Глава 27. Вильгельмина (1/2)

Мир вокруг исчез. Деревня распалась на клочья тумана, растаяла в воздухе, будто её и не было. Теперь Седрик и Вилл стояли в самом центре вихря среди сверкающих трещин, сквозь которые проносились фрагменты памяти.

Каменный зал. Высокие арки. Гул голосов.

Иллюзорный Седрик, всё такой же худощавый мальчишка с цепким взглядом, но в непривычной дворцовой одежде, топтался у входа в огромный зал, не решаясь переступить порог. Там было слишком много людей. И слишком сильное эхо. Колонны, своды, отполированный камень — всё усиливало каждый шорох, каждый перешёптывающийся голос, впивавшийся в чувствительный змеиный слух.

«Принц и правда завёл себе диковинную зверушку?»

«Говорят, этот найдёныш — последний северный наг»

«Опасными игрушками принцу позволяют баловаться»

«У её величества слишком мягкое сердце. Она жалеет первенца…»

«Теперь этот змеёныш будет жить в замке?»

«Пока не наскучит. Или не покалечит кого-то. Хищник он и есть хищник…»

Седрик попятился в темноту коридора. Закрыл уши руками. Прижался спиной к холодной стене, чувствуя, как его дыхание становится всё короче.

— Они, наверное, тоже просто не понимают. Поэтому и боятся, — прошептал он сам себе, пока живот сводило от тревоги.

Голос раздался сбоку — надменный, спокойный:

— Ты чего застрял? Заблудился? — Фобос смотрел со снисходительным пониманием. — Идём. А они пусть смотрят. Ты здесь именно потому, что с ними невозможно иметь дело.

Принц усмехнулся, похлопал Седрика по плечу:

— Садись со мной за стол. Хочу посмотреть, как они окончательно взбесятся.

Седрик кивнул. Немного поёжился, но послушно пошёл следом.

И только внутри, глубоко — не страх, не унижение. А решимость.

Он на мгновение сжал кулаки и оба незримых наблюдателя поняли, что в эту самую секунду он дал себе клятву, однажды изменить этот мир. Сделать его таким, где не будет места страху. Где будут царить только знания и разум.

Воспоминание затянуло в вихрь. От купола реальности оторвался новый слой и картинка снова сменилась.

Ночь была поздней. Замок спал. Лишь одно окно, высоко в башне, отбрасывало слабое, пульсирующее свечение.

Внутри на полу был начерчен магический круг. Он был кривоват, с правками и подправленными рунами, но в нём чувствовалась воля. В центре круга лежал ромбовидный камень, переливавшийся бледным светом, как будто в нём дышало пламя, спрятанное в глубине.

Седрик и Фобос, слегка постарше, чем в предыдущем фрагменте, сидели на полу, склонившись над кругом, запачканные мелом и чернилами. Седрик уже начал отращивать волосы, видимо, подражая своему кумиру. Он держал в руках старый фолиант, все поля которого были исписаны примечаниями. Фобос сосредоточенно вырисовывал последнюю руну не мигая, как художник наносит последний штрих.

— Всё. Закончил, — выдохнул принц и чуть отстранился.

На секунду повисла тишина. Потом в центре артефакта проклюнулось слабое, дрожащие свечение.

Камень в центре вспыхнул… и потух.

— Что за… — Фобос откинулся назад и фыркнул. — Это снова не то. Опять.

— Ну-ка, — Седрик перелистал несколько страниц, пробежал взглядом по формулам. — Я кажется, знаю в чём дело… Что если подправить связующую руну? Если нарисовать разомкнутой, а не замкнутой, то может быть соединение выдержит?

Фобос прищурился:

— Ты уверен?

Седрик протянул книгу и ткнул пальцем в схему. Уголки рта Фобоса дрогнули:

— Точно. А почему бы и нет.

Он стёр руну и аккуратно переписал заново.

На этот раз камень загорелся ровно. Без всплеска, но стабильно. Свет больше не дрожал. Мгновение спустя он вспыхнул, лучами разливаясь по всей башне, а затем втянулся в артефакт, насыщая энергией.

Седрик и Фобос оба затаили дыхание, замирая, уставившись на Печать. Затем переглянулись.

— Получилось, — сказал Седрик с изумлением.

— Получилось, — эхом повторил Фобос.

Они рассмеялись — широко, чисто, как смеются только подростки, когда непостижимое становится возможным.

— Мы это сделали!

У Седрика светились глаза. Впервые за долгое время в них не было тревоги. Только восторг.

— Магия открывающая миры, — пробормотал он, качая головой. — Своими руками.

— Кто теперь скажет, что мы ничего не стоим, — сказал Фобос. — Кто скажет, что мы — лишь тени под чужим светом?

Он легонько толкнул Седрика кулаком в плечо.

В этот момент двери распахнулись.

С треском и грохотом влетела группа людей. Служанки в ночных накидках, в панике заламывающие руки. Впереди разгневанный король-консорт. А за ним испуганно семенил придворный лекарь.

— Что это?! — голос гремел, будто сам замок ответил эхом. — Что ты здесь устроил?! Почему не в своих покоях?! Ты напугал мать, Фобос! Магический всплеск разбудил половину замка! Что ты творишь в ночи, когда королева на последнем месяце?!

Фобос поднял подбородок, гордо встречая взгляд отца.

Седрик застыл у стены — затихший и неподвижный, как мебель. На него не смотрели. В это мгновение он из мальчика-подростка обернулся лишь частью чужого пространства.

Никто, кроме невидимых и неслышимых наблюдателей, не заметил, как он наклонился, быстрым движением поднял Печать и спрятал в карман. Пальцы чуть дрожали, но он не позволил артефакту погаснуть.

Король-консорт шагнул ближе, лицо багровело.

Вилл и Седрик, которые смотрели со стороны, видели, как тень легла на сцену, как вихрь иллюзии дрогнул и поглотил её, унося дальше. Дальше обрывки воспоминаний неслись уже мелкими, обрывочным кусками, перемешиваясь и наслаиваясь друг на друга.

Седрик стоял на коленях.

Перед ним на ступенях тронного зала сидел взъерошенный, раздавленный чем-то необъятно ужасающим Фобос. Ни в позе, ни в выражении лица не было ни тени обыкновенного высокомерия. В эту минуту он был просто мальчиком, который внезапно остался совсем один.

Вилл, затаив дыхание, смотрела на них.

— Мой князь, — произнёс Седрик ровным, твёрдым голосом. Он выбирал. Не власть, не силу, а верность.

Фобос на мгновение опустил взгляд на собственные руки. Будто сам не верил, что услышал это. Он казался потерянным. И в этом неожиданно живым. Как будто только сейчас понял: он всё же не был брошен.

Седрик начал обращаться.

Его вторая ипостась, запертая на годы, вырывалась наружу с болью, как пленник, который слишком долго был в тесноте и теперь жадно пробивался на свободу. Кости хрустели, суставы пульсировали, выворачиваясь и расширяясь. Человеческая оболочка трещала по швам, отступала под натиском того, кем он был на самом деле. Змей не просто возвращался, он ломал свою темницу.

Когда трансформация завершилась, Седрик едва удержал равновесие. Его огромное тело извивалось с трудом, движения были неловкими, будто он забыл, как скользить, как дышать в этой коже.

Но взгляд остался прежним. Ясным и полным решимости.

Вспышка.

Зал Совета.

На троне, развалившись с ленивой грацией, сидел Фобос. Как будто ему было скучно — слишком скучно, чтобы встать, но не настолько, чтобы не устроить маленькое представление.

— Все слышали? — протянул он, небрежно бросив взгляд в зал. — Перед вами теперь стоит лорд Седрик. Обращаться к нему тоже нужно соответственно. Понятно?

Тон его был почти насмешливым. И тишина, что повисла в зале, была не торжественная, а натянутая. Придворные молчали, обмениваясь взглядами, пока воздух гудел от сдержанного раздражения.

Фобос смотрел прямо на них, наслаждаясь моментом.

Вот вам, господа. Жуйте, не подавитесь.

И всё же, когда его взгляд скользнул к Седрику, в нём мелькнуло нечто иное. Короткое, призрачное, как будто он действительно отдавал дань уважения… впрочем, возможно, он просто хотел проверить, насколько сильно тот клюнет.

А Седрик — клюнул. Он кланялся так, будто получил не милость, а святыню. Будто был назван не шутки ради, а потому что заслужил. В этом поклоне была абсолютная искренность. Не было похоже, что он подыгрывал.

Со стороны Вилл чувствовала, как в ней что-то сжалось. Он ведь и правда… счастлив.

Но почему всё это выглядело как колкость, обёрнутая в золото?

Вилл с трудом сглотнула. Седрик, тот, что стоял и смотрел, даже не шелохнулся, но его дыхание едва уловимо сбилось. Она встретилась с ним взглядом, но не решилась заговорить. В уголках его губ дернулась мышца, как при неудачной усмешке. Или при боли.

Опять вспышка.

Комната с потемневшими окнами. На столе лежала развернутая карта Меридиана. Выцветшие границы, поблекшие метки, бледные штрихи. По ней было видно: мир выдыхался. Без Сердца магия уходила в корни, иссыхалась.

Седрик стоял, склонившись над бумагой. Пальцы всё ещё сжимали перо, но рука давно ничего не писала.

— Магия исчезает у нас на глазах, — произнёс он хрипло. — Её будто выжимают.

Он замолчал, глядя на редкие участки, где контуры на карте ещё светились блеклым эхом прежней силы. Эти островки надежды становились всё меньше.

Рядом за тем же столом сидел Фобос. Руки сжаты в замок, лоб нахмурен. Он выглядел измученным: под глазами залегли тени, кожа словно потеряла цвет, волосы поблекли. Он дышал тяжело, будто воздух давался ему с трудом.

— Попробуем ещё один способ, — выдавил он. — Если провести дополнительный ритуал, возможно, всё-таки поток удастся перестроить на меня.

— Но вы истощены, мой князь.

— А что ты предлагаешь? Принцесса исчезла. Её утащили прямо из замка! Кто-то из наших! Кто-то, кто ел с нами за одним столом, стоял в тех же залах… — голос его дрогнул. — После этого… кроме тебя… я не знаю, кому ещё могу доверять.

Он встал, облокотился на край стола, сжал кулаки.

— Мы найдём их и вытащим правду. Любыми средствами. Если не сумеем отыскать сестру, то всё кончено.

Седрик молча кивнул. Его глаза потемнели от страха и решимости.

Фобос выдохнул и снова опустил взгляд на карту.

— А пока её нет… будем продолжать рассчитывать верную схему ритуала. Не забывай, это ведь мы с тобой создали артефакт, открывающий любые миры. Неужели магия одного-единственного измерения устоит перед такими, как мы?

Он усмехнулся.

Седрик прищурился, всматриваясь в переливающееся пятно на карте, и задумчиво прикусил перо.

— А почему бы не попробовать вот что… — в его взгляде вновь вспыхнул огонёк первооткрывателя.

Фобос проследил за его движением, и на его лице промелькнула тень понимания ещё до того, как Седрик закончил фразу. Неугомонная искорка передалась и ему, оживляя поникшие было черты.

— Значит, рискнём?

— Как вам будет угодно, — улыбнулся Седрик.

— Я знал, что ты со мной, — тихо сказал Фобос. — Мы справимся.

И в этот миг за нависшими тенями из усталости и страха вновь расцвела их прежняя, дерзкая вера в то, что невозможное просто ещё не изучено.

Иллюзия вздрогнула. Где-то на границе сцены тонко зазвенело стекло, как дыхание расползавшейся трещины.

Вилл смотрела на двух юношей, полных амбиций и идей. Власть легла на них, вместе с бременем, которое едва ли осилил бы даже опытный правитель. А им не дали ни времени, ни права на ошибку.

Новая вспышка.

Седрик стоял на деревянном помосте посреди площади. Вокруг толпились горожане. С двух гружёных обозов под надзором стражи медленно раздавали свёртки с мукой. В воздухе пахло мокрым деревом, глиной и чем-то ещё — тревогой, тянущейся со стороны толпы.

— Половодье удалось остановить, — сказал Седрик. — Вода отступает обратно в русло. Угроза миновала.

— Да, только кто нам вернёт наши дома?! — выкрикнул кто-то. Мужской голос, хриплый от злости.

— Почему вообще река вышла из берегов?

Седрик молчал. Вилл смотрела и чувствовала: он знает ответ, но не может его озвучить. Что-то пошло не так. Магия, ритуал, расчёты — всё это выскользнуло из-под контроля, и теперь он стоял здесь, пытаясь удержать остатки порядка.

Но толпа этого не знала.

— Корона вас не оставит, — произнёс он. — Нужно только… подождать.

— Подождать чего?! Зимы? — не унимался тот же голос. — Мы все здесь покойники!

— Да всё понятно! Князь-то ненастоящий! Это всё потому, что Сердце его не выбрало!

Толпа шумела, тяжела, как грозовое небо перед ливнем.

Вилл увидела, как чуть заметно напряглись плечи. Седрик застыл, как пружина, затянутая до предела. На миг казалось, что он сорвётся с места и бросится прочь, в карету, в которой приехал. Его руки слегка дёрнулись по старой, уже забытой привычке. Словно он хотел опять зажать уши.

Но он остался. Сжал и разжал пальцы и сделал шаг вперёд — тяжёлый, будто шёл не по доскам, а по льду, трескающемуся под ногами.

— Хватит, — сказал он. — Раздача муки из королевских запасов продолжится в тишине.

Голос был глухим, но твёрдым. Он не звучал властно. И от того был лишь сильнее.

— Слышали?! — крикнул кто-то из стражи у обоза. — Всем, кому князь не по нутру, можете идти лесом! С пустым пузом легче крамолу кричать!

Седрик не обернулся, не осадил стражника. Позволил словам прозвучать именно так, чтобы их точно услышали и поняли.

Вилл почувствовала, как к горлу подступает комок. Сердце сжалось от острой нежности и горечи.

Она гордилась этим храбрым пареньком, тем, как стойко и отважно он выдержал давление толпы и не сдался.

Но потом её взгляд невольно скользнул к Седрику из настоящего. Он не только не улыбался, а, напротив, выражение его лица стало ещё более непроницаемым, чем обычно. В подсознании Вилл зашевелилась тревога. Почему он не может взглянуть на своё прошлое так же? Почему в его взгляде нет и тени тепла?

Снова вспышка.

Тронный зал утопал в полумраке. Лишь холодный свет магических ламп под потолком придавал резкости фигурам.

Седрик стоял внизу, прямо у подножия лестницы, ведущей к трону. Спина прямая, взгляд сосредоточен.

— Бунта нет. Люди взволнованы, но успокоились. Я организовал раздачу муки. Отдал приказ стражникам следить за порядком. Кажется, ситуация стабилизировалась, — его голос звучал спокойно, почти обнадёживающе.

Фобос медленно поднялся с трона. Его шаги отозвались гулким эхом.

— Ты… отдал приказ?

Он спустился по ступеням, глаза сузились.

— Ты самовольно решил устроить милость? Раздавать зерно, как деревенский староста? Объяснять что-то этим… — он махнул рукой, будто стряхивая пыль. — …этим, кто вчера ещё готов был метать в нас камни?

Седрик не шелохнулся.

— Это была необходимость. И шанс укрепить доверие.

— Доверие, — повторил Фобос с усмешкой. — Ты всё ещё веришь, что эти поездки его укрепляют? Что это то, чего они действительно хотят?