Глава 12. Thunderstruck (1/2)

Алексей Псовский давно не чувствовал себя более глупо и нелепо, чем сейчас. Стоя на тротуаре и наблюдая за тем, как мимо проезжает хоть и старенький, но вполне бодрый фордик «Фиеста», из приоткрытого окна которого доносятся очень узнаваемые отзвуки AC/DC, единственное, о чем почему-то думал новоявленный директор Школы Чародейства и Волшебства, так это о том, что ему очень хочется удавить мадам Пухлевик-Шмяк. Ну или хотя бы вывести ее к реальным людям, ткнуть в них пальцем и сказать: «Вот! Вот это — магглы! А вот это — автомобиль, чтоб тебя! Не самобеглая повозка, и не прочая хрень, которую ты так красочно описывала в своей книжонке!»

Нет, правда, шутки шутками, а такое вот искажение информации могло привести к очень неприятным последствиям. И речь здесь не только о самом Псовском, который все это время считал, что находится в сильно магическом мире, где развитие пошло по той ветке, которая начисто отвергает существование технологий. Речь о всех тех магах, которые отучились в Хогвартсе по учебникам, устаревшим на века, и у педагогов, которые в свое время тоже постигали премудрости науки по тем же самым пособиям. Когда-то давно, в бытность директором своей, «рассветной» школы, Алексей слышал байку, как один особо прошаренный тип долгое время учил студентов выдуманному языку под видом китайского. Новость, конечно, оказалась шуточной, но вот здесь и сейчас никакими шутками и не пахло: под видом маггловедения в волшебном мире преподавали ерунду.

Мимо проехал очередной автомобиль — на этот раз «альфа ромео» — и стоящая рядом с Алексеем Игнатьевичем Минерва Макгонагалл неодобрительно покачала головой:

— Ужасный воздух! Никак не могу привыкнуть, что у магглов теперь настолько большие проблемы с экологией! Хотя, надо признать, без всех этих машин беднягам приходилось бы совсем туго. Конечно, у меня у самой братья водят… но все-таки, что за кошмарный запах!

«Это вы, Минерва, еще не знаете, как сильно загазованы города будут немного погодя», — подумал Псовский, но вслух ничего не сказал, молча и глубокомысленно покивав в ответ.

День Псовского был невероятно богат на впечатления: он сегодня не только открыл для себя новый, но давно привычный мир почти высоких технологий, но и впервые перемещался через камин. Ему, к слову, совсем не понравилось: темно, тесно, состояние то ли мухи, увязшей в паутине, то ли человека, потерявшегося в нигде. Еще и выкидывает по прибытии на конечную точку маршрута, как из катапульты. Короче, три из десяти, и то — за скорость.

День Минервы Макгонагалл, в свою очередь, был наполнен радостным ожиданием чуда, и этим самым ожиданием, как, впрочем, и радостью, она делилась со всеми вокруг: и с директором Дамблдором, и с Помоной Спраут, подвернувшейся ей под руку во время завтрака, и даже с Арабеллой Фигг, любезно предоставившей свой камин в качестве точки прибытия. Как же! Сегодня случится эпохальное событие: госпожа заместительница наконец-то увидит Мальчика-Который-Выжил! Алексею отсылка была непонятна, однако он все же не постеснялся спросить: отчего же Минерва не навещала мальчика раньше? Ведь, судя по всему, она прекрасно осведомлена о его месте жительства.

— Альбус! Гарри — символ новой эпохи! Конечно, я хочу его увидеть, познакомиться, посмотреть, каким он вырос. Он знаменует новое, лучшее будущее. Уж вам ли не знать?! — всплеснула руками женщина. — А навещать ребенка, который не знает, кто я, врываться в его мирную жизнь, как и в жизнь его родных… Это как-то странно и даже дико. Мы не были дружны с его родителями, не были знакомы и с его родственниками, у которых он сейчас живет. Так как же я там появлюсь? Зачем?

Прозвучало вполне логично, и тема была закрыта. Сам же директор Хогвартса вместе со своей заместительницей, между тем, добрался до дома номер четыре по улице Тисовой. Домик, кстати, был премиленький. Такой, как изображают на открытках с «американской мечтой». Ну или с английской. Аккуратный и ухоженный, с зеленой подстриженной лужайкой и подъездной дорожкой, на которой был запаркован не самый плохой автомобиль, он ясно давал понять: у его хозяев, судя по всему, весьма неплохо с доходами.

Подойдя к двери и не обнаружив нигде дверного звонка, Алексей Игнатьевич аккуратно постучал. Спустя минуту ожидания, дверь резко распахнулась, и на пороге возникла вежливо, но холодно улыбающаяся высокая худощавая блондинка с немного вытянутым лицом, длинным носом, тонкими губами и светлыми глазами — в общем, типичная англичанка.

— Здравствуйте, миссис Дурсль, — не стала долго затягивать немую сцену госпожа заместительница директора. — Возможно, вы меня помните? Меня зовут Минерва Макгонагалл, это Альбус Дамблдор, и мы пришли поговорить об обучении Гарри Поттера в Хогвартсе.

Петунья Дурсль резко захлопнула дверь. Кажется, в этом доме волшебникам были не рады.

Однако Минерва Макгонагалл не привыкла отступать. Особенно перед магглами. Особенно перед такими, как Петунья Дурсль. Поэтому, когда дверь перед ее носом захлопнулась с такой силой, что в воздухе завибрировали стекла соседних окон, она лишь стиснула зубы и снова постучала.

— Миссис Дурсль, — голос профессора Макгонагалл звучал так, будто она обращалась к особенно туповатому первокурснику, — мы не уйдем, пока не поговорим.

Дверь распахнулась практически моментально, будто бы Петунья и не отходила от нее.

— Вы что, не понимаете намеков? — холодно спросила она, отступая в сторону. — Ладно, входите. Но только потому, что я не хочу, чтобы соседи видели вас на пороге.

Алексей Игнатьевич бросил взгляд на окна соседних домов. Действительно, в нескольких из них уже мелькали любопытные лица.

Внутри дом семейства Дурсль был таким же аккуратным, как и снаружи: гостиная была стерильно чистой, мебель расставлена с геометрической точностью, а на стенах висели фотографии в рамках. На одной из них, кстати, был запечатлен крупный светловолосый мальчик с надутыми щеками и капризно поджатыми губами, и Псовский даже подумал, что это и есть тот самый Гарри Поттер, но, присмотревшись повнимательнее, увидел небольшую подпись снизу: «Дадли Дурсль, 10 лет». Фотографий других мальчиков не наблюдалось, и это несколько беспокоило.

— Ну? — Петунья, предложившая незваным гостям присесть на диван, сама, между тем, осталась стоять и скрестила руки на груди, ожидая ответа. — С чем пришли? Чай не подам, уж не взыщите. Предлагаю сразу же перейти к делу.

— Конечно, — холодно ответила Макгонагалл. — Однако, миссис Дурсль, прежде чем мы перейдем к сути, мне бы хотелось прояснить один момент.

Она достала из складок мантии конверт с хогвартсской печатью и протянула его Петуньи.

— Это письмо для Гарри. С припиской относительно адреса его проживания.

Миссис Дурсль даже не пошевелилась, чтобы взять его.

— Какая еще приписка? — спросила она, поджав губы.

— Там написано, что он живет в чулане под лестницей, — отрезала Минерва. — Вы не хотите как-то пояснить это? И, конечно, мы бы хотели увидеть мальчика.

Глаза Петуньи сузились.

— О, так теперь господа волшебники озаботились условиями жизни моего племянника? — ее голос дрогнул от ярости. — Прекрасно! Тогда, может, объясните, где вы были, когда он в три года выпал из окна своей комнаты, которая тогда находилась на втором этаже, пытаясь «полетать»? Или когда в пять разбил все стекла в доме, потому что не справлялся со своей… вашей… дрянью в крови?! Или когда он в шесть лет взорвал кухонный гарнитур, потому что разозлился на что-то?

— Я не понимаю, о чем вы, — нахмурилась Макгонагалл. — Детские выбросы не должны проявляться настолько сильно.

— Ах, не понимаете? — разозленная блондинка закатила глаза. — Ну конечно, ведь вам, волшебникам, невдомек, что происходит в домах обычных людей. Вы же умеете только появляться из ниоткуда, сыпать угрозами, да и то, не в лицо, а в письменном виде, так сказать, и оставлять младенцев на пороге в ноябрьскую ночь!

— Миссис Дурсль, — вмешался Псовский, который понял, что тут вырисовывается какая-то явно очень непростая ситуация, — мы не хотим все доводить до конфликта. Мы не за этим сюда пришли.

— О, правда? — Петунья язвительно улыбнулась. — А зачем тогда? Может, для того, чтобы объяснить, почему мой племянник — единственный ребенок в округе, у которого сами собой отрастают волосы за ночь после стрижки? Почему он случайно оказывается на крыше школы, когда до этого, буквально секунду назад, находился на земле? Или почему у него буквально за считаные дни срослись кости, когда он в семь лет упал с дерева и сломал руку? Так не нужно, спасибо, это я знаю и без вас. А вот чего не знаю, так это того, как это все объяснить соседям, учителям и врачам, чтобы те не заподозрили ничего, и мальчишку не забрали у нас на опыты или еще куда.

Минерва побледнела.

— Мы не могли знать…

— Не могли? — фыркнула миссис Дурсль. — Ну разумеется не могли! Вы ведь так и не прочитали ни одно мое письмо! Я ведь отправляла и отправляла их десятками, я просила прийти, объяснить, рассказать, помочь. Но нет! Все мои письма возвращались даже нераспечатанными, хотя я отсылала их так же, как и когда-то Лили. Потом перестала. Конечно, вы не знали! Потому что вам было плевать. Вы бросили мальчишку здесь и даже не проверили, как он живет. А теперь, когда он уже почти вырос, вы решили, что пришло время забрать его в ваш чудесный волшебный мир?

— Это не так, — попыталась возразить Минерва, но Петунья уже не слушала.

— Нет, знаете что? — она подняла руку, словно отгораживаясь от своих визитеров. — Мы справились. Мы пережили все эти годы, мы научились жить с его… особенностями. И теперь, когда мальчишка наконец-то начал вести себя более-менее нормально, вы появляетесь и хотите все испортить? Нет уж.

Минерва Макгонагалл не выдержала:

— «Нормально»?! Вы называете подавление магического дара «нормальным»?! Может, вы его еще и бьете за проявление магии?

— Я называю это выживанием! — вскричала Петунья. — Вы хотели, чтобы его забрали в психушку? Или чтобы соседи сожгли нас на костре, как в Средневековье? И нет, в моем доме не бьют детей, даже если они того и заслуживают.

Алексей вздохнул. Все шло не так.

— Вы ворвались в мою жизнь, забрали мою сестру, принесли с собой смерть и разрушение, а потом просто ушли, оставив нам своего особенного мальчика! — выплюнула миссис Дурсль. — А теперь, спустя десяток лет, внезапно объявились все такие благостные и в белом. Явились, чтобы забрать моего племянника в тот мир, что уже убил его родителей. Так вот, мой ответ — нет! Подите прочь! Ни в какую школу волшебства он не поедет!

В воздухе повисла густая тишина, которую внезапно нарушило легкое поскрипывание пола. Все повернулись в сторону дверей и обнаружили, что недалеко от входа в гостиную притаился худой, слишком маленький для своих лет мальчик в огромных круглых очках и поношенной одежде.

— Эм… — неуверенно сказал он, увидев, что взрослые его заметили. — Тетя, это… это про меня?

— Гарри, — резко сказала Петунья, — иди погуляй.

Но мальчик не двинулся с места. Он перевел взгляд с тети на незнакомых людей, а потом снова посмотрел на тетку.

— Они… они сказали что-то про школу? — тихо спросил он.

— Гарри! — голос женщины стал жестче.

— Миссис Дурсль, — мягко, но твердо вмешался Псовский, — мальчик имеет право знать. Ему в любом случае нужно будет ознакомиться с содержимым письма-приглашения.

Петунья сжала кулаки, но в этот раз возражать не стала. Гарри Поттер сделал шаг вперед и любопытно сверкнул глазами:

— Так кто вы?

Заместительница директора Хогвартса выпрямилась и торжественно произнесла:

— Меня зовут профессор Минерва Макгонагалл. А это директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Мы пришли, чтобы сообщить тебе, Гарри, что ты — волшебник.

Поттер уставился на нее, широко раскрыв глаза.

— Я… кто?

— Ты — волшебник, — повторила Минерва. — И, как и все юные маги в Британии, ты должен обучаться в Хогвартсе — Школе Чародейства и Волшебства.

— Должен? — переспросил мальчик, еще больше растерявшись.

— Да, должен, — подчеркнуто четко произнесла Макгонагалл, бросая взгляд на Петунью. — Потому что магия — это не просто дар. Это ответственность. Без обучения ты можешь навредить себе и другим.

Петунья фыркнула.

— О, конечно! Обучение нужно, чтобы юные волшебники научились контролировать себя. А заодно — презирать тех, кто не обладает магией.

Минерва аж подпрыгнула от негодования.