I. Генерал Сюаньчжэнь — самозванец (1/2)

Когда Му Цин в третий раз проигнорировал откровенную провокацию, Фэн Синь заподозрил неладное. За восемьсот лет, проведённых бок о бок, он ни разу не упускал возможность затеять драку, так с чего бы сейчас чему-то измениться? В череде бесконечных дел, связанных с исполнением молитв, восстановлением Небесной столицы, борьбой с демонами и прочей рутиной бытия богом войны, Фэн Синю было недосуг разбираться, но первый звоночек беспокойства заставил присмотреться внимательнее. Спустя несколько месяцев его опасения переросли в реальную тревогу.

Всё начиналось с малого: спокойный ответ вместо ядовитого комментария, согласный кивок на какую-то не самую гениальную идею Фэн Синя во время очередного срочного собрания, упущенная возможность прилюдно высмеять вечного соперника. Это было странно, непривычно, но не так сильно бросалось в глаза. Однако, чем дальше, тем больше ситуация усугублялась.

— Генерал Сюаньчжэнь, вы могли бы объединить усилия с Наньяном для решения этой проблемы, — поддевает Пэй Мин, когда речь заходит о задании на границе их территорий, но так и не получает ожидаемого протеста.

— В этом есть смысл, — невозмутимо соглашается Му Цин, и все небожители разочарованно вздыхают, не получив очередную порцию развлечений.

А вот Фэн Синь теряет дар речи. С его губ так и не срываются возражения, потому что теперь это будет выглядеть детским капризом. Они часто работали вместе, но сопровождали своё вынужденное сотрудничество бесконечными перепалками, а сейчас-то что изменилось? Хотелось бы верить во внезапно проснувшееся благоразумие Му Цина, да получалось с трудом.

Если бы не сеть духовного общения, по которой они периодически вынужденно связывались, Фэн Синь мог уверовать, что его действительно подменили. Какой-нибудь особенно коварный, внезапно появившийся демон, способный одолеть одного из сильнейших богов войны, как бы ни прискорбно было признавать за Му Цином это звание. Но подделать даже это точно не сумел бы и Черновод, будь он неладен, вместе со своей армией двойников. Потому до поры до времени Фэн Синь отметал глупые мысли потыкать в коллегу каким-нибудь божественным артефактом на предмет обнаружения нечисти. Последней же каплей стало совместное задание. Пройди оно как обычно, с мелкими стычками и попытками друг друга подколоть, можно было бы всё списать на разыгравшуюся фантазию, но Му Цин неожиданно сломал что-то в картине мира Фэн Синя. Что-то, отвечающее за твёрдую почву под ногами, и мир пошатнулся.

— Не такой уж он хитрый, как думал, — усмехнувшись, говорит Му Цин, едва с призраком, изводящим путников на границе их владений, покончено, — но... Спасибо за помощь, вместе мы справились гораздо быстрее.

То, как при этом звучит его голос, будто поблагодарить Фэн Синя — нечто естественное и само собою разумеющееся, заставляет брови ползти куда-то к линии роста волос. Му Цин не признал бы его полезность даже под угрозой страшных пыток, никогда ведь не признавал. И если раньше в голове звучали едва слышные предупреждающие колокольчики, то теперь набат отбивал огромный колокол, сродни тому, в небесных чертогах: с Му Цином что-то не так!

— Да... Не за что, — выдавливает Фэн Синь дежурную вежливость, — обращайся...

А в ответ получает только косой, оценивающий взгляд и едва заметный кивок. Му Цин словно... присматривается к его реакциям, выбирая тактику поведения, способ общения. И если это не подозрительно, то Фэн Синь не знает, как ещё к этому относиться? Милостивые предки, да он за восемьсот лет ничего подобного не видел! Он знает Му Цина лучше, чем кто-либо. Он узнаёт его тень, звук его шагов, что уж говорить о каждой предсказуемой реакции! А это вот, это не Му Цин. И Фэн Синь готов поставить на кон не только сто тысяч заслуг, но и собственную голову.

— М-может... — неуверенно начинает объект самых серьезных подозрений, — остановимся где-нибудь подкрепиться? Если хочешь, конечно. Если у тебя нет никаких срочных дел. Или я мог бы оказать ответную услугу и помочь с твоими заданиями?

Под конец неестественно эмоциональной речи щёки Му Цина окрашивает лёгкий румянец, и Фэн Синь окончательно теряет дар речи.

Они смотрят друг другу в глаза несколько мгновений, пока пауза не начинает казаться неловкой.

— Можно. В смысле подкрепиться, ничего важного пока нет, служащие разбирают новые молитвы, — поспешно объясняется Фэн Синь, подавляя желание рявкнуть, что есть духу ”да что с тобой творится?”

В ближайшем селении они находят затрапезную харчевню, куда сиятельный генерал Сюаньчжэнь и в худшие времена не заглянул бы воды выпить, а сейчас спокойно устроился за столом и сделал у хозяина заказ. Ещё один подозрительный момент: Му Цин ни разу даже не поморщился. Это было уже слишком!

— Тебе нездоровится? — на всякий случай уточнил Фэн Синь и получил в ответ удивлённый взгляд.

— С чего бы? Нет, прекрасно себя чувствую, — Му Цин немного стушевался. — А что, плохо выгляжу?

Будь это кто угодно другой, Фэн Синь решил бы, что человек напрашивается на комплимент, но рядом с ним сидел Му Цин, который если и сомневался когда-то в своей неотразимости, то с тех пор прошло много столетий. А главное, он не стеснялся демонстрировать уверенность в себе уничижительными взглядами, чтоб другие наверняка понимали, где их место. И это сейчас на него смотрит так неуверенно, так испытующе сам яшмовый генерал? Да ерунда какая-то!

— Хорошо... В смысле нормально. То есть, как обычно, — запинается Фэн Синь, не зная, какие подобрать слова, а Му Цин в ответ только хмыкает, принимаясь за еду.

— Нам следует чаще вместе выбираться на задания, — заявляет он спустя какое-то время, когда они уже ополовинили свои тарелки.

Фэн Синь давится кусочком рыбы и кашляет так долго, что не будь он бессмертным, появился бы повод для беспокойства. Му Цин смотрит на его страдания чуть нахмурившись, будто решает, стоит ли помочь - или напарник на заданиях ему не так уж сильно нужен и пусть себе задыхается.

— Ты в порядке? — интересуется он, наконец, когда приступ кашля слегка проходит.

— К-кость, — сквозь выступившие слёзы прохрипел Фэн Синь, — в горле застряла.

— Я так и подумал, — Му Цин поджал губы и вернулся к трапезе, больше не затрагивая тему напарников.

А Фэн Синь всё пытался понять, чем именно тот недоволен: прерванным разговором или отсутствием у собеседника летального исхода? Да что, в конце концов, творится? Все ведь было относительно спокойно последнее время; они прекратили собачиться при каждой встрече и, как результат, стали гораздо меньше общаться. Каждый занимался своими землями, причин пересекаться особо часто не было, а на собраниях или редких встречах с Се Лянем они вели себя подчёркнуто вежливо и отстранённо. Фэн Синь просто не знал, с чего начать мирный диалог, а Му Цин, который иногда замечал его бесплодные потуги, строил свою любимую постную физиономию и отворачивался, не потрудившись сделать встречное усилие. Правду говоря, их постоянных склок немного не хватало, будто из жизни вычеркнули какую-то бесполезную, но, несомненно, весомую часть. Как к этому относился Му Цин - оставалось загадкой, а вот Фэн Синя иной раз подмывало задеть его хоть одним словом, но портить хрупкое равновесие казалось неправильным. А потом дела на юго-востоке на какое-то время потребовали покинуть Небесную столицу, и по возвращении Фэн Синь обнаружил непонятно как переменившегося Му Цина. При первой же встрече он оказался на удивление приветливым, что само по себе являлось огромным отклонением от нормы. А эти его странные разговоры?... Неудивительно, что Фэн Синь усомнился в подлинности Му Цина. Сперва это выглядело как ”да его словно подменили”, но со временем образное высказывание переросло во вполне себе реальные подозрения.

Ладно, надо признать, что подделать Му Цина не так просто, но с ним определённо что-то творилось, и оставался только один человек, с которым Фэн Синь мог поделиться своими соображениями. Потому сразу по возвращении с задания он отправился в гости к Се Ляню.

— Дянься, тебе не показалось, что Му Цин последнее время какой-то странный? — спросил он как можно непринуждённее за чашкой чая.

— Наш Му Цин всегда выделяется из толпы, — ответил тот с улыбкой, — что именно тебе показалось странным?