Глава 14. Back in Black (2/2)

Профессор Кеттлберн, человек, повидавший на своем веку достаточно магических тварей, даже не сразу нашелся, что и сказать. Затем медленно и четко проговаривая каждое слово, он переспросил:

— Хагрид, ты только что сказал, что у этой… собачки… три головы?

— Ага! — оживленно подтвердил лесничий, не замечая нарастающего напряжения в зале. — Это ж цербер. Настоящий. С родословной. Я его у одного грека выменял! Прелестное животное. Громко храпит, правда, когда спит. Все же три головы… — добавил гигант с умилением.

Алексей чувствовал, как у него начинает дергаться глаз.

— И где сейчас этот… Пушок?

— В моей хижине пока, — бодро ответил лесничий. — Но он очень воспитанный!

— Воспитанный, — повторил Алексей Игнатьевич безэмоционально.

— Ага! Только иногда рычит на незнакомцев. И кусается. Но это же нормально для собаки, да?

— Рубеус, — Псовский сделал глубокий вдох, — с сегодняшнего дня ты передаешь всех своих «милых зверушек» профессору Кеттлберну. Он организует безопасный зверинец при школе — абсолютно безопасный! — где они смогут жить, не представляя угрозы для учеников.

— Но… — Хагрид надулся.

— Никаких но. И еще, — добавил Алексей, — проход в сторону Запретного леса нужно как-то ограничить. Нам не нужны новые встречи с местной фауной. Хватит с нас и акромантулов.

Хагрид, услышав упоминание любимых пауков, всхлипнул, схватившись за сердце.

— Раз уж мы обсуждаем безопасность… — вклинилась госпожа заместительница директора. — Может, раз уж у школы теперь есть средства, пришла пора активировать защитные щиты Хогвартса?

Псовский резко поднял голову:

— Какие еще щиты?

— Старые, — пояснила она. — Они раньше защищали территорию школы, в том числе и со стороны Запретного леса. Но их отключили много лет назад — накопители вышли из строя, а новые не закупались. Тогда были большие проблемы с финансированием. А сейчас, раз уж пауки так удачно пополнили школьный бюджет…

Макгонагалл многозначительно посмотрела на Алексея.

— Закупим. Активируйте, — довольно кивнул Псовский. — Чем больше барьеров, тем спокойнее мне спится.

Он снова повернулся к Хагриду.

— Ну что, теперь-то точно все? Больше сюрпризов нет?

Лесничий задумался, подергал себя за бороду, почесал в затылке и наконец выдал:

— А… тролль — это сюрприз?

Алексей Игнатьевич схватился за голову.

— Тролль?!

— Ну да, — Хагрид смущенно потупился. — Но он спит!

— Где?!

— В одной из пещер у озера…

Псовский закрыл глаза.

— Все. Хагрид, ты официально лишен права заводить кого-либо без моего личного одобрения.

— Но…

— Все.

Когда лесничий, понурившись, вышел, Алексей Игнатьевич опустился в кресло.

— Кто-нибудь еще хочет сообщить мне, что в школе живет дракон, Медуза Горгона, василиск или, может, древний демон?

В собственном углу закашлялся Квиринус Квиррелл, но по существу так никто больше ничего и не сказал.

Когда обсуждение реформ, расписания, собак церберской наружности и троллей, находящихся в непосредственной близости от школы подошло к концу, Алексей Игнатьевич встал, потянулся и отпустил преподавательский состав. Было уже поздно, у всех еще оставалась тысяча дел до начала учебного года, а потому сейчас люди заслуживали хоть немного тишины, покоя и возможности восстановить нервы, потрепанные столь бурным августом.

— Идите, друзья, — сказал Псовский с искренним теплом. — Подготовьтесь как следует. Через пару дней начнется хаос.

Когда последний преподаватель покинул кабинет, Алексей тяжело опустился в кресло и провел рукой по лицу. Казалось, будто за последние несколько недель он прожил целый год. Шумные обсуждения, бесконечные споры, новые правила — все это выматывало даже его, привыкшего к административной работе.

Взгляд директора упал на письменный стол, где в хаотичном порядке громоздились стопки пергаментов. За последнее время корреспонденции снова накопилось немало, но Алексею Игнатьевичу было совсем не до нее.

С тяжелым вздохом Псовский принялся разбирать бумаги, пока они окончательно не погребли его под собой. Большая часть писем оказалась рутинной перепиской с Министерством, просьбами от родителей и прочей бюрократической чепухой. Но одно письмо, написанное на плотном пергаменте с изысканной золотой окантовкой, сразу привлекло внимание мужчины.

«Николас Фламель?» — Псовский нахмурился, ощущая странное ощущение дежавю. Где-то в глубинах памяти шевельнулось смутное воспоминание, но ухватить его за хвост не получалось.

Развернув письмо, он начал читать:

«Дорогой Альбус,

Надеюсь, ты и твои подопечные в добром здравии. Пишу напомнить о том, что ты запрашивал несколько недель назад. Мы договорились, что ты откроешь специальный сейф в Гринготтсе для хранения того самого, и сообщишь мне, как только все будет готово.

Однако, ответа я не получил. Возможно, ты передумал? В любом случае — дай знать.

С наилучшими пожеланиями,

Николас»

Псовский перечитал письмо еще раз, пытаясь понять, о чем идет речь. Что это за «то самое»? Почему Дамблдору понадобился специальный сейф в банке гоблинов? И главное — нужно ли ему сейчас влезать в эти дела?

С одной стороны, если это что-то важное, отказ может вызвать ненужные вопросы. С другой — согласие означает принятие на себя обязательств, о которых он не имеет ни малейшего понятия.

После минутного раздумья Алексей Игнатьевич взял перо и начал писать ответ:

«Уважаемый Николас,

Приношу свои глубочайшие извинения за задержку с ответом. Последние недели были крайне насыщенными, и некоторые вопросы, к сожалению, оказались отложены.

Благодарю вас за проявленное внимание, однако вынужден сообщить, что в текущих обстоятельствах запрашиваемое более не является актуальным. Еще раз прошу прощения за доставленные неудобства.

С искренним уважением,

Альбус Дамблдор»

Он перечитал написанное, удовлетворенно кивнул и запечатал письмо. Каким бы ни было это «то самое», Псовский инстинктивно чувствовал — ему оно не нужно.

Отправив письмо с школьной совой, Алексей Игнатьевич откинулся на спинку кресла. В голове снова всплыло имя — Николас Фламель… Почему оно кажется таким знакомым? Но усталость брала свое, и мысли начали путаться.

«Разберусь завтра», — махнул он рукой и потянулся к следующему письму в стопке. Впереди еще была куча работы, а до начала учебного года оставались считанные дни.