётся скрежет, двери открываются, в кабину заходит Поттер. В своих неизменных аврорских чёрных штанах с карманами и водолазке без рукавов, облепляющей накаченное тело. Чёрные блестящие сапоги тоже на месте; Драко ведёт от одного лишь взгляда на них.

Малфой, лицом к стене, руки по швам.

Дрожащие пальцы нажимают на кнопку, Поттер смотрит точно вперёд, двери лифта со скрипом закрываются. Драко остаётся наедине со своим кошмаром.

В воздухе пахнет табаком, мокрой древесиной и смолой. Тягучий аромат обволакивает ноздри, знакомо прикипает к коже, облизывает ушную раковину. Лампочка мигает, пол на мгновение сменяется дешёвыми досками полупустой квартирки возле Лютного.

Драко быстро моргает, морок рассеивается. Что-то в механизме кряхтит, трещит и наконец замолкает ровно в тот момент, когда кнопка минус первого этажа перестаёт гореть. Они зависают в пространстве.

Ступни обдаёт знакомым жаром, волоски на ногах электризуются. Поттер — недвижимая скала, о которую разбиваются самолюбие и гордость, его взгляд предрекает смерть.

— Раздевайся, Малфой, — по-прежнему смотрит чётко вперёд.

Драко вздрагивает, облизывает губы и поворачивается. Он уверен, что ему послышалось, но вязкое чувство в груди подсказывает, что всё верно; Поттер его хочет.

— Мне повторить? — ни один мускул не дёргается на бледном лице.

Щёки заливает яркий румянец, пальцы теребят дырочку на рубашке, прожжённую неудачным заклинанием. Всё определённо неправильно и невозможно привлекательно, Драко не может определиться.

— Значит, ты дрочишь на меня по кабинкам, но стесняешься, когда я сам предлагаю? — чёрная бровь взлетает вверх. — Очень по-взрослому, Малфой.

В голосе звучит смех. Поттер нарочно его провоцирует, издевается, потому что знает, что Драко в любом случае исполнит всё, что скажут. Он послушный щенок, что мечтает о ласке хозяина; в их ситуации, правда, можно расчитывать лишь на шлепок по заднице.

Ладони потеют, руки касаются пуговиц и медленно их расстёгивают. Шаг за шагом, слой за слоем. Драко чувствует себя голым задолго до окончательного обнажения.

Брюки вслед за рубашкой летят на пол, ботинки аккуратно встают рядом, папка ложится в углу. Остался только галстук; после того, что произойдёт нам нём стоит повеситься.

Они вновь стоят в узком коридоре квартиры, под ступнями скрипят дешёвые половицы, в воздухе пахнет куревом и сладостью огневиски. Драко с трудом сдерживается, чтобы не повернуться лицом к стене так же, как поворачивался долгие годы до. По коже бежит холодок мурашек.

— К ноге, — Поттер смотрит Драко в глаза, уголки его губ насмешливо дёргаются. — К ноге, Малфой.

Приказ спокойный и твёрдый отдаёт зыбким мучением и непоколебимой властностью. Поттер знает, что хочет взять, Драко остаётся только подчиниться.

Он послушно опускается на колени и подползает ближе к блестящим ботинкам, приходящим в кошмарных снах. Те же шнурки, пятнышко от воска и даже грязь на подошве. Аромат натуральной кожи бьёт по ноздрям оглушающим нокаутом, бой завершён с победой миллион-один.

— Вылижешь ботинки, если я попрошу? — вопрос добровольно-принудительный, отрицательный ответ не котируется, блик скользит по стёклам круглых очков.