Глава 25. Вильгельмина (1/2)

Они были в пути уже не первый день. Лес сгущался с каждым шагом — деревья становились выше, стволы толще, а кроны сплетались так плотно, что солнечный свет пробивался только редкими пятнами. Дороги здесь становились всё хуже, а деревень всё меньше. Жизнь, казалось, сама отступала от этих мест, оставляя после себя только ветер, пыль и воспоминания.

Вилл снова ехала верхом на молодой, рыжей кобыле, которую удалось найти в последнем селении, где они ночевали. Грюнтл устроился у неё за спиной, как маленький, но цепкий рюкзак, время от времени хлюпая из фляги и жалуясь на комаров.

Он то и дело принюхивался, вскидывал нос и морщился:

— Пахнет… как-то вяло, будто воздух сам не знает, живой он или нет. Не нравится мне это. Там, на востоке, была одна совсем злая трещина — хорошо, что обошли. А сейчас… сейчас вроде как тишина. Но странная.

Седрик ехал позади, молча следил за местностью. Он, вопреки своему обыкновению, предпочёл остаться в человеческом облике и даже тоже приобрёл себе лошадь, что было совсем удивительно с его стороны, учитывая, насколько он недолюбливал этот способ перемещения.

Они остановились в тени старого вяза на небольшой привал.

Седрик разложил карту на коленях, присев на камень. Пальцы скользнули по изогнутым линиям, он прищурился и аккуратно отметил координаты.

— Совпадает, — сказал он наконец. — Все расчёты указывают на одно и то же место.

— На ту самую деревню? — уточнила Вилл, открывая флягу.

Он кивнул.

— Да похоже, все трещины, что мы огибали, действительно сходятся именно там.

Грюнтл зябко поёжился и натянул капюшон, хотя было жарко.

— Не нравится мне это. Вот вообще не нравится. Мы правда туда идём?

Вилл мягко положила руку ему на плечо:

— Ты сам говорил, что трещины тебя не трогают. Думаешь, здесь будет по-другому?

Проводник зажмурился, потом, понурившись, сполз с лошади и плюхнулся в траву.

— Если Грюнтл начнёт скулить — это не трусость, это стратегическая тревожность.

***

Деревня показалась за поворотом, где лес внезапно расступался, и дорога ныряла вниз, в долину, залитую вечерним светом.

Дома выглядели почти сказочными на фоне поросших мхом камней и сизых зарослей рябины. За ними пологие поля, засеянные рожью, уходили к хвойному лесу. Просто идиллическая картина, как будто художнику велели изобразить самую безмятежную деревню, какую только можно себе представить. Ни грязных улочек, ни заплатанных крыш. Издалека — ничего, что бы хоть отдалённо намекало на трещину, которую они видели в Орвене. Всё выглядело… слишком правильно.

Седрик придержал лошадь и окинул долину долгим, напряжённым взглядом.

— Странно. Ещё с десять минут назад мы проезжали огромный разлом, от которого облака начинали преломляться. А сейчас ничего.

— Грюнтл ты что-то чувствуешь? — оглянулась Вилл.

Грюнтл слегка напрягся за её спиной, ещё крепче вцепляясь лапами.

— Смерть, — сипло выдавил он. — Грюнтл чувствует только ужасную, жуткую смерть.

— В каком смысле? — Вилл насторожилась. — Прямо сейчас здесь кого-то убивают? Или мы умрём, если поедем дальше?

Грюнтл замотал головой, зажмурился.

— Здесь ничего нет. Ничего, кроме смерти. В каждом камне, в каждой стене. Грюнтл не хочет двигаться дальше. Ни за что.

Они остановились у самого спуска в долину. Проводник спрыгнул с лошади.

— Грюнтл благодарит госпожу за артефакт. Но Грюнтл остаётся. Здесь.

— Удачи тебе, — мягко сказала Вилл. — Можешь подождать нас тут. Мы заедем за тобой, когда всё закончится. Разберёмся с этими трещинами и вернёмся. Верно, Седрик?

Седрик не ответил. Он сжимал поводья, не сводя взгляда с деревни впереди.

— Слушай, — заметила Вилл. — Если враг настолько... странный, может, тебе стоит заранее принять свою боевую форму? На случай, если...

— Может, ты позволишь мне решать, превращаться или нет?

Он не повысил голоса, но интонация была такой холодной, такой колючей, что Вилл ощутила её почти физически. Стало зябко.

— Я не имела в виду ничего такого. В мыслях не было тебя к чему-то принуждать.

— Да, разумеется, ты права. Прости, — кивнул он и, чуть погодя, добавил, устало сжав переносицу:

— У меня голова раскалывается.

— Такое путешествие кого угодно сведёт с ума, — пробормотала Вилл, выдохнув. — Вон, Грюнтл оказался умнее нас — и остался в безопасном месте.

Они оба невольно посмотрели вниз, туда, где между зарослями ели и старой каменной оградой раскинулась деревня. С верхней точки казалось, будто за этими выскобленными стенами царит мир и порядок. Тишина лежала над домами ровным покрывалом, дым неспешно вился из труб, на крыльцах белели занавески. Всё дышало неторопливой, размеренной жизнью. Но именно это спокойствие, доведённое до совершенства, и было самым странным.

Ведь если верить словам Грюнтла, здесь уже давно не должно было быть никого.

Когда они въехали на центральную улицу, в деревне началось легкое оживление. Зеваки выглядывали из окон, с крыльца вставали старики, дети бросали игру и, с любопытством, выбегали на дорогу. Несколько человек, заметив приближающихся всадников, поспешно начали поправлять одежду, одна девушка попыталась пригладить волосы.

Но стоило жителям разглядеть лица приезжих — усталых, в дорожной пыли, без гербов и сопровождающих — как любопытство гасло в их глазах и из них утекала яркая заинтересованность. Все возвращались к своим прежним делам, уже лишь искоса поглядывая на приезжих.

— Добрый день! Тут что, праздник какой-то намечается? — Вилл приветливо обратилась к девушкам, развешивающим ленты вдоль забора.

— А как же! — улыбнулась одна. — Столичный кортеж вот-вот должен быть у нас проездом. Если повезёт, увидим принца!

— Его первое появление в наших краях! Неужели не слышали?

Вилл бросила быстрый взгляд на Седрика — тот выглядел не менее озадаченным.

— Откуда вы знаете, что он будет именно здесь? — уточнила она.

— Братец ездил в Террин за покупками, и там говорили, что княжеский кортеж сейчас стоит у них на постое. А раз уж тракт у нас один, значит, непременно поедут через деревню. И, стало быть, надо встречать как положено!

— Угу. По-другому в столицу не добраться, — подтвердила вторая. — А вдруг наши мольбы выслушают и помогут с засухой. Год-то какой выдался! Все посевы погибли, одно горе…

— Засуха? — переспросила Вилл и моргнула. — У вас же урожай — выше человеческого роста. Вон снопы стоят.

Девушки переглянулись, и не сказав больше ни слова, вернулись к своему занятию, будто вопроса вовсе не было.

Они поехали дальше. Деревня, вытянувшаяся вдоль единственной улицы, выглядела ухоженной и удивительно спокойной. Воздух был прохладным, сыровато-хвойным, с лёгкой примесью дыма от печей. По обочинам — низкие ряды картошки и капусты, аккуратные гряды с луком, среди которых темнели остатки ревеня. За деревянными заборами зеленели заросли смородины и крыжовника, а кое-где крошечные рябиновые деревца уже набирали цвет. Богатый урожай словно насмехался над тревожными словами, сказанными минутой раньше.

— Кажется, они все дружно ослепли и оглохли. Да ещё непонятно с чего решили готовиться к княжескому визиту, — пробормотала Вилл. — С какой стати ему может понадобиться что-то в этих краях?

— Это исключено, — сухо ответил Седрик. — Я бы знал, если бы Фобос покинул замок. Они точно ошибаются.

— Да и как нас мог незаметно обогнать целый кортеж?

Вилл задумчиво почесала нос.

— Может, у него есть младший брат? Или… какой-нибудь внебрачный ребёнок?

В глазах Седрика мелькнул неподдельный ужас.

— Если прямо сейчас окажется, что по землям Меридиана бродит какой-то незарегистрированный Эсканор, я тут же снимусь с должности советника и утоплюсь в ближайшем озере. Или уйду в леса отшельником. Хотя нет, какие леса… сразу на Землю. Да лучше уж чума, чем такие новости...

Они двинулись дальше по вымощенной булыжником улице. Седрик вёл лошадь шагом, осматривая окрестности. Дома были добротные, деревянные, с чистыми ставнями, свежими крышами и резными наличниками. На окнах — кружевные занавески, в палисадниках — подсолнухи, настурции, несколько раскидистых кустов черёмухи. Всё выглядело просто, но заботливо.

За домами тянулись низкие влажные луга. Где-то слышался звон колокольчиков — паслась скотина. На горизонте чернели еловые перелески.

— Если у них это называется засуха, — заметила Вилл, — я боюсь представить, как выглядит у них урожайный год.

Седрик не ответил. Он лишь медленно кивнул, напряжённо вглядываясь в даль, как будто ждал, что где-то за этим идиллическим фасадом вдруг распахнется провал. Нечто, что хоть немного объяснит, почему их предупреждали не приближаться.

— Поищем местного старосту. Может, он в курсе, что здесь за напасть.

Несколько жителей на их расспросы пожимали плечами, ссылаясь на занятость, — кто-то спешил на мельницу, кто-то к скотине, кто-то к вечерней трапезе. Но в итоге пожилая женщина с лукошком черники нехотя махнула рукой в сторону конца деревни:

— Ищите дом с башенкой. Не промахнётесь.

Дом с башенкой оказался серым, строгим. С высокой крышей, выкрашенной дёгтем, и узкими окнами. Башенка была деревянной, с покосившимся флюгером в виде ворона. На крыльце — пара деревянных калош. Возле стены стояла кадка с дождевой водой и веник из можжевельника.

Седрик постучал костяшками по косяку.

— Добрый вечер. Нам сказали, вы — староста.

Дверь приоткрылась, и в проёме появился мужчина: высокий, жилистый, с проседью в волосах и настороженным взглядом. Он вгляделся в гостей и слегка приподнял бровь.

— Так вы те самые?

— Те самые…? — переспросила Вилл.

— Маги. Из столицы, — пояснил он. — Нам передавали, что могут кого-то прислать — с засухой разобраться. Поля-то на вид ничего, а на деле — пустые, как карман вдовы.

Вилл сдержала удивление, лишь коротко кивнув:

— Мы действительно пришли узнать, что здесь происходит. Только вот нас интересуют магические аномалии. Случайности, совпадения, странные или проклятые места. Может, кто-то замечал нечто необъяснимое?