Глава 12. Начало конца. (1/2)

Самодовольная рыжая рожа была самым раздражающим обстоятельством, с которым сегодня довелось столкнуться бедной Элизабет Малфой. И да, она продолжала ухмыляться, словно специально испытывая терпение, которое уже давно иссякло.

В груди что-то щёлкнуло — смесь досады, обиды и странного любопытства.

— Что ты сказала? — В голосе Малфой не было ни удивления, ни гнева. Лишь ледяное «повтори, если смеешь».

Лили шагнула ближе, вставая прямо напротив неё.

— Ты ослышалась? — усмехнулась она. — Он к тебе не придёт. Тебя просто прокатили, Малфой.

— Почему?

— Потому что у него, — ответила Поттер, выдерживая мерзопакостную паузу, — нашлись дела поинтереснее, чем тратить время на такую заурядную девку. — Она скривила губы, и в её глазах заплясала откровенная брезгливость. — Знаешь, я искренне рада, что мой братец вовремя передумал и сбежал. Иначе, боюсь, он бы не вернулся домой после вашего так называемого «свидания». Статистика выживаемости тех, кто рискнул с тобой прогуляться, крайне мала.

— Бедняжка, тебе, наверное, больно, даже твой брат выбрал меня. — Малфой неспешно отправила сигарету в рот, чиркнула зажигалкой и затянулась неторопливо и раздражающе. — Не переживай, дело не в тебе. Это всё судьба, злодейка, наконец-то подарила им вкус.

Рыжая стерва, очевидно, пришла потолковать про Марлоу. После его пропажи ей больше не за кем было волочиться хвостиком. Поттер была единственной гадиной, косившейся на блондинку с подозрением. Что ж, раз эта дрянь жаждет разговора, Элизабет устроит ей словесный апокалипсис.

— Ной Марлоу, мой друг… — начала Лили, но осеклась, когда блондинка не сдержалась и прыснула со смеху.

Тонкий дым, вырвавшийся из её лёгких, рассеялся между ними и сбил рыжую с мысли. Смех был не громкий, но какой-то… хищный. Малфой не верила, что гриффиндорка хотела дружить с Марлоу. Скорее уж — передружить. Желательно горизонтально. Вот это больше походило на правду.

Лили упрямо подняла подбородок.

— Мой. Друг, — повторила она, делая ударение на каждом слове. — Он пропал после вашей встречи. Ной не ответил ни на одно моё письмо, а он всегда…

— Пропал? — язвила Элизабет, медленно выпуская дым. — Может, он просто устал от твоей навязчивости? Ты ведь из тех, кто пишет по три письма в день и обижается, если не ответили сразу же. Утомительно. Тебя просто игнорируют, дурочка…

— Нет! Он бы никогда… — Лили шагнула ближе. — Я видела, как вы выходили из замка вместе. Ночью. А потом он исчез.

— Марлоу окончил обучение в Хогвартсе и уехал, а ты всё ищешь виноватого, вместо того чтобы признать свою никчёмность. Про тебя забыли — вот и вся разгадка.

— Это неправда! — Голос Поттер сорвался. — Ты что-то сделала с ним!

— О, я сделала, — протянула Малфой.— Подарила ему самую незабываемую ночь в его жизни, а потом он ушёл.

Игра слов поражала изысканностью; нельзя сказать, что Элизабет врала, скорее слегка искажала правду. А вообще, ночь для Марлоу и правда была особенной, и он действительно ушёл… правда, на тот свет. Зато её реплики сработали безупречно: вызвали ревность, обиду — всю палитру дешёвых эмоций, красочно проявившихся на физиономии гриффиндорки.

Малфой выдохнула последний клуб дыма, раздавила окурок о край фонтана и встала. Подошла ближе. Движения были плавными, точными — как у хищницы, что уже насытилась, но всё ещё готова добить.

С показной мягкостью она положила ладонь на плечо Лили:

— Забудь о нём, рыжая. Он свалил — и это, поверь, лучшее, что мог для тебя сделать. Просто отпусти его.

— Нет! — прокричала Поттер, сдёрнув чужую руку и шагнув назад. — Ты врёшь. Ты всё врёшь.

— О великий Салазар, какие страсти. Тебе просто не отвечают на письма, прекращай уже…

— Замолчи! — выкрикнула Лили, и в этот миг что-то вспыхнуло — остро, как разорвавшийся нерв.

Элизабет успела только понять, что воздух рядом задрожал, и в следующую секунду по щеке полоснуло болью. Она зашипела, схватившись за лицо. Кожа обожгла так, будто под ней прошёл ток. Запах жжения ударил в нос — кожа словно плавилась, и всё внутри сжалось в одну пульсирующую точку боли.

В неё попало какое-то проклятие.

— Мерлин… — прошептала она, опуская пальцы и видя на них тёмные следы. — Ты что, спятила?

Взгляд метнулся на гриффиндорку — та стояла, тяжело дыша, палочка дрожала в руке, глаза блестели:

— Ты… ты это заслужила…

Элизабет Малфой и Лили Поттер невзлюбили друг друга с первой же минуты. До этого дня их общение ограничивалось лишь холодными взглядами, в которых без слов читалось всё. Но Элизабет даже не подозревала, что за этим презрением стоит не просто антипатия, а настоящая ненависть — опасная, разрушительная, способная толкнуть на насилие.

— Как ты смеешь? — завизжала Малфой. — Перед тобой член правящей семьи. Со мной нельзя так обращаться!

Щёку дёргало от боли. В глазах — чернота, едва сдерживаемое бешенство.

Блондинка резко подняла палочку, прицелилась, как в дуэли:

— Ты за это ответишь.

Рыжая даже не дрогнула. Приняла боевую стойку, которая красноречиво говорила: «Я не собираюсь останавливаться».

Воздух будто лопнул.

Первое заклинание ударило в воздух между ними, вспыхнуло ослепительным светом и разлетелось серебристыми искрами. Второе — сорвалось с палочки Лили, и от него по камням пробежала волна тепла, мгновенно растопившая лёд вокруг фонтана.

Элизабет наступала — злая, уверенная, с каждым движением всё яростнее. Её чары рвались вперёд, точно хлысты.

В ней не было ничего от самообладания — лишь голая, обжигающая ярость.

Работа на чистом инстинкте.

Поттер тоже была неплохой, шустрой, ловкой, с той же яростью в глазах. Она не защищалась — она выплёскивала. И это делало её опасной. Но этого было недостаточно: ослепительная вспышка — и Лили сбило с ног.

Она взвизгнула — коротко, глухо — и упала. Удар был таким сильным, что воздух вышибло из лёгких.

Малфой тут же шагнула к ней. Лицо — перекошено от боли, щека почернела, но это только больше подстёгивало её.

Она схватила девушку за воротник:

— Знаешь, у моей семьи достаточно денег, чтобы волшебный мир простил мне ещё одно убийство.

Лили вскинула голову. В её глазах вспыхнуло не отчаяние — понимание. И злость. Слишком человеческая, слишком живая.

— Что вы творите?! — раздался резкий голос.

Альбус Поттер влетел в сцену, запыхавшийся, волосы растрёпаны, одежда скомкана. Он схватил Элизабет, оттаскивая её от сестры.

— Вы чего тут вообще придумали?! — он опустился на край фонтана, словно обессиленный, и с трудом выдавил слова, прерываясь на странную, рваную одышку. — Лили, какого чёрта?

— Я? Да это она всё! — вспыхнула рыжая, торопливо поднимаясь. — Она что-то сделала, Аль! Я тебе говорила про Ноя! Я знала, что она тут замешана!

— Лили. — Он поднял руку, подав сигнал замолчать. — Я не хочу слышать про твои теории заговора. И про твоего Ноя тоже. Не позорься. Не надо напрягать Лиззи своим безумным воображением.

— Ну, у меня хотя бы есть воображение, — фыркнула она. — А ты, как всегда, не видишь дальше собственного носа. Скачешь, как сумасшедший, за первой же белобрысой курицей…

— Ещё одно слово, — резко перебил Альбус, — и я выкину тебя в фонтан.

Рыжая нахмурилась и осеклась, по всей видимости, вспоминая свой прошлый опыт. Когда брат не ограничивался словами. Да и что-то выдавало в Альбусе того человека, кто легко мог организовать купание в фонтане. Особенно сейчас, когда её же заклинание растопило лёд, оставив у каменных грифонов предательскую лужицу.

— Не слушай её, — он перевёл взгляд на Элизабет, и голос его вдруг потеплел. — Она у нас, скажем так, не самый адекватный представитель семьи. Вечно что-нибудь выдумает.

Со стороны Лили тут же послышалось громкое, демонстративное цоканье языком.

— Ты должен был быть здесь в шестнадцать ноль-ноль, — холодно озвучила Малфой, намеренно меняя тему разговора. Если бы не щекотливая история с Марлоу, которую так жаждала обсудить рыжая, она давно бы сбежала прочь — лишь бы не демонстрировать своё уродство на щеке и не видеть Поттера.

Она обиделась.

Может, её и называли холодной и бездушной, но внутри она была легко ранимой девушкой. У неё вообще уже появились планы на этот вечер: вернуться в подземелье и плакать. Да, может, сначала вырвать язык рыжей, но потом всё равно плакать.

— Прости… прости, — выдавил Поттер, всё ещё тяжело дыша. В его голосе мелькнуло что-то странное — стеснение, иронично чуждое Альбусу Северусу Поттеру. — Я полный кретин, я знаю… всё испортил. Хотел, чтобы всё прошло идеально, переживал… и, как всегда, получилось наоборот.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла неловкой, почти мальчишеской.

— Может, я заслуживаю второй шанс? — тихо добавил он. — Пойдёшь со мной на свидание? Сегодня. Сейчас.

— А что с твоим видом? — поинтересовалась Элизабет, демонстративно игнорируя его предложение. Сопливыми извинениями её не купишь. Да и, честно говоря, ей даже было любопытно, почему Поттер выглядит как живое отражение цикла «полоскание и отжим». Вид его был явно изрядно потрёпан.

— Я бежал, — ответил он, и уголки его губ дрогнули. В этом смешке не было легкомыслия, только смущение. Поттер, казалось, не привык оправдываться.

— Откуда? И зачем?

— Из Хогсмида… был у отца в Министерстве, задержался. Потом аппарировал туда — и бежал. Всё остальное время — к тебе. Без остановки.

Элизабет недоверчиво прищурилась:

— Ты хочешь сказать, что бежал с Хогсмида до Хогвартса? Ради меня?

— Бежал и боялся, что не успею. Что ты уйдёшь. И я так… рад, что ты осталась меня ждать.

— Да она и не ждала! — вмешалась Лили. — Она меня тут чуть не уфранкенштейнила!

— Я пытаюсь хоть как-то реабилитироваться перед девушкой, Лили, свали уже.

— Да я вообще…

— Лили, — голос Альбуса снова стал жёстче. — Последнее предупреждение.

— Но…

— Последнее, — повторил он, не повышая тона.

Сестра подняла руки, сдаваясь:

— Ладно, — сказала она, — скажи хотя бы, куда вы пойдёте, чтобы я знала. Я… ей не доверяю.

Она бросила взгляд на Элизабет. Та цокнула языком, а Поттер закатил глаза.

— Никуда мы не пойдём, — ответила за него Элизабет, с холодностью, которая обычно заканчивала любые разговоры.

— Почему? — Альбус замер.

Это было такое неправильное «почему», окрашенное лёгкой обидой и грустью. Вопрос прозвучал не как упрёк, а как болезненное проявление искренности, от которого у Малфой словно мороз пробежал по коже.

Поттер сделал шаг к ней — медленный, осторожный. Он протянул руку и взял её ладонь в свою, и от этого простого жеста тепло словно наполнило всё пространство между ними.

Стоило ли говорить, что это действовало на неё как гипноз? Поттер вообще действовал как гипноз.

А ещё было бы неплохо — вырвать у него руку. Да, наверное, стоило. Но она не сделала этого. Осталась стоять, позволив себе насладиться его оскорбительно приятными прикосновениями.

— Проси всё, что угодно, — его голос был тихим, почти умоляющим. — Только, пожалуйста… дай мне второй шанс.

Элизабет уже приготовилась поставить жирную точку — ровно, чётко, без сантиментов. Но этот идиот умудрился смотреть так, будто у него только что отобрали последнюю совесть. А его ладонь… чёрт возьми, с такой температурой руки обычно отпускают не сразу.

Она замерла, и единственное, что смогла выдавить, выскользнуло сквозь зубы:

— Твоя сестра… Смотри, что она сделала с моим лицом. Я урод. Мы никуда не можем идти.

— Если дело только в этом, то это не проблема, — сказал Альбус, слегка наклонив голову. — Во-первых, ты всегда прекрасна.

Малфой опустила взгляд: пол серый, камни двора, тонкая наледь, следы их обуви… всё что угодно, только не смотреть ему в глаза.

— Во-вторых… — продолжил он, с лёгкой улыбкой, почти неловкой, — я могу это залечить.

— Поттер, я не доверю тебе своё лицо. Разве ты разбираешься в лечении ожогов?

— В этом конкретном — да. Это любимое заклинание моей сестры, — он скривился, но улыбка осталась. — В меня оно прилетает стабильно раз в неделю. Она прибегает к нему каждый раз, когда у неё заканчивается словарный запас, а вместе с ним и аргументы.

Где-то сбоку послышалась возня — сухой скрежет обуви по камню и лёгкое сопение.

— Лили! — Альбус даже не повернулся. — Ну я же просил, свали уже!

Возня усилилась — сначала торопливые шаги, потом ещё один, неловкий звук, будто кто-то споткнулся, и всё стихло. Кажется, ушла. Или делает вид.

Ни один из них не обернулся. Они не смотрели в ту сторону — только друг на друга. Только в глаза.

Поттер протянул руку — осторожно, будто касался чего-то слишком хрупкого. Его ладонь коснулась её щеки, и блондинка замерла. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — тёплое, чуть шершавое, отчего-то заставившее её сердце пропустить удар.

Нелепо. Глупо. Абсолютно, непростительно глупо.

Но Мерлин, это было слишком.

Слишком близко. Слишком Поттер. И, возможно, слишком приятно, чтобы оттолкнуть его руку и напомнить, кто здесь Малфой.

Он достал палочку. Сказал что-то — она не поняла. Его губы двигались, почти беззвучно, губы и дыхание, будто это было не заклинание, а шёпот.

Элизабет невольно закрыла глаза. На секунду её посетила мысль — может, зря? Всё-таки это Поттер. Маг с талантом не лечить, а скорее взрывать, ломать, поджигать и доводить до нервного тика. Его магия всегда была… из тех, что оставляют след.

Но прежде чем успела пожалеть, кожа под его пальцами вдруг потеплела. Боль, лёгкое жжение, то, что ещё недавно отдавалось в висок — всё ушло, растворилось в приятной волне тепла, будто ничего и не было.

Девушка медленно открыла глаза, всё ещё не веря, и встретила его взгляд — тёплый и чуть насмешливый. Альбус улыбнулся, и его рука, уже без палочки, снова скользнула по её щеке, мягко, почти нежно, будто проверяя, всё ли в порядке. Или не проверяя. Просто так.

Они смотрели друг на друга. Долго. Очень долго. Слишком долго, чтобы это было просто взглядом. Воздух между ними стал тяжёлым. Элизабет чувствовала, как её ресницы дрожат, как она невольно подаётся вперёд, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы её намерения были ясны.

Её глаза почти закрылись, губы приоткрылись, и она знала — знала! — что сейчас, вот прямо сейчас, что-то произойдёт. Его лицо было так близко, его дыхание почти касалось её кожи, и она могла поклясться, что он тоже наклоняется, что его взгляд скользнул к её губам, и…

— Ну, — спросил он, — и что?

— Что? — переспросила она, чувствуя, как где-то внутри всё предательски ёкает.

— Ты идёшь со мной на свидание?

Элизабет не сразу ответила. Слова Поттера, такие простые, будто брошенные между делом, почему-то застряли где-то между горлом и сердцем. Она моргнула — медленно, как будто это могло вернуть ей способность думать.

— Это… сейчас был шантаж? — наконец произнесла она, и голос, к её удивлению, прозвучал слишком тихо.

— Нет. Это был вопрос.

— Плохой вопрос, — сухо заметила она. — Особенно после того, как ты только что вторгся в моё личное пространство, исцелил моё лицо и… — Она запнулась. Его взгляд был слишком внимательным. Слишком живым. — …и почти воспользовался моим временным помешательством.

— Почти — ключевое слово, — мягко сказал Поттер. — Я ведь не поцеловал тебя.

— Пока, — буркнула она.

— Пока, — согласился он. И улыбнулся так, будто этот «пока» был для него самым лучшим ответом.

Элизабет скрестила руки на груди и заворчала:

— Поттер, честно, сегодня у меня нет ни малейшего желания мерзнуть в Хогсмиде и глотать сливочное пиво. Так что твоё «свидание» отменяется.

— А я, как назло, настаиваю, — Альбус улыбнулся так, будто её грозный тон только раззадорил его. — Я хочу шанс доказать, что могу быть не только идиотом. И, к слову, никакого Хогсмида сегодня. Я приглашаю тебя в «Золотой Феникс».

Блондинка приподняла бровь, едва не выпалила «ты с ума сошёл».

— Ты знаешь, что это один из самых дорогих ресторанов…

— Да, но ты дороже, — признался парень. — К тому же, судя по сведениям твоего брата, это твоё любимое место.

Она опешила, на миг лишившись слов. Любимое… но дорогое. Чертовски дорогое.

— Откуда у тебя такие деньги? Вы, конечно, не бедствуете, Поттер, но тебе же дают только карманные расходы…

Похлопав себя по карману, она внутренне отметила, что её собственные карманные расходы за последние месяцы были… нулевыми. Родительская месть оставила её без единого галлеона, а всё это из-за того, что она обналичила свои счета в Гринготтсе, пытаясь помочь Софи и откупиться от Марлоу.

— Вот, кстати, поэтому я и опоздал. Отца пришлось умолять чуть дольше, чем я планировал, но, как всегда, он сдался. Он всегда слаб перед моим очарованием. Так что деньги есть — карманные расходы на три месяца вперёд. И я приглашаю тебя.

Элизабет рассмеялась, едва сдерживая покраснение:

— Нет, Поттер, я не буду тебя разорять.

— Разоряй, пожалуйста, — притворно обижаясь, сказал он. — Я абсолютно не против.

— Мы всё потратим за один вечер, и на что же ты будешь жить потом?

— Потом и решу.

— Ладно, — Малфой усмехнулась, понимая, что с его обаянием у неё нет ни одного козыря. — Я согласна на твоё «свидание, но оно будет в моём стиле. Устроит?

— Устроит! — мгновенно ответил он.

— Я предлагаю другой формат развлечений: как насчёт полёта на мётлах?

Альбус замер, глаза округлились:

— Ты серьёзно? Или это шутка?

Ей не понравилась его реакция.

«Странно, я думала, он оценит».

— А что такого? — слегка стесняясь, сказала она. — Заклинание защитит от холода, а мы будем летать. Ты же любишь полёты?

— Я-то да! — он широко улыбнулся, удивление в голосе. — Просто никогда бы не подумал, что такой досуг… что это может быть интересно девушке вроде тебя. Я честно удивлён.

— А я умею удивлять. — Элизабет на мгновение замолчала, с интересом всматриваясь в него. — Только есть одно «но». Может у тебя найдётся метла для меня? А то с моей приключился маленький неприятный казус.

Она поморщилась, вспоминая, как её любимая метла столкнулась с неприятностью в виде колена собственного брата, а блондинистый подонок сдержал обещание и никакую новую метлу взамен ей не купил.

— Конечно! — Поттер почти тараторил. — У меня их целых три. Могу прямо подарить любую, если хочешь.

— Спасибо, но мне достаточно просто дать покататься.

Альбус ухмыльнулся и сделал плавный взмах палочкой, произнеся очередное непонятное заклинание. Результат превзошёл ожидания: атмосфера дрогнула, образовав восхитительный мерцающий портал. Слова опять были незнакомые и очень мудрёные.

Это даже забесило — куда ни плюнь, поганец был везде талантлив.

Три секунды — и с громким шелестом из портала вылетели три метлы. Каждая из них будто излучала собственное сияние — изящные, гладкие, отполированные до блеска.

— Хм… любопытно. Никогда не видела подобного способа призыва. Какое это заклинание?

— Авторская модификация. — Поттер с лёгкой гордостью провёл пальцем по рукояти одной из метёл. — Отец ненавидит, когда я экспериментирую, но, как видишь, работает.

Перед ними зависли три красавицы. Элизабет сразу заметила, что каждая следующая метла была дороже предыдущей: гладкие рукояти из тёмного ореха, гравировка серебром, баланс — идеальный. И все три — последовательно выпущенные модели. Поттер, по всей видимости, обновлял коллекцию каждый раз, как выходила новая серия.

Её взгляд невольно остановился на той, на которой он вчера играл в квиддич и сорвала бурю аплодисментов. Совсем свежая модель, только поступившая в продажу. Блондинка буквально облизывалась, глядя на нее — ещё бы. Сейчас у неё не было возможности купить ни старую, ни новую, вообще никакую.

Она уже тянулась рукой, когда Поттер заметил:

— Ах, это моя любимица!

Элизабет тут же отдёрнула руку, будто её обожгло.

— Тогда я возьму другую.

— Эй, нет, — быстро сказал Альбус. — Если понравилась — бери. Мне не жалко, правда. — Он сделал паузу, и его глаза заискрились. — И, знаешь, моё предложение подарить тебе метлу всё ещё в силе.

— Щедрость тебе идёт, Поттер.

Девушка провёл ладонью по гладкой рукояти. На серебристом глянце поблескивала гравировка: А.С.П.,означающая не что иное, как Альбус Северус Поттер. Она бросила взгляд на две другие метлы — на каждой красовалась та же метка.

Поттер был ещё тем высокомерным засранцем. Даже её собственная метла, если бы уцелела после ярости Скорпиуса, не носила бы её инициалов. А этот Поттер… он метил всё. Причём удовольствие было недешёвым: профессиональная гравировка стоила почти как новая метла.

Элизабет, сморщив лицо от напряжения, попыталась совладать с непокорной деревянной бандиткой. Та далеко не сразу решила уступить, но девушка быстро нашла нужный наклон. Щепотка упрямства, капля собственного эгоизма — и древко дрогнуло, подчинившись, позволяя ей забраться.

Через минуту метла уже держала её ровно, и Элизабет уверенно поднялась над землёй — чуть выше головы Альбуса. Тот взмахнул палочкой, оставил у себя метлу с оранжевыми полосами, а третью вернул обратно в портал, который с тихим шелестом растворился в воздухе.

— Готов? — спросила она. — Предлагаю игру.

— Игра? — Поттер прищурился. — Уже интересно.

— Если ты меня догонишь, — сказала она с лукавой ухмылкой, — я исполню твоё желание. Но если нет — тогда желание будет моё. На всё у тебя пять минут. Уговор?

Альбус рассмеялся:

— Принцесса, если ты так хочешь выполнить моё желание, могла просто попросить.

— Для начала, Поттер, нужно догнать.

— Я в любом случае тебя догоню, — самоуверенно произнёс он.

— С чего ради?

— Потому что я чёртов Альбус Северус Поттер. Никто в Хогвартсе не летает быстрее, чем я. Даже твой братец, как бы он ни тужился.

— Вот так незадача, Поттер, — Элизабет поднялась чуть выше. — Я летаю куда лучше своего брата. Так что тут придётся тебе тужиться.

Она стремительно взмыла вверх, поднимаясь так высоко, что ветер начал петь серенаду в её ушах.

Парень, конечно же, не остался внизу — выровнялся, предварительно поправив волосы и одежду, о которых наконец-то вспомнил, и взмыл к ней.

— Правила такие, — Малфой встретилась с ним глазами. — Я стартую. Ты считаешь до трёх и летишь за мной. Догнал — твоё желание. Не догнал — моё.

Альбус наклонил голову, его губы изогнулись в ленивой, почти порочной улыбке.

— Может, хотя бы до десяти посчитать? — поддразнил он. — Чтобы дать тебе фору?

— Трёх достаточно, — с вызовом сказала она.

— Тогда готовься, Малфой. Если желание будет моим, я не буду джентльменом. Покажешь мне все, что прячешь под своей юбочкой.

— Хорошо, Поттер. Тогда начнём. — Элизабет спокойно посмотрела на него, и там, где должна была смутиться она, смутился только парень. — Думал, я испугаюсь?

— Честно? Да, — признался он. — Предполагал, ты начнёшь артачиться, как хорошая девочка.

— Я никогда не была хорошей девочкой, Поттер, — сказала она, наклоняясь чуть ближе, так что их лица разделяли лишь дюймы. — Разве не за этим ты так стараешься подобраться ко мне?

— Ах, не подозреваешь ли ты меня в том, что я всё это затеял, чтобы просто тебя трахнуть?

— Да. Меня терзают такие сомнения.

— Принцесса, — сказал он, изображая обиду, — я разочарован, как ты посмела во мне сомневаться, даже не строй никаких иллюзий… Конечно, я хочу тебя трахнуть.

Он подлетел к ней чуть ближе, наклоняясь, почти касаясь её щеки своим носом, и добавил:

— Но и не только.

— Ну тогда начнём, — Малфой подняла подбородок, не отводя взгляда, отчеканила. — На старт… внимание… марш!

И — рванула.

Метла послушно сорвалась с места, будто пущенная из арбалета. Воздух свистнул, за ней закрутились вихри, и в след остался лишь серебристый след от зачарованных волокон метлы.

Альбус даже не успел сосчитать до трёх. Только моргнул — и понял, что она уже далеко впереди.

— Мерлин… — выдохнул он ошеломлённо, провожая её взглядом. — Она просто… невероятная.

И, не раздумывая больше ни секунды, он рванул следом, а где-то далеко впереди мелькала она — упрямая, быстрая, почти неуловимая.

Но сегодня он догонит её.

Во что бы то ни стало.

***Гермиона Малфой сидела за своим столом, глядя на документы, как на врага, которого уже поздно ненавидеть. Последний росчерк пера — и всё. Грязная история, прикрытая печатью Министерства.

Она ставила последнюю подпись на документах, которая ставила жирную точку под целой чередой семейных и политических разногласий. Её личный автограф, дарующий мужу Драко Малфою право на монополию на артефакты — сделка, выстраданная в бесконечных спорах. Но цена была не только в чернилах и бумаге.

Взамен Малфой согласился уволить одну слишком длинноногую сотрудницу — ту самую «ценную волшебницу» Каллисту, которую он, к бешенству супруги, называл «хорошим специалистом». Его попытки защитить эту черноволосую, бесстыдную ведьму выглядели почти богохульством.

Но Гермиона не была дурой.

Возможно, Каллиста была хороша в чём-то ещё — не в её интересах было давать Драко шанс это выяснить. Решение было окончательным и бесповоротным: её нужно было убрать.

Мотив, конечно, был не из ревности — просто решила воспользоваться открывшейся возможностью с холодной расчётливостью. Очередная сделка: Драко с подписью, Каллиста безработная. Всё просто. Почти.

Она задержала дыхание, глядя на документы перед собой, словно пытаясь убедить саму себя, что это действительно правильное решение. И только потом госпожа министр выдохнула и откинулась на спинку кресла, аккуратно сложив бумаги в папку. В голове стояла странная тишина. В груди щекотала какая-то неприятная, липкая тревога — непонятная, но настойчивая.

Можно было бы, конечно, списать всё на совесть, которая всё ещё пыталась звенеть за дверями сознания и упрекать, что она делает что-то неправильно. Но Гермиона давно научилась не обращать на это внимания, особенно когда на кону был мир в семье. Да и чувство, шевелившееся внутри, вряд ли имело отношение к совести — это было что-то совсем другое…

День выдался странный. Министерство выглядело непривычно пустым, хотя это не должно было удивлять — перед праздниками так всегда. Сотрудники разбегались пораньше, погружённые в предновогоднюю суету, спешили к каминам, мандариновому глинтвейну и поискам подарков. Но сегодня тишина в залах ощущалась особенно гнетущей, почти зловещей.

Сложив документы, она решила отвлечься и спуститься в буфет за кофе и пончиком. Сама себе дала заметку: с сегодняшнего дня следить за фигурой. Но, честно говоря, начнёт, наверное, завтра. А пока что нужно было заесть эту странную тревогу, которой, по факту, не должно было быть.